Hard Reboot

Сердце грохочет что мочи каждый удар,

Как автоматные очереди в упор

Но я жив, пока держатся прочно

Старые точки моих опор

И что мочи каждый удар, как очереди в упор

Автоматные, моё сердце грохочет — тяни затвор

И скажи меня придушить

Я жив, и я буду жить

До тех пор, пока прочно

Старые точки моих опор стоят.

— Эх, а ведь Рейнджер-7 сегодня такой красивый… — негромко протянул Спаркс. Нова уже несколько минут назад как удалилась в свою каюту, а пилот остался посидеть на голове Супер-Робота ещё немного, в благостном настроении, совсем… ну, или же не совсем один. — Слушай, Спаркс, дело серьёзное, — раздался вдруг внутренний голос. Звучал он довольно встревоженно. — Тебе надо побеседовать с Мандарином, и как можно скорее! — Но разве не ты говорил мне расслабиться и отпустить ситуацию? — обезьян облокотился на здоровенную антенну, беспечно сложив руки за головой. Идти он явно никуда сегодня больше не собирался. — Разве? — А. Ну да, этим утром. Чиро не припомнил такого. Но всё равно — если б он мог себе это позволить, он бы сейчас прикусил собственный болтливый язык: просто на всякий случай. — К тому же, за столом Мандарин говорил, что они с Клэйтоном пошли «совершать визит вежливости», — обезьян сделал воздушные кавычки из пальцев. — На вечеринку для всякой знати. Её устраивают приближённые к мэру города лица. Не думаю, что они птицы моего полёта. Или что будут мне рады, во всяком случае. — Но ты ведь для них этот город как раз и спасаешь! Разве тебе самому никогда не хотелось- — Есть разница между «хотелось бы» и «пригласили прийти», — пилот устало вздохнул, рассматривая звёздное небо. — Да и сегодня без того душевно всё получилось. К чему подобное беспокойство, Я? — Ну-у… Чиро немного замялся. — Зачем спешить? Есть что-то, чего мы с Мандарином не сможем обсудить завтра? Да вот хотя бы на том же празднике, — обезьян сладко зевнул, потянулся лениво. — Ну, либо после него! — По правде говоря… — капитан выдержал долгую паузу. Ох, как же не хотелось ему это говорить! При одной только мысли уже делалось тошно: что-то внутри пренеприятно сжималось. — Завтра можно будет и не успеть. — Не успеть что? — Спаркс резко насторожился, нахмурился. В воздухе повисла напряжённая тишина: стих даже ветер. Чиро тоже молчал. Это были мгновения, полные нерешительности. Слова, которые разделят судьбу на «до» и «после». Мог ли будущий капитан позволить себе ещё более долгие промедления? Мог ли выйти из тени? — Какой-то ты сегодня подозрительный, Я. Гм-м. Либо всегда был такой?.. — Спаркс чутка призадумался. — Надо будет как-нибудь понаблюдать за собой со стороны. Может, этим я тоже отталкиваю от себя честной народ?.. — У Мандарина есть тайна, — всё же произнёс вдруг голос у него в голове, тихо и очень уверенно. Опять на собеседников опустилось тяжёлое, непозволительно долгое молчание. На сей раз — даже не со стороны Чиро. Капитан невольно принялся проклинать себя всеми словами, которые только пришли ему на ум. Ответа до сих пор не было, когда пилот вдруг резко выпрямился и встал. Он рассмеялся. Нервно. Его плечи дрожали. — Эм, Спаркс? Что с тобо- — Следовало сразу не закрывать глаза на очевидное. Он же постоянно об этом ворчал! — М? Ты в порядке? Задним умом Чиро понимал, что не хотел знать ответа. — Вот ведь я идиот, а ещё и подшучивал, — потерянно пробормотал примат, покачивая головой. Пока он говорил, на его морде сама собою расцветала пустая улыбка приговорённого. — Разумеется, пока Мандарин меня не слышит! Видит обезьяний бог, я бы не осмелился бросать подобное ему прямо в лицо: даже я не такой сумасшедший. — Не понимаю. О чём ты?.. — Невидимая Рука Судьбы. Кажется, так он называет эту свою странную штуковину? Что-то внутри у капитана похолодело. — Всё ворчит, что она его постоянно преследует и жить ему спокойно мешает. Слышал я, как братец пару раз на неё ругался, когда наивно полагал, что был один… правда, я всё в толк не мог взять! Думал: «вот ведь ещё выдумал»! Мне казалось, Мандарин там перегрелся от постоянных тренировок на солнышке. А вот. Нет, оказывается! Ну, либо со мною тоже что-то не так… Спаркс схватился за голову и снова истерично расхохотался. Впрочем, скоро его разносящийся над ночным Шуггазумом голос вновь стал серьёзным — даже почти не дрожал: — Что ты такое?

***

— Хватит! Ещё один удар. — Может быть, всё-таки перестанешь? Ай! Это больно!.. Снова ответом для Чиро стало только молчание. Спаркс тяжело дышал, пока из его носа бежала тоненькая алая струйка. — Ты ведь себе хуже делаешь! Не размениваясь на диалоги, пилот опять от души впечатался головой в покрытие старой водонапорной башни. Неизменная панорама ночного города под их ногами уже чуть «поплыла» и стала немного двоиться. Спаркса мотало в воздухе. — Забавно, знаешь? Кажется, я где-то слышал недавно, что от настоящего безумия нас отделяет тонкая грань, по которой мы каждый день ходим. Как разделительная полоса на дороге, или как островок безопасности посреди оживлённого шоссе, — заговорил обезьян немного дрожащим голосом, по-прежнему не переставая тяжело дышать. Выслушивая «задушевные» речи пилота, Чиро отчаянно старался прийти в себя. Пока что получалось неважно. Ему необходимо было составить какой-то план действия, каким угодно образом перетянуть инициативу обратно! Весь план по спасению Мандарина, по восстановлению мирного неба над головами членов команды, рушился прямо у него на глазах. Снова удар головой. Снова мир ощутимо тряхнуло. Чиро почувствовал нехороший холодок, медленно расползающийся у себя внутри, когда понял: обычный человек уже давно разбил бы голову насмерть подобными стараниями. Но, благо, его друг всё же был киборгом (и вовсе не человеком!), поэтому мог отрываться на полную. «Ещё несколько таких столкновений, и он, в лучшем случае, потеряет сознание! Про худший даже думать не хочется. Так или иначе, Спаркс добьётся желаемого и меня просто выкинет». — Так вот, я пока не готов пересечь эту черту. Поэтому давай, проваливай подальше из моей головы!.. — нервно продолжил пилот. Язык его уже чуть заплетался. — Послушай же- — Нет! Не буду слушать. Я, может, трус, но я не идиот! В справедливости последнего утверждения Чиро теперь здорово сомневался. А потом последовал новый удар головой о бетон. И тихий треск. Тихий, но очень отчётливый: шлем киборга, наконец, начал сдавать позиции. Долго он так не продержится. «Н-да. Заставь дурака богу молиться…» Капитану уже с трудом верилось, что ещё пару часов назад он наивно полагал худшим исходом, если о его пребывании здесь нечаянно узнает кто-нибудь вроде Антари или Гибсона. И с полной строгостью решит допросить. Однако же, судьба-злодейка вдруг распорядилась иначе — ни умника, ни философа на тот момент на борту Супер-Робота даже не оказалось. Решили ли они просто совершить ночную прогулку, воодушевлённые полуночными речами Гибсона, или на то имелись куда более серьёзные основания, Спарксу было неведомо. Да его и не особенно волновало. Сначала он решил посидеть у себя в каюте и их дождаться, не поднимая сильной шумихи. Однако, терпения его не хватило надолго — и вот, что из этого получилось: сейчас пилот отчаянно пытался решить свою проблему самостоятельно. Для этого, и в самом деле, ему необходимо было поработать головой. С каждым новым ударом Чиро чувствовал, как неприветливое сознание друга всё активнее выталкивает из себя чужака. Ему приходилось удерживаться «в седле» из последних сил, ведь у него не было права проиграть это родео. Но, тем не менее, хватка его потихоньку соскальзывала. А над Шуггазумом уже начинал разгораться рассвет, серебром окрашивая крыши дальних домов. Новый день осторожно, но уверенно вступал в свои права. Через несколько часов уже и начало праздника. Всё должно будет решиться за эти несколько часов — окончательно и бесповоротно. Новые и новые попытки призвать к его благоразумию собеседник уверенно игнорировал. В отчаянии Чиро вспомнил вдруг последний свой козырь: — Не думаю, что Нове понравится, если ты расшибёшь себе голову. Похоже, это сработало. Пилот застыл. — А если я начну водить дружбу с Королём-Скелетом, такое ей понравится, по-твоему?.. — сердито проговорил он. Впрочем, уверенности в голосе Спаркса теперь явно убавилось. — Уходи. — О, Шуггазум. С чего ты вообще берёшь, что мы с ним заодно? — А разве это не так? — Нет! Я… — капитан слишком устал, чтоб вываливать все подробности. Да и времени не оставалось: по ощущениям, его всё ещё могло выкинуть в любой момент. Нужно исправить судьбу! — Я работаю сам по себе. — И? — И у меня нет таких тёмных мотивов. Я лишь помочь хочу! — А как именно? — пилот нахмурился, задумчиво зависнув под облаками. «Наконец-то. Наконец у нас с ним снова происходит нечто, хотя бы отдалённо напоминающее диалог». Чиро позволил себе с облегчением выдохнуть: — Мне нужно передать пару слов Мандарину, и как можно скорее! Это очень долгая история. А потом я уйду. — Это правда? — недоверчиво протянул Спаркс. — Честно-честно, уйдёшь? — Шуггазумом тебе клянусь! Ты потом обо мне даже не вспомнишь.

***

— Удачи, гости мои дорогие! — Куратор или кто-то, очень на него похожий, стоял у больших расписных ворот и изящно махал платочком в сторону уходящих Мандарина и Клэйтона. Из особняка за его спиной доносилась приглушённая музыка: нечто классическое в современной электронной обработке. — Я предлагаю вновь встретиться в следующем месяце, в нашей библиотеке, на День Читателя! — Да, да, конечно же, — широко улыбнувшись, обернулся Клэйтон. — Мы обязательно… подумаем. — У меня мурашки от него, — тихо прошипел Мандарин, когда оба подошли к ближайшей автобусной остановке. Он оглянулся, убедившись, что объект их разговора скрылся из вида. — Вот ведь хлыщ расфуфыренный. — Смотри на вещи чуть позитивнее: тут хотя бы настольные игры были, и бильярд с пинг-понгом. А не просто соревнование «кто кого перепьёт». В этом плане Шенко всё ещё в самом верху моего анти-рейтинга. Показывают своё великолепие и вообще не думают о состоянии гостей. — Ладно тебе! Милая семейная пара, как по мне, — пожал Мандарин плечами. — Да, всё ещё со своими тараканами, но… мне этот тип куда неприятнее. Всё время смотрит на тебя свысока, как на букашку какую-нибудь! Я бы ему сразу же в рыло плюнул, как только пришёл туда, да нормы человеческого приличия не позволяют. — Зачем же тогда пошёл, если не нравится? — Потому что ты меня попросил, идиота кусок. Не хотел приходить в полном одиночестве, чтобы не опозориться? — Послушай… — Клэйтон застыл, указывая куда-то ввысь. — Это не кто-то из ваших летит? По-моему, Спаркс! О, и точно. Оба в молчании пронаблюдали, как пилот приземляется подле них. Лёгкий прохладный ветерок тотчас же принёс запах, от которого всё внутри у лидера приматов разом содрогнулось. Руки сами сжались в кулаки, а нервы натянулись тончайшей струной. Вопреки тому, сколько уж прошло времени, вспомнить не составило даже капли труда: это невероятно похоже на- — Что с тобой? — супер-герой нахмурился, видя, как его товарищ напрягся. Только вот вместо ответа оба услышали очень взволнованный голос пилота: — Я… должен рассказать тебе кое-что очень важное, Мандарин! — Спаркс (или тот, кто говорил сейчас от его имени) старался перевести дыхание. Выглядел пилот довольно неважно: словно его уже хорошенько отделали. Это, в любом случае, не помешает добавке. Если потребуется. — Просто послушай меня! На споры нет времени. Лина, которую ты так ищешь! Она… Теперь уже заметно напрягся и Клэйтон, едва он услыхал знакомое имя, о коем чуть ранее друг не хотел распространяться. Только вот продолжать Спарксу пришлось со стиснутым в руках у лидера горлом. Не доставая ногами земли: — Кх-х, — сдавленно захрипел он. — Отпус… ти… ме... ня. — Кто ты, тьма тебя раздери, такой?! Признавайся! — Мандарин вперил в собеседника самый свой кровожадный взгляд. Даже Клэйтон подобного на себе не ощущал. Даже в первые дни их знакомства. — Откуда тебе это известно? Каковы твои цели?! Если понадобится, я смогу добыть ответ силой. Больше ты от меня не уйдёшь, странствующий незнакомец. — Да какая тебе ра-, — Чиро резко осёкся. Он вдруг почувствовал нечто схожее с тем, как если бы земля начала уходить прямо у него из-под ног, шатаясь. Мир перед глазами медленно расплывался, тускнел. Прямо сейчас Спаркс теряет сознание. Он уже и так много натерпелся. Плохо дело. Времени совсем не осталось. — Ва… лина… её семья… — Что за ахинею ты мелешь?! — Мандарин ещё сильнее сжал тиски, его взгляд пылал. Более бежать было некуда. Да и некогда, если по-честному. Обезьян крепко сжал зубы, продолжил, почти шипя. — Почему ты произнёс это имя. — Шенко, — говорить теперь получалось с великим трудом. Каждое новое слово стоило ему неимоверных усилий. Спаркс угасал — точнее, его сознание — а вместе с последним стремительно слабел и сам Чиро. Будущий капитан уже неоднократно успел проклясть себя за отчаянное решение вот так выйти на контакт с нынешним лидером! Только вот, а что ему оставалось? Ради светлого будущего. — Они тебя обманывали. Ищи её… у них… Громкий звук удара разошёлся вдруг по утреннему, пустому ещё Шуггазуму. Мандарин выпустил из своей цепкой хватки Спаркса, а сам пролетел аж почти до соседнего здания, впечатавшись спиной в ближайший дорожный знак и повалив его. Клэйтон угрюмо разминал кулаки. — Ты едва не прикончил товарища! — он с явной жалостью взглянул на пилота, лежащего теперь, абсолютно точно, без сознания. — Шутки шутками, но так делать не стоило. Что на тебя нашло?! — Пустяки. Мой братец крепкий, — Мандарин помолчал, медленно подходя ближе. Тон его сделался крайне решительным и угрюмым. — Что-то вселилось в него. Он говорил о вещах, которых в принципе знать не может! — Ну, благодаря твоим методам ведения допроса узнать от него иных ответов мы пока что не сможем тоже. Лидер обезьян склонился над лежащим товарищем и легонько пошлёпал Спаркса по лицу. Ноль реакции: — Снова ускользнул от меня… зар-раза. — О ком таком ты говоришь? — Клэйтон опять нахмурился, не понимая. — Это загадочная сила, что постоянно мешает мне. Я называю её Невидимая Рука Судьбы. Хватит смотреть на меня, как на сумасшедшего! — Мандарин резко взмахнул рукой. — В прошлый раз из-за неё в моей жизни появился ты. Никто потом понятия не имел, откуда Гибсон получил все те данные, чтобы найти тебя! Даже он сам. Можешь снова лично спросить, если хочешь. — Но… разве же с моим появлением твоя жизнь стала хуже?.. — Тч, — обезьян издал неопределённый звук и задумался, не найдя подходящих слов. — Мы на Шуггазуме, так что к странностям нам не привыкать. Так или иначе, сейчас тот… голос внутри Спаркса?.. — Клэйтон растерянно почесал голову. — Пытался сообщить что-то про эту твою Лину. А также про её семью… и про Шенко, внезапно. Надо работать с тем, что имеется. Ты хоть что-нибудь понял? — Она работала на Шенко, чтобы прокормить свою семью. Так она мне рассказывала. Ещё до того, как мы... расстались. К-хм. — А я услышал ещё кое-что. «Ищи у Шенко, они тебя обманывали». Мандарин застыл. Неужели ответ всегда был перед носом? Жаль, не получилось расспросить более подробно! Всё внутри теперь затрепетало: — Быть не может… Он сам не знал, как понять, хорошее или плохое чувство посетило его. — Всегда считал эту семейку благотворителей достаточно скользкой. Нужно скорее к ним наведаться. Но для начала — доставить нашего павшего друга обратно на борт! И убедиться, что с ним всё будет хорошо. Допросить сможем потом.

***

— Можете перевернуть весь особняк хоть вверх дном. Снова, — несмотря на его вполне самоуверенную улыбку, веко у Па чуть подёргивалось. С самым доброжелательным видом мужчина развёл руки в стороны. — Помыслы нашего семейства всегда были чисты, будто слеза младенца. Мы — добропорядочные горожане! Клэйтон и Мандарин снова дружно проверяли шикарно обставленную прихожую, весь гарнитур которой был уже давно перерыт ими сверху донизу. Бдительный обезьян даже одежду обшаривал. Кажется, теперь аж по третьему разу. — Только попрошу вас быть поаккуратнее с этим пальто, оно весьма дорогое! Досталось мне от любимой покойной бабулечки… — Ничего не понимаю, — тихо произнёс лидер приматов. Они с Клэйтоном тревожно переглянулись. — Неужели голос всё-таки ошибался?.. Они примчались в особняк Шенко сразу же, как перепоручили тихонько похрапывающего Спаркса аккурат в заботливые руки растерянного Гибсона. Терять время было нельзя. Чтоб получить возможность беспрепятственного обыска на территории, пришлось предъявить удостоверения героев города. К этому моменту двое уже успели обыскать все три этажа, сверху донизу, не по одному разу, заглянув даже в спальни самих господ — слишком уж безликие, слишком вылизанные — даже в подвал: старые инструменты и какие-то цепи, сложенные в углу. Ничего особенно примечательного. Во всём доме стоял мощный запах духов, да такой, что у вошедшего Мандарина, который отличался особенно тонким чутьём, поначалу даже глаза заслезились. Прислуга то и дело провожала шагающих туда-сюда незваных гостей своими недовольными взглядами, продолжая заниматься привычной рутиной. — К чему у вас повсюду такое амбре, ради бога? — не выдержал Капитан Шуггазум в какой-то момент, морща нос. — Всё дело в предпочтениях моей госпожи. Она обожает запах весенних цветов по утрам, — заученно отозвалась молодая служанка, сложив руки на животе и смотря на собеседника, как на ничтожество. — Осмелюсь всё же поинтересоваться: а где тогда сама миссис Шенко? — Удалилась на крайне важную встречу. Я не вправе разглашать распорядок дня госпожи. Также, в одной из комнат второго этажа под кроватью была найдена пара книг с довольно странной символикой. — Что это? Учебник по тёмной магии? — Мандарин недоверчиво фыркнул, пролистывая и быстрым взглядом изучая старый фолиант. Большинство надписей и пометок внутри оказались решительно ему непонятны. — Это же древнешуггазумианский, если не ошибаюсь! Я видел похожие тексты где-то в библиотеке Антари. Кто-то здесь реально его понимает?.. — Да бросьте! Ну, придумаете тоже! — Па Шенко добродушно рассмеялся, но книги он на всякий случай забрал. — Это ведь комната для прислуги. Мало ли, что у нас молодёжь нынче в перерывах своих читает? Всякую оккультную ерунду… только головы засоряют. Я поговорю с ними, чтобы подобного не повторялось. Тем не менее, делать здесь более было нечего. Во всех смыслах. Клэйтон почесал подбородок и озабоченно взглянул на часы, что висели над входом: — Прости, дружище. Через пару часов начинается праздник, а у меня назначена встреча с дочерью, — убедившись, что лишние уши достаточно далеко, он довольно тихо и доверительно сообщил Мандарину. Обезьян выглядел необычайно поникшим: таким жалким Капитан Шуггазум своего боевого товарища ещё ни разу не видел. На лидера приматов было больно смотреть. — Мне нужно будет немного подготовиться после вечеринки, забрать из дома подарок, так что скоро я тебя оставлю. Мандарин ничего не ответил. — Знаешь... возможно, твой странный голос напутал чего? Я предлагаю обсудить это немного подробнее, когда торжество завершится. Пока что нам всем надо остудить головы. Где-то на улице раздался звук двигателя. Совсем недалеко. Двое находились уже в дверях, когда Па вкрадчиво поинтересовался: — Послушайте, гости дорогие… простите уж, что не накормил вас тут хлебом да солью, всё времени нет, знал бы вот о вашем приходе чуточек заранее... кстати. А доносик-то вам на нас кто написал..? — Я сожалею, но не в праве разглашать имён своих нанимателей, — негромко ответил Клэйтон. И усмехнулся.

***

«Дерьмо, дерьмо, дерьмо… вот ведь какое дерьмо!» В довольно-таки узких кругах на Шуггазуме и даже за его пределами семейство Шенко было известно своим невероятным умением заметать следы и влиятельностью, а потому сейчас Ма была просто в ярости. Она категорически не понимала, кто мог догадаться отправить двоих сильнейших героев этого проклятого города аккурат на порог их особняка. Их, самых влиятельных меценатов всего Шуггазума, между прочим! В одном только была уверена: сам Клэйтон, чтобы дойти до подобного решения, слишком тупой. Только дерзить да на публику мускулами играть и умеет. Что же до Мандарина… этот наивный, но чересчур гордый обезьёныш души в Ма не чает! Он уже давно под её сапогом. Есть готов из её рук! Пусть сколько угодно пинает и бьёт морды своим сокомандникам на чёртовом Роботе — чем больше лидер держит этих идиотов в страхе, тем лучше для семьи Шенко — но вот кусать руку, которая его кормит? Увольте. Поэтому-то госпожа Шенко никак не могла взять в толк, что же случилось. И кто в этом виноват. Впрочем, об этом всегда можно подумать и позже. Сейчас же главным было вывести из дома любимую доченьку, пока дражайший супруг вместе с прислугой всячески отвлекают незваных гостей и устраивают им самое настоящее шоу. — Давай, шевели пятой точкой, у нас не так много времени! — довольно-таки не по-матерински госпожа пнула под зад Валину, вновь подгоняя её. Выходя на свет из глубин тайного хода, Лина едва плелась и в целом вся была какая-то ватная. «Наверное, мне стоило всё же сначала посадить её в машину, а вот потом уже пичкать транквилизаторами. Ладно, слегка поспешила! Что уж теперь поделать». Сейчас двое стояли на краю территории особняка, рядом с самой бетонной оградой, надёжно закрытые со стороны плотным рядом молодых зелёных деревьев. Самое то для вынужденного отступления! Свежий ветерок приятно обдувал лица после сырого подвала и длинной подземной кишки. — Ма-а… — попробовала пролепетать что-то бледная дочь, вяло дёргая собеседницу за рукав. — Не сейчас, дорогая! Видишь, взрослые разговаривают? — госпожа Шенко огляделась и обнаружила стоящий поблизости небольшой тёмный фургон. Совершенно безликий. Из него вышла ещё одна молодая служанка. — Очень хорошо, Моника! Теперь нужно увезти моё золотце подальше от чужих глаз, — мама любовно приобняла свою слишком высокую дочурку, и, притянув к себе, от души чмокнула в щёку. — Когда-нибудь мы с тобой снова увидимся, моё чёрное солнышко!.. — Но… разве же вы не собирались сделать это только на следующей неделе? — задумчиво спросила облачённая в красную мантию женщина, поправляя длинную копну рыжих волос, выпавшую из-под накидки. — Приготовления ведь всё ещё идут. — А тебя разве не учили не обсуждать приказы начальства? — поинтересовалась госпожа таким тоном, что всякое желание прекословить ей тут же отпало. — Урок ведь можно и повторить! — Так точно. Я вас поняла, — хмуро отозвалась служанка. Снова проходить через то, что здесь считалось воспитательной практикой, она хотела меньше всего. — Вот то-то же. Какая умная девочка! Ну, а теперь езжай. — Подождите! Вы сами ведь понимаете, что именно на День Города… это довольно сомнительная затея. В любое другое время незаметно покинуть Шуггазум было бы проще простого, — досадливо всплеснула руками Моника. — Сегодня же из-за парада добрая половина дорог в центре перекрыта, ну а воздушное шоссе вообще заблокировано! На случай непредвиденных атак с воздуха, от Короля-Скелета. Указ мэра города, вы сами видели. — Сама же его одобряла. Тьфу ты… — Ма Шенко, разочарованная, сплюнула себе под ноги, в траву. — Но обстоятельства порой имеют свойство меняться. Нам нужно это сделать, прямо сейчас! Иного шанса, боюсь, больше не будет. — Так точно. — Уверена, ты хорошо со всем справишься, милая, — и госпожа подарила ей добродушную улыбку. Моника не ответила, крепче сжав зубы. — Иначе можешь в город даже не возвращаться.~

***

Клэйтон и Мандарин, наконец, покинули территорию злосчастного особняка. Они вышли на оживлённую улицу. — Слушай, приятель, да на тебе прямо лица нет! — супер-герой оказался крайне обеспокоен состоянием своего друга. На всякий случай даже пару раз поводил ладонью перед его застывшей физиономией — ноль реакции. С тех пор, как они, порядком разочарованные, вышли из здания, обычно острый на язык обезьян не проронил даже слова. Да и сейчас он слышал слова Капитана Шуггазума будто через толстую пелену: их звук-то до него доходил, только вот смысл… примата немного потряхивало. Да, иногда мысли о Лине помогали Мандарину попросту не развалиться на части и не сойти с ума в этом чёртовом мире. В подобные моменты он уверенно предполагал, что она сейчас обрела где-то лучшую жизнь. Не без его помощи, кстати. В другие же, вспоминая их последнюю встречу, одергивал сам себя: наверняка Лина давно уж погибла! К тому же, с такими-то… радикальными изменениями… её смерть едва ли оказалась быстрой или приятной. Подумать только, четыре года прошло… И вот теперь Невидимая Рука Судьбы вновь объявилась, будь она проклята! У Мандарина даже почти вышло поймать ненавистный загадочный голос! Чужак через Спаркса обратился напрямую к лидеру обезьян… вот только какова была цель? Навести на подсказки? Помочь найти Лину?! Вот только в доме Шенко ею даже не пахло! А запах был лишь- Даже сейчас вонь чёртовых духов забивала нос начисто. Мандарин громко прочихался, несколько раз. «Тогда в чём состояла цель незнакомца? Просто поиздеваться?! Похоже на то». Обезьян готов был поклясться: за возможность допросить ублюдка ещё раз он отдал бы всё. И не стал бы стесняться в средствах или же сдерживаться. Только ответов всё равно пока нет. Что-то упорно подсказывало — когда Спаркс придёт в себя, их и не будет! Чужак вновь улизнул, снова посеяв после себя одну смуту. Мандарину хотелось только рвать и метать. — Эй, — тяжёлая рука Клэйтона легла ему на плечо. Обезьян вздрогнул. — Постарайся избегать пока скоропалительных решений, хорошо? Я обещал дочке сегодняшнюю встречу. Но вечером вернусь на Робота и мы всё обсудим! Собеседник открыл было рот, когда в лицо ему, подгоняемая свежим ветром, прилетела… — А?! — Что это? Какой-то странный мусор, — Клэйтон помог Мандарину избавиться от находки. На первый взгляд, то была простая тряпица. Чёрная. — Э-это не мусор! — глядя на то, что сейчас держал Капитан Шуггазум, обезьян поначалу своим глазам не поверил. Сердце его вдруг забилось быстрее. — Даже не вздумай выбрасывать! Провалиться мне на месте, но я хорошо помню эту вещь. Ведь она- Если Мандарин и ждал какого-либо знака судьбы, то… да. Это, определённо, было оно. Подкинуть намёк ещё жирнее злодейка ему уже просто не сможет.

***

Она стояла в коридоре второго этажа, неподалёку от лестницы. Задумчиво изучала любимую картину — натюрморт: вазу с поникшими цветами. Было в их увядающей красоте нечто отталкивающе-привлекательное. — Что… что именно мы будем искать, Мандарин? — приглушённый голос, раздавшийся снизу, явно принадлежал находящемуся в районе гостиной незваному гостю. Кем таким он мог быть, Валина не представляла. Но от звуков знакомого имени всё внутри замерло. А потом зазвучал тот самый голос: — Я не знаю, Клэйтон. Видимо, поймём, когда найдём. Сердце девушки моментально пропустило удар: это ведь Мандаринчик! Так странно. После стольких лет? Не позабыл её? Ей нельзя сейчас даже надеяться, но… а что, если вдруг он пришёл именно к ней?! Перед долгой, бесконечно долгой разлукой появилось непреодолимое желание спуститься вниз и поздороваться. Вероятно, в последний раз. И потом — будь что будет. Валина сделала шаг- — Нет. Никак нельзя, дорогая моя. …когда вдруг ощутила на тонкой руке цепкую хватку матери. Вместе c госпожой Шенко её сдерживала также и одна из служанок. Самая крепкая и самая нелюбимая. Снова чёртова Моника, что тут же заткнула ей рот. Миг — и игла вошла в тонкую, бледную шею. Ещё один миг — и по телу от места укола начало распространяться странное тепло, успокаивающее её, пьянящее всё сильнее. Валину резко повело вбок, когда две пары рук крепко подхватили её и почти понесли в её комнату, чтобы в спешке похватать самое необходимое перед отправкой. … … … — Твою мать. Я ж говорила, что покинуть Шуггазум сейчас будет тем ещё геморроем, — гневно шипела Моника, время от времени нервно поглядывая в зеркало заднего вида. Её фургон застрял в огромной пробке аккурат на выезде из центра города. Новые машины всё пребывали, дополняя затор. — Но коне-ечно же, кто будет меня слушать? Да, моя госпожа. Будет выполнено в лучшем виде, моя госпожа! У-у-у- Женщина строила смешные рожи перед зеркальцем, пародируя своё всезнающее начальство. Тонированные окна у заднего и переднего ряда были наглухо закрыты, не хотелось так глупо подставляться. Только вот люк в потолке всё же пришлось чуть приоткрыть — в городе стояла лютая жара, ещё и ветра почти нет. Дышать невозможно. — Хей. Ты живая там вообще, девочка? — устало спросила Моника. Пот градом бежал по её бледному лицу. — Хочу пи-ить, — тихо протянула Валина слабеющим голосом с соседнего сидения. — Насчёт каких-либо запасов еды или воды твои всезнающие родители не распорядились! Ничего. Как доберёмся — непременно попьёшь вволю. Можешь пока что поспать, всё равно путь откровенно неблизкий. Дикие Земли находились за городом, путь в них лежал через Зону Утраченных Лет. В обычное время вся дорога до Убежища заняла бы у Моники чуть больше пары часов. Но только не сегодня, не в день чёртового праздника! Теперь же путь грозил растянуться на добрых полдня. Будто бы у неё своих дел нет… пф-ф. Собеседница ничего не ответила. Каждое слово, что слетало прямо сейчас с её языка, по ощущениям, весило целую тонну. Каждая мысль весила две. Она наблюдала всю эту историю словно бы со стороны, оказавшись в заднем ряду кинотеатра, намертво привязанной к креслу, без какой-либо возможности встать и уйти. Да, ей было немного жаль ту, другую Валину. Валину, которая хотела бы оставить всё это и попробовать начать жить обычной жизнью простой девочки. Только вот против начертанной тебе судьбы не пойти, и- — Глупая. Что ты сама когда-либо сделала, чтоб изменить это? Голос, с укором звучащий в ушах, до боли походил на её собственный. Будь он проклят, он не умолкал с начала поездки. И даже раньше. Лине же было почти всё равно. Только вот теперь… она впрямь кое-что сделала. Впервые за долгое-долгое время. Да, её упрямая судьба по-прежнему ей не принадлежала, от слова «совсем». Но, пока она могла хотя бы заставить пошевелиться своё немощное тело, Лина оставила намёк для тех, кто сможет за неё побороться. Свою маленькую надежду без надежды. Свой самый последний тихий вопль без голоса. Последнее послание для тех, кто не слышит. Последний шанс на иную, не предписанную суровыми родителями жизнь.

***

— Простите за некоторое беспокойство! Всего лишь рядовая проверка безопасности. Не выпивайте спиртное за рулём! Хорошего Вам дня и счастливого праздника, — добродушно (хотя и слегка натянуто) улыбнулся Клэйтон, закрывая дверь очередной машины перед лицом удивлённого водителя. Это стала, быть может, уже тридцатая его попытка, потраченная пока что впустую. Снова не похитители. Мужчина устало выдохнул, глазами ища боевого товарища между авто. — А как у тебя дела с поисками, Мандарин?! С противоположной стороны проезжей части донеслось пока ещё бодрое: — Я в процессе, но, мне кажется, как никогда близок к цели! Продолжаем искать. Обезьян захлопнул очередную дверь и ещё сильнее сжал ткань чёрной ленты в дрожащем кулаке. Его немного потряхивало. Скоро, уже совсем скоро мы с тобой вновь увидимся. Казалось, вся эта гигантская, почти не движущаяся пробка распростёрлась аж до самого горизонта. Но только вот размер преграды более его не страшил — ведь ветер точно принёс подарок судьбы отсюда. Чёрную ленту для волос, очень знакомую. Обезьян снова затянулся почти родным запахом, медленно и уверенно наполняясь спокойствием. Вещь по-прежнему пахла ею. Клэйтон, между тем, наконец-то взял сходящую с ума трубку: — Алло? А-а-а… да, привет, милая! — сбивчиво начал он. — Что значит, «в третий раз» звонишь? Я и не слышал. Папа в пробке застрял. Тут у папы работа. Прости, — мужчина помолчал немного, выслушивая недовольный ответ и чуть закусив губу. — Позже всё расскажу. Да, я помню, конечно же! Прибуду вовремя. Может, минут на пять припозднюсь. Обещаю.

***

В особняке семьи Шенко, в кабинете главы, между тем, тоже раздался телефонный звонок. — Алло, — добродушный голос Па зазвучал в трубке почти сразу же. — Слушаю вас? — Очень хорошо! Это Моника. Кажется… — она опасливо понизила голос. — Вы-Сами-Знаете-Кто о чём-то догадались. Настырность этих идиотов в его планы решительно не входила. Мужчина тревожно забарабанил пальцами по столу: — Я же просил с подобными вопросами звонить нам по другой линии! Ладно, неважно. И насколько всё плохо? — Я застряла в пробке на выезде из центра, а они… — голос женщины дрогнул, стоило ей оглянуться в зеркало заднего вида. — Обыскивают каждую машину, что здесь стоит. Каждую! Скоро эти придурки доберутся и до меня… всё пропало. — Продолжай играть дурочку. Успокойся, — прошло несколько томительно долгих секунд, пока Па открыл в своём компьютере актуальную карту Шуггазума. Сверился с ней. — В пробке застряли, говоришь? — А-ага. — Выходит, не шибко далеко. Ситуация весьма быстро обострилась. Скверно. Менее всего на свете ему бы хотелось беспокоить по подобным пустякам любимую! Значит, это дело дилетантам Па не доверит. Сам решит важный семейный вопрос, как примерный муж и отличный родитель. Господин Шенко перевёл задумчивый взгляд на жемчужину своей оружейной коллекции, что висела на стене прямо напротив него — дорогущую снайперскую винтовку. «Сколько же лет прошло? Вроде бы, пули ещё остались? Даже жаль доставать немного. Ну да ладно, уж по такому-то случаю, думаю, можно…» По ту сторону телефонной линии снова раздался нервный женский голос. Который уже начинал его слегка раздражать: — Так и что же мне теперь делать-то? Девочку я не могу оставить! Какие будут указания?! — Обожди минуточек пять-десять. Если понадобится, немного их задержи. — А потом?.. Па хищно улыбнулся, выдвигая нижнюю полку стола и находя в ней те самые патроны: — А потом всё закончится.

***

— Именем Шуггазума… прошу прощения. И хорошего вам дня. «Болван. Чего уставился?!» Ещё одна раскрытая автомобильная дверь обернулась разочарованием. Опять чужие, полные непонимания лица. Снова, и снова, и снова, и снова, и снова… обезьян устало посмотрел вперёд. Этого делать не стоило — теперь Мандарину казалось, что чёртовой веренице машин нет начала и нет конца: он понемногу начинал уставать. А также медленно, но уверенно начинал ненавидеть всё это бессмысленное столпотворение. Вонь автомобильных выхлопов, теперь окружающая его едва ли не плотным коконом, была отвратительной. Палящее солнце тоже оказалось крайне немилосердным. От гудящих металлических корпусов поднимался изнурительный жар. Вечные, напрасные ожидания. Сплошная бесконечная пытка. Они здесь, чтоб замучить меня? Этого, в конце концов, ты хотел, Голос?.. — Правоохранители города, — уставшим, почти заплетающимся языком произнёс лидер приматов, медленно отодвигая в сторону тяжёлую дверь чёрного фургона. Казалось, ему в жизни не приходилось столько за раз говорить, да ещё одно и то же. Это почти вводило Мандарина в безумие. — Не паникуйте! Обычная проверка безопасности, связанная с Днём Го- …он будто бы разом позабыл все слова. Она показалась ему бледнее самой смерти, когда буквально выпала в его объятия, подавшись, видимо, навстречу ворвавшемуся в салон потоку свежего воздуха. Ещё более тощая и высокая, чем помнил глава обезьян. Ещё менее похожая на человека, но даже вопреки этому всё же прекраснее, чем была прежде. Кажется, черты её лица заострились, фигура стала женственнее. Взгляд сиреневых глаз был затуманен. Всё это происходило словно не наяву. Потому что Мандарин, который бережно поддерживал дрожащую подругу среди застывших машин, не мог быть тем самым Мандарином. Лидер обезьян, сжимавший у себя в твёрдом кулаке команду спасителей города, не мог плакать навзрыд и повторять дрожащим голосом: «Лина… Лина… Лина…», дрожа у всех на виду. Его колени подогнулись, он едва не упал. Точно бы со стороны, оглушённый, он наблюдал, как Клэйтон подмахнул вдруг к странного вида женщине, пытавшейся удрать с водительского сидения, но запутавшейся в собственном алом плаще и глупо растянувшейся на асфальте. Вся эта ситуация веяла явным сюром, однако Мандарину было уже плевать. — Да, я украла девочку, и что вы мне сделаете?! — громко вопила неудавшаяся беглянка, словно пытаясь привлечь к себе больше внимания. Как плохая актриса. На многочисленные расспросы Капитана Шуггазума, зачем она сделала это и для кого, та лишь упорно отвечала какую-то белиберду про пришествие Короля-Скелета. В конце концов, начала громко славить его имя и напевать что-то. Довольно скверно и невпопад. — Ладно уж. Вижу, вам и самой не помешает квалифицированная помощь, дамочка, — отчаявшись дождаться вразумительных ответов, Клэйтон взвалил сумасшедшую на плечо, словно мешок картошки. Та не особенно сопротивлялась. — Это и есть твоя знакомая, Мандарин? — он кивнул на Валину, стараясь скрыть удивление. Но обезьян даже не слышал его. — Всё будет… всё будет хорошо. Я отведу тебя… отведу тебя домой, — чуть слышно лепетал лидер приматов, прижимая Лину плотнее к себе и широко улыбаясь, пока слезы стекали по его лицу.

***

Па Шенко тоже улыбался. Он уже пару минут как занял удобное положение на одной из окрестных крыш, а теперь разглядывал голову капитана команды защитников города сквозь перекрестие прицела. Хороший вышел бы прощальный кадр. Запоминающийся. Палец удобно лежал на спусковом крючке: — А я всегда говорил моей милой жёнушке не полагаться особо на этого самодовольного зверька. От него только одни проблемы — вечно суёт свой нос, куда его не просят…

***

— Глупая. Что ты сама когда-либо сделала, чтоб изменить свою судьбу? Этот вопрос снова и снова пульсировал в её затуманенном гнусными лекарствами рассудке. Объятия Мандаринчика были такими… тёплыми… и так и манили провалиться в долгий, блаженный сон. Он всё же смог до неё добраться, вопреки всему. Он её нашёл! И пусть мама будет в ярости. Пусть папа будет рвать и метать! Нечто внутри неё вновь и вновь повторяло, что девушка этого не заслужила. Уж точно не после того, как прогнала его ещё четыре года назад. — Спа… сибо, — проговорила Валина тихим, сдавленным, почти что не своим голосом. Она не узнавала себя. Шумный, яркий мир наплывал со всех сторон, стараясь изжарить и проглотить незваную гостью. Ослепляя. Высушивая, будто светом тысячи солнц. — Спасибо тебе. — Всё будет хорошо. Всё будет-, — опять и опять повторял обезьян, как заведённый. Он всё ещё обнимал её голову, плотно прижавшись к ней лбом, и часто-часто, прерывисто дышал. А Лина полулежала-полустояла на четвереньках подле него. Частично находясь в фургоне, частично — на улице. Её невероятно сильно клонило в сон. — Всё… всё, всё… всё… — Они… они меня не отпустят, — произнесла девушка пьяным голосом. «Мама и Папа придут». Она столь многое хотела ему рассказать. И столько раз извиниться… за всё. Только сил не хватало. — Она выглядит не особенно хорошо, — с тревогой отметил подозрительный незнакомец в геройском костюме. Недавно он поймал ненавистную Монику, а теперь нервно ходил рядом. Какой-то… вроде бы, друг Мандарина? Кажется, матушка как-то говорила и про него. При этом, отзывалась не особенно лестно. — Нужно скорее доставить бедняжку на Супер-Робота и проверить её здоровье. Дело может оказаться гораздо серьёзнее, чем мы думаем! — Я… да! Это... к-конечно, — кажется, обезьян впервые за долгое время отреагировал на слова товарища. Он застыл. Уголки губ дрогнули. Его слишком нервная улыбка разом превратилась в подобие посмертной маски на побледневшем лице. Даже вопреки своему состоянию, Валина хорошо поняла суть заминки и не смогла бы возразить при всём на то желании. «Его товарищи по команде… когда-то пытались убить меня, вряд ли они обрадуются новой встрече». — Тут не на что смотреть, народ! Расходимся и возвращаемся к вашей мирной рутине! — похоже, теперь чудаковатый герой отгонял от них случайных зевак, слетающихся поглазеть на происшествие, точно пчёлы на цветок. За это девушка была ему лишь благодарна. Различные мысли и образы, осколки приглушённых чувств или эмоций время от времени посещали Валину. Но, в основном, бродили где-то далеко от неё — не дотянуться. А если и ухватишься, долго не удержать: сил не хватает. Очень хотелось спать. «За всю свою жизнь… я только…» Яркий, болезненный свет привлёк последние остатки её внимания. На крыше, за спиной у Мандаринчика, что-то блеснуло. Как ещё одно солнце, только куда более мелкое и смертоносное. Внезапно промелькнувшее и снова угасшее воспоминание: отец показывал архивные кадры с какого-то полигона. В приподнятом настроении он мог часами хвастаться своей коллекцией оружия. И даже пару раз показывал, как держать некоторые образцы, хотя «ты ведь всё равно девочка, тебе это не пригодится». Про отблески он тоже рассказывал, припоминая какие-то истории из ранней молодости. Хоть матушка и всякий раз, шутя, говорила, что большая часть его россказней — простые глупости. «Мама и Папа… вернулись за мной. Они здесь». Она больше ничего не чувствовала. Остатки своих последних сил юная Лина вложила в это движение: девушка довольно грубо отпихнула Мандаринчика в сторону, и пуля

поразила её вместо него

прямо в голову,

аккурат между глаз. Тихий, едва различимый отголосок выстрела пришёл следом. Но Валина его уже не услышала.