Hard Reboot

Судьба такая-рассякая вся, И сколько ни молись, но недостаточно раскаяться — И пляска раз такая, получается: вину с себя я как сниму Мою кульпу, мою миа максиму?

Сухой смешок разнёсся по лестничной площадке не хуже смачной пощёчины. — Ты ведь даже не представляешь, сколько у них сейчас проблем из-за тебя, верно? — приглушённо поинтересовался Клэйтон, точно бы боясь привлечь внимание лишних свидетелей. Двое стояли посреди одного из этажей многоквартирного дома, подобных которому имелось на Шуггазуме в избытке. Был поздний вечер. Мандарин растерянно моргнул. Ладонь его по-прежнему крепко сжимала дверную ручку, а вид оставался на удивление наивным, точно он был пойман собеседником за кражей еды из холодильника: — Я… попросту хотел попросить о небольшой дружеской помощи. Просто поддержка: мне некуда теперь пойти. Ты чего сразу злишься?.. — Знаешь, — на щеках Капитана Шуггазума задвигались желваки. Казалось, он еле сдерживался. — Команда — твоя грёбаная семья, как ни крути. Я вот своей дорожу. А чем ты отплатил им за их заботу? Молча ушёл в закат, оставив разбираться со всеми трудностями? Как же по-мужски. — Они никогда не понимали меня, — обезьян заметно потупился, по-прежнему пытаясь подбирать слова. Не так он представлял себе встречу с надёжным товарищем. Совсем не так. — Никто из них. О, обезьяний бог, просто помоги мне укрыться, пока я не встану на ноги, хорошо? Это совсем ненадолго. Я ведь тебя не стесню! Да и к тому же, свою семью ты разве сам не оставил?.. Клэйтон устало сложил руки на груди и выдохнул. Одной ногой он по-прежнему стоял в квартире. Из приоткрытой двери на серый бетон лился свет. Оттуда пахло чем-то мясным и вкусным. — Ладно, пусть так. Хорошо. Я даже закрою глаза на то, как ты вообще отыскал это место: о нём не знает никто. Как долго закрывал глаза и на твоё поведение в самом начале знакомства! Однако… тебя, видно, просто нужно носом ткнуть во всё это. Понятия не имею, почему, но остальные ребята тебя до сих пор не научили. Антари оказался слишком добр к тебе, вот что я думаю. — Не научили чему? Во что ткнуть? — искренне не понял собеседника Мандарин. — Во всё то дерьмо, что от тебя всегда оставалось. Кто-то должен был это сделать. Прости. — За что простить? — Послушай, я не стану покрывать преступника. — Пре… ступника? — обезьян удивился, точно бы пробуя новое слово на вкус, катая его на языке между дёснами. И вкус у него был весьма горький. Ведь разве может так называться тот, кто всю жизнь поддерживал справедливость своего города? Даже если в какой-то момент этого «кого-то» самую малость занесло не туда. Это ошибка! О чём там любил говорить его горе-наставник? Ошибки у всех случаются. За эту вот, например, Мандарин не особенно себя и винил. Но тем страннее стала реакция его товарища. — Антари из своей прошивки вон лез, только чтобы помочь тебе с твоей этой Линой. Гибсон тоже оставил остальных обезьян прямо посреди праздника, готовый внезапно сорваться даже в Дикие Земли из-за девушки, которую знать не знает! И это — не говоря уже о том, что я пропустил долгожданную встречу с дочерью, которой та целый месяц ждала. Помогал тебе! А что ты сделал в своей чёртовой жизни, Мандарин?! Обезьян чуть отступил. — Ну же! Хотя бы ради кого-то из нас? Хоть один раз?! Собеседник даже близко не нашёл, что ответить. — Я-я- — Слушай. Я тотчас же не связался с командой и не доложил им о твоём появлении только потому… — Клэйтон внезапно задумался. Снова вздохнул. — Если честно, сам не знаю, почему. Предлагаю уйти, пока я не передумал. Эта беседа окончена. — Но ведь- — Милый, кто там? — откуда-то из квартиры послышался вдруг мелодичный женский голос, прерывая беседу. — Простые коммивояжёры, дорогая, — беспечно ответил супер-герой, повернув голову назад, в приоткрытую дверь. Он снова обернулся в сторону незваного гостя, неоднозначно намекая: — Они уже уходят. Меня не заинтересовало их предложение. Несколько необычайно затянувшихся мгновений Мандарин молча стоял, тупо глядя на бывшего друга. Кажется, где-то в квартире задорно гудел телевизор — послышался закадровый смех. А потом резкий хлопок двери аккурат перед носом у бывшего лидера приматов бесцеремонно оборвал все звуки. — Кажется, придётся мне выкручиваться самому… Он остался один. Да, это было досадно. Но ведь не станет же старый товарищ дуться на него до самой смерти?! Это совсем непохоже на того Клэйтона, которого знал обезьян. … … … — Однако, всё именно так и случилось. Прежде, чем мы смогли бы увидеться в следующий раз и хорошенько поговорить… он умер, — мрачно закончил свой рассказ Мандарин. — Морали у этой истории нет. Чиро смотрел на него, держа в руке огромное железное ведро, полное отходов жизнедеятельности пленников. Примат был зафиксирован, пристёгнутый, на стене, с конечностями в разные стороны. Двоих разделяла прочная решётка. Да, капитану нельзя было подолгу говорить с узниками, вот только слушать-то никто пока не запрещал… — Конечно, я давно подозревал, на ком лежит сей грешок! Но всякий раз, когда пытался дотянуться до кого-то из Шенко, передо мною в тот же миг вставал другой. Будь осторожен, мальчишка, когда дело дойдёт до чего-то серьёзного, и запомни: у этой гидры две головы. Отсекая одну из них, ты только сильнее разъяришь вторую. Тихий голос обезьяна раздавался эхом под каменными сводами. — Да, кстати говоря, унеси уже то поганое вместилище всего худшего в сторону выгребной ямы! Даже моя выдержка не безгранична… Когда молодой человек возвращался обратно, уже с опустевшим ведром, чрезмерно разговорчивый собеседник его спросил: — Мне даже стало любопытно. Что говорят мои собратья касательно того, что ты вот уже пару-другую дней как почти не выходишь на связь с ними? Я слишком часто здесь теперь тебя вижу. — Они считают, я сижу возле больной мамы, — Чиро заметно сник. — Скрашиваю её последние дни, ну, или что-то вроде того. — Интересно, в чём они не правы? Наивные, — обезьян усмехнулся. Впрочем, без особенного веселья. — Нам всем здесь не то, чтобы долго осталось... такими-то темпами. — Я скоро выйду к обезьянкам! Вот увидишь. — Могу пожелать тебе лишь удачи, мальчишка, — Мандарин покачал головой, улыбнувшись так, точно проглотил что-то кислое. — Встречаемся на том же месте, где и всегда? В то же самое время.

***

…это оказался провал. Да и при том, оглушительный: Чиро до боли стискивал зубы, снова оказавшись перед старейшинами. Двое довольно-таки крепких сектантов приволокли его сюда за шкирку и бросили на пол, точно пытавшегося улизнуть слепого котёнка. Зрители уже собрались — там, где-то на заднем плане, среди толпы маячило испуганное бледное лицо матери. Мандарин был прав. В одиночку капитану не вырваться, как ни старайся. — Ты попытался покинуть нашу обитель без разрешения, — грозно сказала Ма Шенко, приковыляв к нему, будто пожилая гусыня. Она поставила ногу беглецу на голову и сладко-сладко спросила его. — Как думаешь, солнышко, что бывает с теми, кто нас не слушается? Мне уже казалось, ты всё давно уяснил. — Команда всё равно бы очень скоро узнала, что со мной что-то не так! Скорее даже раньше, чем позже, — сдавленным голосом пропыхтел капитан обезьянок. — Я просто был обязан с ними встретиться! Чтобы избежать подозрений. Он решил включать дурачка до последнего, не сообщая о своих истинных мотивах ни слова. — Это уже не твоя проблема, родной, — тепло пообещала ему госпожа Шенко, вытирая грязную подошву сапога о волосы своего «подопечного». — Мы всё равно скоро с ними разделаемся. Мой суженый придумал превосходный план! Детали нам пока что, увы, всё же стоит подержать в секрете. Но ты ещё успеешь выйти на сцену, мой милый солнечный мальчик, как делал это чуть ранее. После последней фразы мучительницы что-то в груди у него как-то странно заныло. Чиро пока ещё не мог понять, отчего именно. Ситуация в целом не то, чтобы располагала к анализам и размышлениям. Ему опять пришлось поцеловать неприветливый каменный пол. Внезапно Ма сделала шаг немного в сторону, но расслабляться оказалось всё-таки рановато, ведь кто-то сильно дёрнул его за волосы, приподнимая голову над землёй. Это был Па: — Если ты так хотел опять увидеть своих милых обезьянок, мальчик, зачем тогда направился в сторону пустыни, а?.. — тихо спросил старик, глядя ему в глаза. — Ведь они всё это время оставались в городе, как докладывают наши источники. Эта была истина, которую коварным старикам знать точно не следует: Чиро попытался сходить за очередным камнем для прыжка, в сторону странной пещеры — весь Третий Мир с его подробностями едва ли даже отдалённо мог походить на место, в котором капитан обезьянок захочет остаться. Он благоразумно дождался наступления ночи и выдвинулся в путь, пока все спят. Вот только не учёл в своём планировании кое-какого момента. — Никогда не забывай, — уши сильно резанул приторный голос Ма. — Эта боль была настолько сильной, что заставила тебя плакать прямо посреди улицы. Она сделала тебя другим человеком. Прежней версии тебя больше нет. Почти сразу же, стоило Чиро лишь переступить территорию Шуггазума, его кибернетическая рука стала нещадно бить хозяина током. Затем в тишине пустыни раздалась пронзительная трель телефона — звонок от матери. Которая в слезах умоляла сына вернуться. Подробности потери прежней руки он тоже вдруг «вспомнил», с заботливой подачи от другого себя. Скажем так, старшим представителям секты не очень понравилось, что Чиро не пожелал превращать город в подкормку для Червя Темнейшего, и дальше продолжал помогать обезьянкам. Даже после знакомства с родней… — Я не зря покопался немного в настройках твоей приблуды… — с ехидством протянул Па. — Или совсем память короткая, птенчик? — Хочешь начать свою новую жизнь где-нибудь в другом месте, родной? — Ма разочарованно покачала головой. — Милый, но так не получится. Это не старая компьютерная игра с перезагрузкой! «Если бы это была игра, и на кону бы стояло гораздо меньшее… я бы давно уже… я бы тебя-» С ненавистью размышлял Чиро, сплёвывая прилипшую к зубам грязь. — Где б ты ни начал, дорогой мальчик, твой шлейф из неблагородных деяний будет тянуться за тобой вечно, — тихо процедил Па, отбрасывая собеседника в сторону, точно наскучившую игрушку. — Какова мамаша, таков и сынок. — Верно-верно! Это ты хорошо подметил, свет очей моих! — радостно поддакнула супруга, и двое рассмеялись. — Как ведь там говорят, солнце? «От осинки не родятся апельсинки?». Ну, или что-нибудь вроде того. — Чт- Чиро лежал и тупо смотрел на старейшин, всё ещё тщетно стараясь понять, о чём они вообще. Рядом с ним уже вовсю беспокоилась мать, то и дело снуя вокруг, словно бы заведённая, и постоянно спрашивая, всё ли с ним хорошо. Сыну не было дела. Мам, не сейчас. Па только улыбнулся ещё шире: — Или же ты позабыл, что наша милая мисс Ванда в свои юные годы самолично приложила руку к загадочной гибели… скажем так, одного очень известного в узких кругах героя города? Женщина отпрянула, точно от хорошей пощечины. Лицо её тотчас же побледнело, а в глазах застыли непрошеные слёзы. У Чиро даже сердце заныло: — Как вы посмели?! — Всё хорошо, сынок. П-пожалуйста, не защищай меня, — отстранённо проговорила та, смотря куда-то в пустоту перед собой. — Я сама это сделала. Не защища- — А что такого? — лицо Ма Шенко исказилось в самом поддельном удивлении, которое капитан обезьянок вообще мог когда-либо видеть. — Мы только предоставили нашей бедняжке укрытие. Пустили глупенькую в свой дом, отогрели. Многие же совершают ошибки сгоряча, не так ли? Дело-то молодое. А мы с супругом — добрые, понимающие люди! — И очень скромные, родная. — Да, это тоже верно! При виде всего этого театра двоих актёров Чиро буквально разрывало от гнева. Вопреки его незавидному положению, внутри у него всё горело. Он уже принял единственное правильное решение — и мог бы огласить его пускай хоть в эту минуту, на глазах у всех, но волновался за мать. Однако, за сим тирада зловещей супружеской парочки ещё не окончилась: — А сам чего рот раскрыл?! Того и гляди, муха залетит, — строго отметил Па, важно положив руки на пояс и глядя на пленника. — Ишь, забавный такой. Точно не сам совсем недавно по нашему с моей благоверной наущению отравил тем компьютерным вирусом своего старшего товарища… не помнишь, кстати, а как его звали? — старик растерянно почесал голову. — Ещё мрачный такой всегда ходил. — Ой, вот не уверена, милый. Вроде бы, Гибсон?.. — Да нет! То другой был. Но тоже мрачный, эт’ да. — Они там все обезьяны, я уже позабыла. Не понимаю их эмоции, — пожилая леди лишь пожала плечами. Чиро уже перестал слушать их беседу аж несколько бесконечно томительных мгновений назад. Для него весь знакомый мир словно вдруг оборвался, разом перестав существовать. Всё застыло в оглушительной тишине. — С Антари… я сделал… что?.. — капитан поражённо смотрел на собственные дрожащие руки. Которые, оказывается, в этом мире никогда и не принадлежали ему. Он постарался перевести беседу в режим внутреннего голоса — снова задал вопрос, пытаясь при этом выглядеть максимально спокойным, хотя его и трясло. Ответа вновь не последовало. Местный Чиро молчал. Робко и растерянно. А Шенко всё ещё смотрели на него — или на них? — и вместе они злорадствовали. Начиная всё это приключение, молодой человек даже подумать не мог, что пожилая чета изуверов сможет взять настолько высокую плату за любые его деяния. Однако же, всё оказалось гораздо-гораздо хуже, чем он сперва наивно предполагал. Он был зажат у них под колпаком, и очень крепко зажат, очень давно. Оставшись теперь без жалкой возможности добыть камень для путешествия, без шанса остановить собственную мать от её глупости в далёком прошлом… Чиро почти охватило отчаяние. Почти. Но капитан понимал лишь одно, крайне чётко и ясно: это всё закончится только со смертью предателей. Шенко должны заплатить. «Я убью их».

***

— Довольно-таки смелое утверждение для кого-то, кого уже дважды тыкали носом в грязь за последние два дня! — противно рассмеялся Мандарин из своей клетки, когда Чиро подвинул под решётку поднос с простым угощением в виде неприглядной баланды и пары кусков хлеба. Он нажал нужную кнопку на пульте, убирая путы. — Мне нужно будет поднос на кухню вернуть. Ешь быстрее, — мрачно ответил Чиро, уже пожалевший о своих откровениях. Капитан уселся рядом, подложив руки под голову и дожидаясь: Мандарин был последним, к кому нужно было доставить паёк. — Слушай, ты бы хоть помыться сходил, что ли, мальчишка. Уж не знаю, говорила ли тебе об этом твоя мама, только вот от тебя здорово несёт! — вредный обезьян демонстративно заткнул нос и отвернулся. Впрочем, это не помешало ему набрасываться на еду с тем же зверским аппетитом, что и всегда. Он хлебал своё скромное угощение прямо из тарелки, даже позабыв про столовые приборы… или нормы человеческого приличия. Чиро на всякий случай принюхался к своей одежде. И действительно. Ранее молодой человек думал, что воняет так само место… только вот — нет, это был уже и он сам в том числе. Довольно-таки скверное открытие, учитывая, что следующий поход в местную душевую может предполагаться только не раньше завтрашнего вечера. Прошлый же был уже три дня назад. Да, у сектантов оказалось довольно строго с ресурсами — община явно испытывала не лучшие времена. «Если же «хорошие» здесь вообще хоть когда-либо были». — Знаешь… а я ведь понял наконец-то, что мне напоминает твой запах, — между делом вдруг сказал Мандарин, который уже почти разделался с угощением. — Выгребную яму? — Чиро попробовал улыбнуться, устало взглянув на своего собеседника. Обезьян был похож на свою версию времени их первой встречи, снова. Только имплантов оказалось поменьше, чем во Втором Мире — видимо, предусмотрительные Ма и Па Шенко всё-таки не стали рисковать и позволять своему главному пленнику расхаживать по камере при всём его вооружении. — Да. То есть, не только. Почти. Но если я скажу правду, ты посчитаешь меня сумасшедшим. Капитан промолчал. — Хотя, вот с другой стороны… а кто у нас здесь без греха, верно? — Да говори ты уже, — Чиро устало выдохнул, осматривая пустые коридоры на предмет наличия лишних ушей. — Ты довольно-таки сильно напоминаешь мне один… голос, который пару раз в моей жизни вселялся в тела моих братьев и диктовал через них… некоторые свои решения. Капитан вздрогнул: — Да. Ты был прав, Мандарин. — М? — обезьян заинтересованно наклонил голову. — Звучит, как полнейший бред. Перекладывать свою ответственность на других — это так в твоём духе! Могу я уже забрать пустую посуду и идти, пока меня не хватились? — Бред? Ладно, — обезьян хитро прищурился, заглядывая молодому человеку прямо в глаза. — Хотя твой взгляд говорит мне кое-что противоположное. Ты что-то об этом знаешь, мальчишка, не так ли? Прежде, чем всё же ответить, Чиро испустил долгий-долгий вздох. Решение оказалось не из простых. Однако же, скрывать смысла не было — сейчас он этим фактом ничего не поменяет. — Возможно, — капитан сделал паузу. — Возможно, я что-то и знаю. — И что ж ты такого интересного знаешь, а, маль- — Подумаю о том, рассказывать тебе или нет, если перестанешь называть меня так! Раздражает.