Hard Reboot

Ночной Шуггазум был наполнен обманчивым тихим спокойствием. Только издалека, со стороны ближайшего бара, иногда доносились возгласы и хохот собравшихся там зевак. Где-то за пару кварталов вот уже несколько минут протяжно визжала чья-то машина. А Спаркс бродил по пустым тёмным улицам в тщетной попытке найти покой. — Да! Я знаю, что я трус, трус! — негромко бормотал он себе под нос, уныло глядя, как ветер играет на тротуаре с обёрткой от шоколадного батончика. — Нужно было помочь тогда Нове и не доводить эту ситуацию до греха! Ведь Антари надеялся. А я что? Как всегда, отшутился. Глупый клоун. Теперь вот хожу тут один да разговариваю со своим внутренним голосом. Ну, точно шарики заехали за ролики… — Тебе надо лишь выдохнуть. Расслабиться! А завтра утром уже, на свежую голову, пойти и поговорить с Мандарином, — спокойно ответил Чиро. — Без криков, без паники. Как два взрослых… ну, эм, примата? Ему не нравилось обманывать своего будущего друга, очень не нравилось, да только выхода не было. Иногда пилот мог становиться весьма и весьма мнительным, и он едва ли поверил бы Чиро, попробуй тот рассказать что-то, хотя бы отдалённо близкое к правде. Ведь капитан знал своего боевого товарища по многим переделкам. Это не Гибсон, и в патовой ситуации он даже близко не станет слушать доводы разума! Однако, с ним оказалось гораздо проще схитрить. Спаркс был весьма подавлен после того инцидента на тренировке, и потому принял новый голос у себя в голове за свой собственный. Этим-то хитрый капитан и воспользовался! — Да я теперь боюсь даже подойти к нему… он стал гораздо сильнее! — пилот обиженно пнул валяющуюся под ногами пустую консервную банку. Она со звоном перелетела аж на другую сторону улицы, успешно минуя проезжую часть. — Теперь Нова подумает, что я вообще какая-то размазня. Куда уж мне до героев вроде этого Клэйтона! Последний момент особенно не понравился Чиро: он был просто обязан поговорить с лидером обезьян. И постараться осторожно выведать у того максимум информации. Вот только… как начать с ним разговор, пока было не очень понятно. Ибо Мандарин отнюдь не из тех, кто будет легко вываливать тебе всю свою подноготную. Он до последнего станет отмалчиваться, в лучшем случае. Скорее всего, даже попробует дать отпор с помощью грубой силы! Её главному обезьяну не занимать. Значит, следовало сразу его чем-нибудь подцепить, чтобы молчать стало уже физически невозможно. Вот только чем? Ситуацию здорово усложняло ещё и то, что время между прыжками стало совсем уже непредсказуемым. Чиро вернулся сюда этим утром, и уже окольными путями узнал, что с прошлого прыжка минуло целых четыре года! Едва ли камни дадут снова вернуться назад, в ещё более раннее прошлое. Работаем с тем, что есть. А при мысли о том, что и этот шанс он снова потратит впустую, снова не сумеет исправить ошибок чужого прошлого, капитана почти что трясло. Всякий раз, когда Чиро возвращался к воспоминаниям о последних своих минутах во Втором Мире, ему хотелось кричать. И чертовски громко. Он сделает всё, чтобы больше не возвращаться туда. Пойдёт на любые уловки, чтобы этого не повторилось. Потому что умирать бывает чертовски неприятно. — Нова так не подумает, если ты спокойно побеседуешь со своим лидером и грамотно выскажешь ему все свои опасения. Наоборот, она тебя только сильнее зауважает! «Кто, блин, такая эта Лина и чем она так дорога Мандарину?! Давай, думай, думай». Пока у Чиро не было ни единой возможности это выяснить. Может быть, реши они вместе с Отто в тот, самый первый раз, ещё в гостях у Шенко, проследить за своим лидером, сейчас капитан стал бы намного ближе к разгадке? Мандарин точно куда-то ушёл чуть ранее назначенного ему времени. В голове всплыла вдруг сказанная им тогда фраза: «Слушай, мне очень нужно будет сейчас… найти кое-кого». Кого ты там, чтоб тебя, искал?.. Почему Чиро сразу же не попробовал спросить его?! Хотелось рвать и метать в обиде на себя прежнего. Похоже, что Мандарин на то время гораздо сильнее доверял Отто, а значит, сложись всё хоть чуточку иначе, имей они больше времени, обезьян мог и проболтаться о чём-нибудь… но на руках осталось только то, что осталось. Не самый приятный набор карт, чтоб играть ими против судьбы, если честно. Только другого уже нет и пока вряд ли будет. — Похоже, выпивать на нервах сразу четыре чашки крепкого кофе перед ночной прогулкой оказалось той ещё дурной идеей, да, я? — Спаркс невесело хмыкнул. — Хотя, будто бы бывали другие. Я же теперь целую ночь не усну! Хоть что-то здесь, в кои-то веки, обнадёживает. Чиро и так хватало проблем, чтобы не думать о том, что его вот-вот выкинет. Пускай хоть про это пока можно будет не беспокоиться. Всё на пользу, если Спаркс не спит. Капитану нужно, очень нужно вырвать у судьбы ещё немного времени, чтобы поразмышлять! Он чувствовал: ответ находится где-то рядом. Но сам Чиро уже находился на грани отчаяния. Праздник послезавтра. И если это то самое, о чём капитан думал (о чём ему рассказывал Гибсон ещё в Первом Мире), потом уже не будет возможности всё переиграть. Не станет шанса уберечь Мандарина от злой судьбы. Или от самого себя. Чиро и сам не верил, что начал думать в подобном ключе. А времени, между тем, оставалось всё меньше. — Скоро рассвет. Пойдём-ка, поднимемся на крыши. Я знаю одно место, откуда будет великолепный восход! Необходимость отвлечься терзала уже буквально на физическом уровне, если так можно сказать. «Хоть чем-то мы сейчас со Спарксом похожи. Оба понятия не имеем, как что-либо изменить. И оба на пороге отчаяния из-за этого». — Минуточку, — пилот вдруг нахмурился, остановился. — Не понял. То есть, ты знаешь? — Ой. Я хотел сказать: «ты знаешь». И-извини!.. — Вот то-то же. «Фу-ух. Это было близко». — Хей, слушай, а как тебе идея сделать небольшое застолье к прилёту Антари? Давай наготовим всяких вкусностей и порадуем всех! Начинать следует с утра пораньше, чтоб точно хватило времени! — Тогда — снова не спать, — Спаркс почесался за ухом. Протяжно зевнул. — Плакал мой режим, знаешь ли! — А он у тебя был? — Гм. Действительно…

***

— Я была не самым хорошим человеком. За что мне?.. — Не нужно повода. Это просто подарок. Держи и не задавай вопросов, к-хм!.. — Мандарин немного смущённо отвернул взгляд, протягивая чёрную ленту для волос девочке. — За то, что ты меня понимаешь, Лина. Как никто другой. Маленькая Валина крайне неуверенно взяла сие подношение — точно оно могло оказаться ядовитой змеёй, готовой вот-вот вцепиться ей прямо в руку. Это была одна из самых первых их встреч, когда обезьян ещё пытался вытащить на контакт нелюдимую девочку. Они стояли посреди коридора поместья Шенко, среди молчаливых портретов предшественников, совсем одни. — Мама всегда говорила мне не брать ничего у незнакомцев, — с сомнением произнесла Лина. — Мне нужно скорее идти, а то она будет искать ме- — Тогда можешь просто выбросить эту безделушку. Мне она без нужды! Назад я её не приму. — Что?.. — Валина немного опешила. Удивлённо моргнула, глядя на длинную чёрную ленту, зажатую в тонкой, бледной руке. Подарок был по-своему привлекательным. Ей нравилось носить тёмные вещи, просто родители часто одергивали: «только не на людях! Ещё заподозрят о нас чего, а ты всегда была примерным ребёнком, не правда ли?». Дочка их беспокойства не понимала, но приходилось уж слушаться: видеть Маму и Папу разгневанными ей страшно не хотелось. Это всегда заканчивалось для неё... болью. — Да. Просто выбросить и забыть. Как всю эту историю. Потому что я не имею к тебе каких-либо корыстных мотивов. До новых встреч. Обезьян тихо удалился. А его собеседница, немного удивлённая таким жестом, спрятала красивую вещицу в карман. Позже она ещё будет повязывать ею свои непослушные волосы, изредка, и, в основном, на время их встреч. … … … Сейчас Валина сидела у себя в комнате, на кровати, и молча перебирала памятную ленту в руках. Сколько же времени уже прошло?.. Девушке решительно не нравилось, кем она стала. Её дорогой Мандаринчик такого бы точно не оценил. Но Мандаринчика рядом давно уже нет, а идти против своей новой разрушительной природы казалось просто невыносимым: она неоднократно за последние годы пробовала устраивать голодовки, в итоге доводя себя до сильного истощения. Но силы воли не хватало надолго. Позже Валина всё равно набрасывалась на заботливо принесённую мамой еду, в который раз уступая чему-то тёмному, мерзкому внутри себя. Снова проигрывая битву с собой. «Голод — не тётка», любила довольно приговаривать в такие моменты матушка. Естественно, с широкой улыбкой. Как и всегда. Валина старалась как можно меньше узнавать о том, чем именно её кормят. По своему недолгому опыту на свободе девушка ещё тогда, четыре года назад, поняла, что мир вокруг неё злой. И для таких, как она, непохожих, он просто физически не приспособлен. Это значит, что ей с порога следует показать ему свои зубы и стать гораздо злее него. Стать намного страшнее. А также продолжать держаться «своих», потому что на другой стороне ничего хорошего её точно не ждёт. Потому что Мама с Папой будут страшно наказывать при единственной только мысли о переходе на другую сторону. А никого кроме них и их учения у неё сейчас нет. Во многом к подобному образу мысли ей медленно, но верно помогали подойти откуда-то приносимые отцом странные книжки с эмблемой какого-то тайного общества. Именно через них она пришла к тому, что те идеи, о которых говорит Король-Скелет, во многом имеют ценность. Из-за того, что более читать в их доме было практически нечего (к остальным книгам родители почти не подпускали), Валина скоро стала проникаться философией Скелетного Круга. Теперь она питала всё больше уважения к Нему, своему главному учителю. К Королю-Скелету. Теперь она почти желала получить ту судьбу, которая ей уготована. Девушка хорошо знала, что уже вот-вот, со дня на день её должны будут забрать на территорию закрытого убежища, в Дикие Земли. Пробудет она там очень долго. Со слов родителей, именно там, вдали от чужих глаз, будущая Колдунья Черепа и станет совершенствовать владение тёмной магией: пока что заклинания давались Валине из рук вон плохо (она пробовала воплотить некоторые из тех, о которых читала в добытых книжках). Однажды Валина сможет вернуться на Шуггазум — когда станет полноценной правой рукой Темнейшего — чтобы покорить этот несчастный городок, а после и весь мир, Его воле. …но иногда, в моменты вроде этого, она сидела у себя на кровати и часами думала: «а чего я хочу? На самом деле. Что стало бы, если б четыре года назад я позволила Мандаринчику забрать себя прямиком в ту, другую жизнь?». Ответа девушка, увы, не находила. Вот только скоро это не будет иметь никакого значения… правда ведь?

***

Хотя основное торжество Шуггазума в виде Дня Города планировалось только на завтрашний день, прибытие на борт Супер-Робота всеми обожаемого наставника этим вечером стало для команды обезьянок ни капли не меньшим, а то и куда большим праздником. Все собрались возле панели управления, а Спаркс и Нова даже притащили откуда-то пару раскладных столов, составили их вместе и теперь дружно сервировали к началу пиршества. Пилот занимался готовкой с раннего утра. — Гляди, чего у меня есть для тебя, Антари! — при виде старого друга механик засветился от счастья. Он принялся с усердием презентовать мудрецу новую разработку, которую надёжно обернул в свой хвост. — Я сделал эту чесалку для спины специально в подарок, назвал её «Обезьянья Лапка-3000»! — Спасибо. Эм… ценю подобный дар, — на миг на лице чёрного примата отобразилось полное непонимание, что же ему делать с таким подарком судьбы. Да и зачем, пока свои лапы на месте? Но всё же, подношение он с радостью принял. — Благодарю тебя, милый друг. — На ней ещё и радио переключать можно! Но только если делать это слишком часто, то видеопроигрыватель начинает сбоить. — Я вижу, что ты как всегда постарался, — Антари, всё ещё слегка удивлённый, тепло обнял техника. Следующим на очереди оказался учёный: — Я подготовил целый доклад касательно статистики по результативности нашей работы в твоё отсутствие, и показатели эти приятно меня удивляют! — Мудрец удовлетворённо кивнул словам гения. — Естественно, мне не хотелось бы раскрывать все карты прямо сейчас. Дождусь более подходящего и торжественного момента. — Дождись, когда я засну со скуки, приятель, — донеслось негромкое бормотание Спаркса. Многие посмотрели на него крайне неодобрительно, хотя добрая половина собравшихся на борту Робота была с ним солидарна. Просто не хотела показаться невежливой. Следующим навстречу боевому товарищу неожиданно сделал шаг Мандарин. Лидер приматов держал в руке маленькую, аккуратно перевязанную розовой лентой сиреневую коробочку. Он обменялся с Антари скупым рукопожатием и, стиснув зубы, тихо проговорил: — Пф-ф. Я по-прежнему считаю подобную формальность крайне нелепой и не слишком заслуженной, всё же ты нас оставил, но… Клэйтон настоял. Все вопросы к нему. Держи. Собеседник выглядел несколько удивлённым или даже растерянным, принимая подарок. Впрочем, Мандарин не увидел этого: он обернулся в сторону Капитана Шуггазума, стоящего в тени, и красноречиво показал тому свои острые зубы. Клэйтон хитровато улыбнулся в ответ. Что же касается самого пробуждённого супер-героя, он давно заслужил относительное доверие обезьянок и получил допуск на территорию Супер-Робота, а также право участия в собраниях команды и право голоса. — Благодарю тебя, Мандарин. Признаться, я не ожидал этого. — Открыл бы сначала, а потом пел дифирамбы. Ты всё же делаешь что-то важное для команды. Даже, когда тебя нет поблизости. Наверное, — лидер обезьян отмахнулся. — Мне всё равно. А теперь — извини. Нужно идти, помогать с подготовкой к Дню Города. Позже откроешь подарок. Клэйтон, пойдём. — Подожди. Мандарин обернулся на мудреца уже в дверях, и мрачно бросил: — Что ещё? — Может, останешься ненадолго? Я прошу тебя не как заместитель в команде, но как твой друг. Лидер обезьян призадумался. Остановился. — Доброго вечера, Клэйтон! — Спаркс, проходя мимо с большим подносом угощений, весело поздоровался с супер-героем. — Как твоё ничего? — И тебе не хворать, приятель. Пойдёт. Ты сам всё это приготовил? — Капитан Шуггазум выглядел порядком удивлённым. Он стоял у стены, задумчиво сложив руки на груди. Пилот деловито выставлял яства на стол. Признаться, от разлетающихся по залу ароматов у него и самого уже давно бурчало в животе, а голова немного кружилась (хотя, возможно, также сказывалось и лёгкое переутомление). Ему едва ли не сильнее всех не терпелось поскорее приступить к сему пиршеству: — Вечером Отто и Нова чуть-чуть помогали, но в основном — да. Это моя заслуга! — Ты молодец. — Слушай, а я ведь правильно понимаю, что ты давно хочешь в отпуск? Слухи по Супер-Роботу быстро расходятся. Супер-герой чуть нахмурился. — Это ещё лишь мечты. Очень далёкие. Все вы прекрасно знаете: я не смогу вас оставить, пока на Шуггазуме творится не пойми что. — Просто хотел предложить: а возьми с собой Отто! С ним в дороге не заскучаешь, так он ещё и помощник отличный, и рисует довольно неплохо… только потом верни этого раздолбая обратно, а? Желательно, целым. — Я пока что не совсем понимаю, к чему все эти странные разговоры. — О! — невольно спасая Спаркса от дальнейшего фарса, рядом, точно из ниоткуда, возник вдруг всеми любимый техник. Он держал перед собой тарелку, полную макарон. — Кто-то здесь сказал «отпуск» и назвал моё имя?! Я в деле! Куда летим? Клэйтон поспешно принялся что-то объяснять зелёному обезьяну. Пилот же в это время скрылся в направлении кухни, даже слишком быстро. На физиономии у него бушевала небывалая буря эмоций. Он закрыл руками своё лицо, едва скрылся за дверью. — Это ещё, блин, что сейчас было?.. — тихо, сквозь зубы, спросил Спаркс у самого себя. Как он думал. — Просто захотелось поддержать разговор! А что такого? …соврал Чиро. Только вот что ему оставалось? Других возможностей побеседовать с Клэйтоном в столь размеренной обстановке (да и вообще), увы, может уже не представиться. Время по-прежнему утекает сквозь пальцы, да и сам Мандарин — будто локоть, который никак не укусить, сколько ни пытайся. От досады хотелось сжать зубы и выругаться. Без того, чтобы понять его тайну, нет смысла даже подходить к этому обезьяну: нынешний лидер приматов — отнюдь не тот, с кем легко получится обсуждать посторонние темы. Его надо сразу же заинтересовать в последующем диалоге. С ним необходимо рубить с плеча, либо выйдет провал. Снова. А для этого… замах пока маловат. Чиро знал, что нужный ему ответ где-то рядом. Витает в воздухе перед самым носом, только схвати! Нужно лишь правильно подобрать детали. И сопоставить их, пока ещё остаётся время. «Лина, Лина, Лина… связана ли ты как-то с Поместьем Шенко? Вот в чём мой главный вопрос». Что же, по крайней мере, он не сидел совсем уж без дела и попробовал подстелить солому там, где это возможно. Пускай попытка и была откровенно отчаянной, вроде бы, получилось. Если Отто с Клэйтоном начинают разговоры про совместный отпуск, увеличивается вероятность того, что они полетят вдвоём. Техник легко загорается бесшабашными, весёлыми идеями. И умеет вдохновлять ими других. Так что, когда придёт время, Клэйтон на Аркадии окажется не единственным, кто увидит и сможет передать всем портрет следующего лидера. Значит, и подобной путаницы больше не произойдёт. Следовательно, Гленни не станет лидером снова. Чиро, во всяком случае, очень надеялся... есть много куда более подходящих должностей для этого парня, где от его постоянных ошибок не будет зависеть жизнь целого города. И даже мира. — Спаркс! — в реальность пилота вернул вдруг взволнованный голос Новы. Жёлтая обезьянка как раз хлопотала на кухне, облачив руки в огромные пушистые рукавицы-прихватки и доставая птичку из духовки. Аромат стоял — всем на зависть. — Ты выглядишь неважно. С тобой всё хорошо? — Просто переутомился немного. Проехали! — отмахнулся он. — Там немного осталось? — Всё почти готово! Я смогу доделать сама. Ты с утра на ногах, отдохни. — Вообще, куда дольше, но давай вместе закончим, а то я так не играю! — пилот понятия не имел, откуда в нём нашлось столько энтузиазма после пары бессонных ночей, да только когда Нова была рядом, любая работа спорилась.

***

— Ты молодец, Спаркс, — тихо сказала Нова. Время уже было позднее — на Шуггазум опустилась прохладная ночь. Двое сидели на голове Супер-Робота и, усталые, но довольные, любовались просторами бескрайнего звёздного неба. Кажется, Отто ещё в одиночестве продолжал упорно налегать на остатки закусок: даже ему уничтожить всё сразу оказалось не под силу. Мандарин и Клэйтон давно ушли, немного посидев вместе с остальными — скорее всего, ради приличия. Антари же сейчас с интересом выслушивал тот самый доклад Гибсона, оставшись вместе с учёным в его лаборатории. — Что такого я сделал? — пилот неуверенно почесал голову. — От Мандарина тебя не защитил, с обязанностями главнокомандующего по кухне в одиночку не справился… — С Мандарином я разберусь, отныне это наше с ним личное дело, — спокойно глядя на него, ответила жёлтая обезьянка. — Я уже не боюсь его так, как раньше. В чём-то он, возможно, даже был прав: мне нужно было становиться сильнее. Чтобы защищать… да вот, например, хоть тебя. От него! Нова играючи ткнула Спаркса в бок локтем. Совсем не больно. — Ой, да иди ты! Я вполне смогу за себя постоять, если что! — хотя при мысли снова начинать поединок с лидером ноги у него отчего-то подкашивались. Да и в целом немного мутило. Лучше пока что избежать этого, на всякий случай. — Ладно-ладно, ну что ты. Не обижайся. Ты большой молодец: такое застолье решился организовать! Не ожидала от тебя подобной ответственности. — Да всё это не я, это… мой внутренний голос, — Спаркс немного потупился. — Тогда скажи ему большое спасибо! — от души улыбнулась Нова. — Я серьёзно! — Да. Я попробую, — отозвался пилот, но уже еле слышно. Вряд ли она разобрала. — Послушай. — Что такое? — Пока мы все сидели за столом, — тихо начала Нова. — А вы с Гибсоном отчаянно спорили о том, кто первый заприметил самый сочный кусок мяса по-шуггазумиански… Антари очень много мне рассказал об одном своём товарище. У них был общий наставник, хоть и в разное время, как я поняла. А теперь этот самый знакомый — мастер Оффэй — открыл свою школу боевых искусств. Ты же понимаешь, что, раз он учился у ордена, это будет уже совсем другой уровень, чем наши тренировки? Спаркс только кивнул, внимательно слушая. Он пока не совсем представлял, к чему ведёт собеседница. — Я поняла, что хотела бы пройти у него обучение. От стремительного осознания ещё одной близящейся разлуки что-то внутри у пилота болезненно закололо, когда он тихо спросил: — Это окончательное решение? То есть... ты уверена?.. — Естественно, я не собираюсь оставлять команду прямо сейчас! — Нова выдохнула в тёмное небо светлое облачко пара. Подумала немного. Продолжила. — Нам без Антари и так временами несладко приходится. Пока он не закончит своё обучение и не вернётся совсем, я буду здесь. У меня есть время поразмышлять об этом. О том, как сделать лучше. — Ф-фух. То есть, ты пока не планируешь бросать ме-, в смысле, нашу команду?! — немного воспрянул духом Спаркс. — Нет, конечно же! Если это произойдёт, то лишь на короткое время, и ещё очень, очень нескоро. Я просто решила сказать тебе самому первому. Пилот смутился, чуть отвернув взгляд. — Я слишком сильно люблю нашу семью, чтобы потерять. Между обезьянками повисла долгая пауза. Чиро внезапно поймал себя на том, что тоже словно бы стал частью этого упоения, частью момента. И даже время, всё ещё песком убегающее сквозь пальцы, для него словно бы остановилось. Он давно уже до глубины души любил эту команду. Любил каждого в ней. И, как показала практика, даже ненавистный Мандарин может оказаться ещё не столь безнадёжным! С Клэйтоном он всё же делал шаги к исправлению — маленькие, но верные. Не давал тьме поглотить себя без остатка, боролся. Что бы в итоге в его жизни ни случилось… Некстати капитан также подумал, что, не встреть он сам однажды на своём пути этих пятерых киборгизированных обезьянок, его жизнь навсегда так и осталась бы серой. Вспомнился старый сиротский приют, в котором было до одури скучно и всегда приходилось следовать глупым правилам. Чиро так и не узнал ни имени, ни лица своей матери либо отца. Можно сказать, его действительно вырастили приматы. Впрочем, даже в том будущем, где они этого не сделали (ужасном, ужасном будущем!), он всё равно смог найти своё место в жизни. Смог как-то устроиться. Некоторым ведь было не дано даже этого! Невольно капитан вспомнил Валину, Колдунью Черепа — вот уж кому с её семьёй точно не везло. Во все времена. Внезапно прозвучали в ушах сказанные ею во время самой последней встречи слова: «Смеешь называть этих жалких животных героями?! Лишь один из них был хоть немного достоин моего уважения!». Эта фраза ещё тогда здорово резанула слух, только вот задуматься о её смысле времени не было. Может ли быть- Что-то у Чиро в голове словно бы щёлкнуло, с громким, оглушающим звуком медленно встало на место: да, ведь он давно уже прекрасно понял, что Шенко — это те ещё личности, не достойные даже капли доверия или сочувствия. Личности, которые всю свою сознательную жизнь держали в страхе даже собственную дочь, это как пить дать. Только вот появился вопрос. А знал ли Мандарин?.. Всё внутри застыло и разом похолодело из-за ужаса и простоты внезапной догадки. Чиро принялся зачарованно повторять у себя в голове, точно стараясь получше распробовать эту горькую пилюлю: «Валина, Валина, Ва-ли-на, Ва-ЛИНА». Это было до одури элементарно и очевидно, и теперь он, наконец-то, всё понял. Теперь он действительно понял.