Hard Reboot

«Дзи-и-инь!» «Дзи-и-инь!» В мёртвой тишине Супер-Робота телефон всё продолжал и продолжал надрываться. Своим сюрреализмом эта ситуация сильнее всего напоминала Чиро сон при высокой температуре: капитана прошиб холодный пот. — Может быть, возьмёшь всё же трубку? Не слишком благородно будет заставлять её ждать, — над всем этим безумием разнёсся спокойный голос Гибсона. — Ага! Мама, всё-таки, — поддакнул Отто. — К-конечно! Всего о-одну минуту!.. …прежде, чем сам Чиро осознал это, он уже оказался за запертой дверью собственной каюты, готовясь принять, буквально, новый вызов судьбы. Всё это ощущалось им до боли неправильно — и, точно в подтверждение, раны на спине снова заныли. Он никогда не видел прежде своих родителей, даже не слышал о них! Неужто кольца, пущенные им по спокойной глади времени, в конце концов породили новую бурю, о масштабах которой молодой человек даже не подозревает? А ведь он оказался в самом её сердце. Опять. «Так, ладно, спокойно. Это всего лишь звонок!» Чиро устало выдохнул. Какие ещё сюрпризы готовит для него это будущее?! Однако же, к тому времени, когда капитан набрался смелости поднять трубку… звонок затих. Вызов кончился. Теперь молодой человек осоловелым взглядом наблюдал надпись «1 пропущенный», высветившуюся на небольшом стареньком экране. — Ты должен был ответить ей! Это ведь твоя мама! Знакомый, но пронзительно дребезжащий голос прошиб его хлеще пули в висок. От неожиданности Чиро даже начал было оглядываться, но никого рядом с собой не заметил. Что, впрочем, оказалось неудивительно — ведь говоривший вещал прямо из его головы. Он и был им. Вернее, его здешней версией. Кажется, это знакомство уже не задалось. — Странно. Там, откуда я прибыл… у меня никогда её не было. И даже в паре других миров, — тихо ответил Чиро самому себе, садясь на кровать и устало потирая звенящую голову. — Если она всегда находилась где-то на Шуггазуме, то почему ранее мной не интересовалась?.. — Ты говоришь несуразицу! Ты мне врёшь, врёшь! — похоже, Местный Чиро оказался в ярости. Что-то с ним явно было не так. — Мама всегда была рядом! Она у нас одна. Мама поддерживала все наши начинания, но… скажем так, у неё сложилась очень непростая жизнь! И полноценно выйти с ней на контакт у нас получилось лишь незадолго до пробуждения Червя Темнейшего! Она уговорила нас остаться вместе с нею на Шуггазуме, пока команда улетела, чтобы помочь- — Выходит, именно из-за неё я потерял руку? — вопрос этот сорвался с губ капитана обезьянок прежде, чем он о нём подумал. Чиро Третьего Мира осёкся: — Э-э… ты всё равно ничего о нас не знаешь, чужак! Приходишь сюда со своими порядками… ладно уж, я тебе покажу. Резкая, будто бы выжигающая сознание вспышка, аккурат внутри его собственной головы. Необычайно реалистичные образы. Оказалось совсем нетрудно узнать старую, обшарпанную приютскую спорт-площадку, где в свободное время обычно играли он и другие дети. Чиро стоит, приложив руку к металлической сетке ограды: здесь он ещё совсем ребёнок. Длинные косые лучи заходящего солнца окрашивают золотом мир вокруг… и силуэт женщины в странном одеянии, что стоит по другую сторону решетки, прямо напротив него. Воспоминание настолько яркое и реалистичное, что Чиро прошибает на слезу прежде, чем он понимает: оно ему не принадлежит. В первоначальном мире ничего подобного не было.

***

— Ты отсутствовал непозволительно долго, — мать оказалась одета скромно: в какой-то растянутый серый свитер и явно поношенные, протёртые на коленях джинсы. Она ждала его в тени одной из подворотен Шуггазума, на самой окраине, в бедном районе. Стояла здесь, привалившись к стене и сложив руки на груди. «Довольно-таки неприятное место для первой встречи, должен признать». Молодой человек едва сдерживался, чтоб не поёжиться — было во всём виде встречающей его женщины нечто тревожащее, как и в её окружении. Может, даже обречённое — как знать? Если бы не необходимость узнать правила нового мира, он бы, скорее всего, ушёл из этого забитого мусором места, едва завидев её. Чиро лениво пнул ногой в сторону один из валяющихся на его пути пустых шприцов. Женщина то и дело поправляла за ухо длинный непослушный серебристо-серый локон, нервно оглядываясь по сторонам, словно боялась слежки. Чиро невольно задумался, мог ли встречать её прежде? Где-нибудь в Изначальном Мире — может, в толпе прохожих, когда бродил по торговому центру в очередной день? Или на улице, после бог-знает-какого спасения города? Где она просто прошла мимо него. Однажды или десятки раз?.. Обычная женщина средних лет, ничего особенного. Возможно, даже достаточно привлекательная… могла быть, если бы не огромные серые мешки под глазами и не этот усталый, разочарованный, тусклый взгляд, уже с начала встречи прожигающий сына насквозь так, словно он здорово напортачил. — Эм… а разве, мама? — в ответ капитан обезьянок одарил собеседницу одной из своих фирменных дерзковатых усмешек. Ей это явно не понравилось: она недовольно поджала губы. — Я просто пребывал в компании моих дорогих обезьянок. Антари стало плохо. Я должен был его поддержать! Он решил попробовать начать разговор с правды или с чего-то, пусть хоть отдалённо напоминающего её. Молодой человек задумчиво покатал новое для себя слово на языке. Мама, мама, мама… вопреки ощущениям и, скорее всего (как он уже смог понять), ожиданиям Чиро Третьего Мира, оно не вызывало в госте решительно ничего — только лишь тишину. Здесь было пусто. Всегда. Если бы он развернулся сейчас и ушёл, оставив её в полном одиночестве, то почувствовал бы, разве что, неловкое угрызение совести. Да и то — только поначалу. Ещё разок, кто ему там эта женщина? «Где ты была?» — Я понимаю твои желания, но старейшины… им ведь не нравится, когда ты выражаешь свою бунтарскую натуру столь явно! Где это слыхано? Ты перестал выходить на связь! — нервно заговорила она. «Что? Какие ещё, к дьяволу, старейшины?!» Чиро решительно ничего не понимал. Снова. Он чувствовал себя частью дичайшего фарса, правил которого даже вообразить не мог. С невидимой петлёй, быстро затягивающейся на шее. А потом мать вдруг схватила его за руку — на удивление крепко — и резко потащила лидера команды обезьянок куда-то глубже, в бездну тёмных, незнакомых дворов. Она шагала быстро и крайне решительно: — Прости. Я не хочу снова получать нагоняй за нас обоих, Чиро. Надо скорее вернуться. Да и твои раны после последнего наказания ещё толком не зажили — скажи, зачем тебе новые? В её вопросе было что-то зловещее — когда мать говорила это, она смотрела только перед собой. Молодой человек попробовал было выскользнуть из её мёртвой хватки, но присутствие Чиро Третьего Мира ему не позволило: оно было давящим. Да, верно, «давящим» — вот самое подходящее слово. Оно сдерживало его. — Теперь мы с тобою, как две горошинки в стручке, приятель. — Хватит! — Думаешь, пришёл сюда и сможешь делать, что тебе вздумается, чужак? Я не позволю. Никогда — слышишь?! — НИКОГДА больше не огорчай нашу маму и остальных!

***

Происходящее всё сильнее напоминало молодому человеку его худший кошмар, проснуться от которого, увы, возможным больше не представлялось. — Ох, бо-ожечки! Вы только посмотрите, кто наконец-то вернулся к нам! — послышался знакомый, слащавый, преисполненный приторного жеманства голос, и Чиро едва не перекосило от одного только звука. Оно и немудрено, ведь на импровизированном возвышении из ступеней, к которому его подвели, стояло знакомое подобие трона. На троне гордо восседала Ма Шенко — Па, чинно заложив руки за спину, стоял рядом с возлюбленной. Капитан обезьянок осознал, что уже довольно давно не видел стариков лично. Впрочем, здесь нечему было радоваться. И, хотя на лица знакомой пожилой четы оказались надеты чёрные жутковатого вида маски, молодой человек не особенно понимал, для кого нужна вся эта показуха: его они своей маскировкой даже близко не провели. Возможно, других жителей Шуггазума? Должно быть, те и впрямь позабыли свою прежнюю вице-мэра за добрую пару десятков лет. — Тебе были даны предупреждения, а ты их проигнорировал, — досадливо цокнул языком Па. — У нас так дела не ведутся, мил’ человек. Что станет с любым сообществом, если его законы не уважать? Вопрос явно был риторический. Чиро в который раз нервно оглянулся — всё это огромное подземелье, куда его привели сквозь пропахшие сыростью и нечистотами запутанные тоннели канализации, ему было знакомо ещё по Изначальному Миру, пускай знакомство вовсе не назовёшь приятным. Те же покорно склонившие головы члены Скелетного Круга, полукругом стоящие подле них в своих алых одеяниях. Те же предводители секты!.. «Но как, чёрт вас всех возьми? И почему?!» Внутри Чиро уверенно заполнял праведный гнев, а его ладони мелко-мелко подрагивали от негодования, сжатые в кулаки. «Разве же обезьянки не вытурили их с Шуггазума ещё много лет назад? Этого было что, недостаточно?!» Из нового на этот раз была, разве что, только мать, которая его сюда и притащила. Она опять сжала руку сына, прошептав сквозь зубы: — Пожалуйста, больше не смей им перечить. Только не в этот раз. И низко склонила голову перед старейшинами. — Ты снова захочешь принять за свою кровиночку наказание, а, милая Ванда? — подавшись в кресле вперёд и уже словно бы предвкушая скорое зрелище, восторженно произнесла Ма Шенко. Её голос гулко раздавался под широкими сводами. Сначала мать ничего не ответила, лишь ощутимо вздрогнула и ещё ниже склонила голову, по-прежнему держа руку сына в своей мёртвой хватке. Заметив, что, похоже, он не понял намёка, женщина всё-таки прошипела: — Чиро. Преклони голову, скорее!.. Пф-ф. Разумеется, ни перед кем здесь принижаться молодой человек не планировал… да и с каких же пор он, лидер команды защитников города, состоит в секте рьяных её противников?! Фарс, да и только. С этим пора завязывать! — Солнышко, — Па, между тем, обратился к жене. Заговорил полным любви голосом. — Помнится мне, плети недавно у нас уже были. Как-то не хочется так быстро повторяться. Что скажешь, милая? После этих слов спина Чиро неожиданно вновь отозвалась острой болью. По телу его пробежали мурашки, и капитан стиснул зубы. Что это было?! — Ладно уж. Мы ещё подумаем над твоим наказанием, мальчик, — пренебрежительно отмахнулась госпожа Шенко. — Ты ещё поймёшь, что лишняя самоуверенность до добра не доведёт. А пока ступай. «Бред какой-то. Ну ведь бред? Бред же!..» Чиро не собирался продолжать этот цирк (в самом плохом смысле!). Сколь бы круто его жизнь ни повернулась за время отсутствия команды в городе, всему есть пределы. И оказаться на стороне почитателей Короля-Скелета — это уже далеко за чертой! Впрочем, пока что не время задавать вопросы: если в первый раз, много лет тому назад, от самой скрытой угрозы этого города в лице семьи Шенко избавиться не получилось… капитан вознамерился призвать Силу Примата, чтобы со всей своей решительностью положить конец- — Ты что, издеваешься? Этого не произойдёт, — снова прозвучал в ушах голос Чиро Третьего Мира. Кажется, на этот раз слегка скучающе и устало. — В-в смысле?! — едва владея собственной речью, тихо произнёс собеседник, когда его главная способность ни то, что не пробудилась… даже не подала признаков жизни. — Что ты с ним сделал? Где мой Внутренний Примат?! — Мне пришлось отказаться от него: ради безопасности нашей мамы. Да, так тоже можно было. Прости. Новая картина появилась перед внутренним взором ослепительной, сводящей с ума вспышкой: этот же самый зал. В тесном кругу из сектантов знакомая теперь женщина смиренно стоит на коленях, опустив взгляд. На её лице нет и тени эмоций, когда госпожа Шенко приставляет к её горлу заточенный нож, широко улыбается. В тот страшный вечер у Чиро был выбор, и он сказал своё слово. По ощущениям это оказалось, словно оковы, которые долго-долго сдерживали его, наконец-то спали. По факту же он продал душу. Это было оглушающее осознание и понимание. Это было ужасно. — Н-нет, нет. Ты… т-ты не мог так поступить! Что сказала команда?! Кажется, Чиро Третьего Мира лишь пожал плечами: — Они до сих пор всерьёз считают, что исчезновение моей Силы Примата — дело зловещих рук Короля-Скелета. И кто я такой, чтоб отбирать у них эту возможность? Ведь всем нам нужно во что-то верить… иначе недалеко и с ума сойти, знаешь?

***

— Зачем? — тихо спросила она, когда убедилась, что никого больше нет рядом. — Что «зачем»? — устало переспросил Чиро, усевшись на побитое жизнью подобие стула напротив собеседницы. Ему и самому хотелось бы сейчас собрать мысли в кучу, как никогда прежде: столько всего вдруг навалилось. — Зачем показываешь нашим старейшинам своё неодобрение? Это ведь хорошо не закончится, — вздохнула мать. — Снова. Беседа с Шенко была завершена, и нерадивые мама с сыном оказались отпущены по своим делам в ожидании наказания. Чиро изрядно удивился, когда, бредя по переплетениям тоннелей следом за матерью, вдруг заметил, что они теперь находятся не в канализации… а в чём-то, гораздо более напоминающем сеть древних катакомб. Здесь были подобия комнатушек для представителей секты: как правило, включающие в себя одинокое спальное место и самый минимум мебели. Вокруг идущих царили свои, очень странные, но, безусловно, подчинённые неким внутренним законам жизнь и порядок. Всё это крайне напоминало Чиро один большой улей, или муравейник. Кругом виднелись многочисленные знакомые алые балахоны с символикой Скелетного Круга. — Зачем ты вообще стала представителем… всего этого? — капитан с явным неодобрением оглядел жалкую комнатку, куда его и привела мать. Очень бедно обставленную, как и многие другие. В бессилии он снова сжал дрожащие кулаки. — Сначала всё казалось другим, разумеется, — потерянно произнесла Ванда, породив на свет отстранённую полуулыбку. Она взялась за чистку кучи плохо пахнущих мантий, которые им недавно приволок какой-то мощный детина: кажется, таковым стало её наказание — за то, что не уследила за собственным сыном. — Эти люди были единственными, кто понимал меня. Мне некуда было пойти, да и сами Шенко выглядели весьма убедительными и дружелюбными. Это они умеют. Чиро молча кивнул. Мало того, что он чувствовал, будто тонул в своём новом наряде, алая накидка казалась необычайно тяжёлой. Простая одежда вообще может столько весить?.. — А потом я… в общем, ты и сам знаешь эту историю. Так что мне больше нет места в обычном мире. — Что?.. — Ещё что-то новенькое. Разумеется, Чиро не знал! Впрочем, вид было подавать рано, а вот выяснить больше деталей — пока не поздно. — В смысле, мам… может, я пока помогу тебе постирать эти вещи? — Я уже сколько раз говорила! Только сухая чистка, — Ванда взглянула ему прямо в глаза, и довольно испуганно. Заученными, монотонными движениями мать принялась посыпать порошком тёмные пятна неизвестного происхождения на рукаве очередного наряда, словно ничего странного только что не происходило. Затем она вновь вооружилась щёткой для белья. — Правила Скелетного Круга строго запрещают стирать наши ритуальные одежды! Кажется, что-то про снизошедшую от Темнейшего благодать или оставленную им невидимую метку, по которой он будет отличать своих и чужих, когда взойдёт на Шуггазум, чтобы править. По крайней мере, это то, во что нам велено верить. Так нас учили Ма и Па Шенко. «Одни проблемы от этих двух стариков. И если в нынешнем мире мы даже, скорее всего, не встречались до последнего времени… что тогда я им опять сделал-то?!» Чиро едва сдержался, чтобы не закатить глаза: очередное безумное правило в безумном мире. Видимо, подобного с ним сейчас будет в избытке.

***

— Знаешь… а у тебя изменился взгляд, мальчишка. — Только не начинай! — Чиро отвернул взгляд в сторону, отчаянно закрыв рукой нос и стараясь вообразить себя где угодно ещё. Даже самое сердце Цитадели Кости было бы куда лучше. Да пусть хоть внутренности Червя Темнейшего, снова! Всё-таки, даже спустя многие годы и изрядно постарев, Шенко по-прежнему знали толк в двух вещах: в наказаниях и в унижениях. — Послушай, я и сам не восторге, откровенно говоря, да только и терпеть по двенадцать часов кряду — это та ещё пытка. Отвернись, если хочешь, — негромко проворчал Мандарин, и звуки вырвавшейся на свободу струи заполонили промозглое пространство темницы. Воздух — который здесь и без того не пах розами — вновь пропитался едким запахом мочи, заставляя Чиро крепиться из последних сил, чтобы удержать в себе недавний перекус. — Я не думал, что ты у нас такой нежный цветочек. Смотри, не добавь себе ещё работы! В новые обязанности провинившегося теперь входила утренняя и вечерняя кормёжка, а также (что уже куда более неприятно!) уборка за пленниками, которые содержались в… той части катакомб, куда Чиро предпочёл бы не соваться даже в гораздо более светлые времена, даже со всей своей командой в придачу. Знакомый обезьян оказался здесь не единственным заключённым, но, наверное, самым интересным — все остальные были просто членами секты, всерьёз преступившими некий местный регламент и запертыми в назидание остальным. Они выглядели истощёнными и обессиленными, сломленными, неспособными на побег или же сопротивление. Их было не очень много. В список заданий молодого человека теперь входило выносить их ночные горшки и выливать их содержимое прямиком в огромную выгребную яму, что в конце этого тоннеля. Чиро был также доверен чудесный пульт с двумя кнопками — одна ослабляла тиски, тем самым позволяя справить жертве нужду, а вторая могла пронзить особенно непокорных заключённых электрическим зарядом через ещё одну прекрасную находку Па Шенко — специальный ошейник. — Не понимаю, почему чёртовы Шенко не сочли нужным избавиться от тебя в самые первые минуты… — Какой же ты сердитый! — поддразнил гадкий обезьян. — Оказывается, я знаю кое-что полезное об их милой пропавшей дочери — сам был в шоке! К примеру, о том, где она. Но понятия не имею, как её вылечить… поэтому многочисленные скитания в итоге и привели меня, наивного дурачка, сюда. — Сколь самокритично, — И в самом деле. Подобного за первоначальным Мандарином, вроде, не наблюдалось. — Знаешь, ведь я уже говорил это раньше, но что-то в тебе изменилось. Точно! Даже запах стал немного другой! — обезьян демонстративно потянул носом воздух. — А правда. Где ж я мог его- — К чему ты клонишь? — Чиро насторожился, взглядом приказывая собеседнику вернуться обратно и надеть путы. Он готовился к атаке исподтишка, ведь так бы поступил знакомый ему Мандарин — но, судя по виду последнего, сейчас тот и не думал сопротивляться. Обезьян повиновался, чинно заложив руки за спину, пока невольный надзиратель его пристёгивал: — Скажем так, ты мог бы обронить где-нибудь это своё чудесное устройство. Вижу, тебе вся эта ситуация нравится ещё меньше, чем мне. Мы могли бы сдружиться на этой почве, если ты меня понимаешь. — Мечтай, Мандарин. Этого никогда не будет! — автоматически произнёс Чиро, невольно уже начиная задумываться, а так ли оно на самом деле. — Эх. Ведь эта стальная уверенность в голосе прямо-таки напоминает мне твоего деда, — обезьян тяжко вздохнул. Капитан команды приматов осёкся: — …что? Казалось, фраза его собеседника не имеет и капли смысла, но при этом молодого человека бросило в пот. Он даже начал чаще дышать — о чём сразу же пожалел, учитывая, где они находились. — Капитана Шуггазума. А ты разве не слышал? Или мать по-прежнему продолжает скрывать его личность от тебя всеми своими силами? — Мандарин с подозрением прищурился. — Славный ведь был мужик. Очень славный. — Капитан Шугга-… что? Он мой… кто? Молодой человек застыл прямо там, где стоял. У Чиро не было слов, а время будто бы встало на паузу вместе с ним. — Только горшок мой не вырони. Вижу, что что-то о нём ты всё-таки слышал. Мои братья рассказывали? О-о-о, мы одно время работали вместе! Добрые были деньки. Собеседник по-прежнему не подозревал, что и ответить. Уж чего-чего, а этого родства он точно не ожидал. — Поэтому даю дружеский совет: постарайся не отлынивать от работы и наведываться сюда почаще. Смогу поделиться ещё какой любопытной информацией! Мы ведь с тобой, по сути, в довольно похожем положении, — Мандарин мрачно улыбнулся. — Как две горошинки в стручке.