Договор: без любви

Дверь хлопнула. Дом не был пустым, не был заброшенным, но этот звук будто эхом отразился от стен, заполнил всё пространство и заставил даже сам воздух вибрировать. Ник задержал дыхание. Он стоял спиной к этой треклятой двери, которая только что поставила яркую и однозначную точку в этом этапе жизни. Даже не точку — кляксу. Нелепую, бессмысленную, портящую текст, написанный каллиграфией. Одна глупая ошибка — и всё испорчено. Необходим новый лист. Пустой, нетронутый, на котором можно начать писать что-то совсем другое, что-то более удачное, и надеяться, что в этот раз уж точно всё получится. Ник выдохнул. Он никак не мог поверить, что сделал это, что признался, что осмелился прекратить притворство. Роман с Шоном за спиной у Джульетты был однозначно плохой идеей, как минимум безнравственной. Но идеальная картинка давно начала выцветать, и Ник в этот раз не смог уберечь её. Возможно, просто закончились силы. Сказать в глаза Джульетте, что он уже пару месяцев спит с Шоном, Ник сумел. Он знал, что сумеет вынести и её ругань, и вспышку гнева, и растёкшийся макияж, и даже неудачно попавший под руку фужер, который она швырнула об пол. Он не оправдывался, не пытался себя обелить. Он сказал всё как есть. Без «я был неправ, прости» или «давай начнём всё сначала». Начинать сначала Нику совершенно не хотелось. Его цель была ровно противоположной — закончить. Он прекрасно понимал, что поступил отвратительно, что такое не прощают. И был готов вынести всё без лишних эмоций. Но он был не готов к её взгляду. К этому разочарованию в кошачьих, ранее игривых глазах. На самом деле, оно поселилось в них уже давно, когда отношения начали распадаться на осколки разбитого фужера. Но теперь оно стало искренним и откровенным, заполнило глаза целиком, не сохранив даже цвет яркой радужки. Именно в эту секунду Ник понял — пути назад нет и не будет. Они с Шоном оба были заняты. У Ника была Джульетта, а у Шона — Адалинда. И оба скрывали свои отношения. У них, в общем-то, не было ничего серьёзного, они просто спали вместе в доме Шона, когда Адалинда уезжала на модельные показы, пересекались на работе, общались и иногда вместе ужинали. Приятное времяпрепровождение — это можно назвать так. Всё могло бы продолжаться так, как было, но Ник устал. Он хотел быть с Шоном и не бояться, что их заметят. Он хотел не врать Джульетте, друзьям и себе. И самому Шону, который был лекарством, практически панацеей. Он был местом, где можно вздохнуть полной грудью и на время забыть о проблемах. Избегать их было не свойственно Нику. По крайней мере, раньше. Теперь всё изменилось.

***

Ник клевал носом, сидя за столом. Расставаться с девушкой ночью в будний день — ужасно. Ник не сомкнул глаз, размышляя о том, как быть теперь. Он знал главное — надо непременно рассказать Шону. Может быть, теперь у них наконец всё будет по-человечески. Может, всё получится, и они оба обретут долгожданное спокойствие. Может, жизнь наконец станет счастливой, без всяких препятствий. Среди гула голосов Ник внезапно уловил знакомые шаги, тяжёлое постукивание жёстких каблуков мужских начищенных туфель. Парень тут же встрепенулся и раскрыл глаза. Хотя в этом не было необходимости, он и так понял, кто идёт. Шон прошёл мимо, щёлкнул замок его кабинета, а затем громко закрылась дверь. Ник понимал, что ради приличия нужно выждать какое-то время, чтобы не ставить человека в ступор, но терпения не хватало. Повезло, что Хэнк до сих пор не пришёл и не было необходимости оправдываться и придумывать причину, по которой он один должен заглянуть к капитану. Ник сорвался с места и торопливо подошёл к двери. Он не мешкал, а сразу же зашёл, без стука и предупреждения. Взгляд Шона резко отвлёкся от бежевого пальто, которое вешал на крючок. Глаза, казалось, чуть округлились. Он явно не ожидал такого внезапного визита. А может быть, его смутил внешний вид Ника, как минимум его очень заметная нервозность. — В чём дело? — Шон почти незаметно нахмурился, уважительно повернулся лицом к Нику и уставился на него с очевидным вниманием. Не было времени для вежливостей. Не было времени на это притворство, на весь этот идиотский спектакль. Сохранять рабочую этику необходимо, о чём сотни раз упоминал сам Шон, но теперь для Ника это стало очень сложно. — Нужно поговорить. Это серьёзно. Голос Ника внезапно ему самому показался непривычно севшим, выдавая его беспокойство с головой. Бёркхардт слегка потрясывал ногой и периодически поджимал пальцы. Внутри боролись два чувства. Одно из них призывало устроить тайную вакханалию по поводу обретённой свободы, которая, вероятнее всего, является мнимой. Другое велело быть проще и глупее — броситься Шону на шею и поделиться новостью. И то, и другое пугало Ника. На лицо Шона упала блёклая тень. Он на пару секунд сжал левую ладонь в кулак — признак волнения, причём в плохом смысле. Ник уже запомнил его привычки и умел их считывать. — Я так понимаю, это не насчёт работы? — спросил Шон, после чего увеличил расстояние между ними и стал раскладывать бумаги на столе. Он боялся слова «серьёзно». Ник давно это подметил, поэтому старался реже обозначать ситуацию таким образом, но теперь никакое другое слово не подошло бы. — Мне нужно сказать тебе о Джульетте, — произнёс Ник и распрямился, стараясь выглядеть чуть более уверенно и не выдавать своего беспокойства. Он чувствовал себя так, будто преподносит тайный подарок на рождество. Подарок, который должен понравиться адресату. Шон замер. Всего на несколько секунд, но Ник это заметил и совсем не обрадовался. Затем капитан поднял на него взгляд своих ледяных, зеркальных глаз и чуть кивнул, делая серьёзный, официальный взгляд. — О личном говорим только дома. — Но это важно! — звучно возмутился Ник. Он не поднимал шум, просто наделил каждое слово логическим ударением. Шон уставился на бумаги на столе. Несколько раз он коротко поднял взгляд, будто давая понять, что ждёт исчезновения Ника. Однако тот не сдавался, поэтому Ренард наконец посмотрел на него достаточно пристально. — У меня сейчас много работы. Тон его голоса звучал так, как положено руководителям — чётко, серьёзно, не позволяя возражений. Шон снова опустил голову и стал перекладывать листы из стороны в сторону, делая крайне заинтересованный и даже немного суровый взгляд. Ник проследил на каждым его действием, после чего фыркнул и закатил глаза. Он сделал шаг вперёд, встал в упор к столу, который теперь был единственным, что сохраняло границы между ним и Шоном. Ник поднял один из листов и практически ткнул им в лицо капитану, который оказался вынужден посмотреть. Затем Ник бросил этот лист обратно на стол и одарил Шона озлобленной улыбкой: — Это отчёты за понедельник. Сегодня уже среда. И ты, насколько я знаю, не страдаешь прокрастинацией. Конечно же, Шон давно это всё проверил. Именно поэтому в его взгляде на секунду сверкнула тревога, но он довольно быстро вернул себе прежнее выражение лица. А после внезапно его губы тронула призрачная нервная улыбка. — Мы обязательно поговорим. Но не сейчас. — Тебе трудно выделить несколько минут? — Ник возмущённо округлил глаза. — Мне просто нужно сказать, что… Шон поспешил его перебить. Он указал пальцем в сторону двери и чётко произнёс: — Свободен. Ник пару секунд простоял без единого движения, но затем недовольно закатил глаза и вышел. Да, пожалуй, у них будет время на этот разговор.

***

Я устал пытаться до тебя достучаться. Через час приезжай ко мне, это срочный разговор. До того, как Ник отправил это сообщение, он успел написать ещё с десяток гневных смс. Ни одно из них не получило ответа. Он был уверен, что Шон их прочитал и теперь благополучно игнорирует. Избегает? Вероятно. За всё это время Ник никогда настолько сильно не настаивал на личном разговоре, и, видимо, Шона это сильно напрягало. Это правда. Очень сильно. Шон взял телефон в руки после очередного гудка и прочёл сообщение. Ничего нового. Весь день Ник различными способами донимал его, пытаясь вывести на какой-то определённо серьёзный и вряд ли приятный разговор. С чего это вдруг? Хочет расторгнуть призрачный «договор», который они заключили между собой? Сомнительно, если бы он этого хотел, то подавал бы знаки ещё раньше. Но в любом случае Шона совершенно не радовало происходящее. Он игнорировал сообщения до последнего, будто бы лелеял надежду, что Ник успокоится и оставит всё как есть. Вечер близился к ночи, Адалинда выпила бокал вина и уже лежала в постели, листая глянцевый журнал. В её внешнем виде было элегантно абсолютно всё — от кончиков пальцев стройных ног до самой белокурой макушки. Да даже этот чёртов журнал в её руках превращался в тонкое искусство. Любой мужчина оказывался в плену её красоты даже без её ведьминского вмешательства. Но не Шон. Он видел, что она красива. Видел, что привлекательна и умна. Сама женственность в своих прекрасных нарядах и даже в сиреневом ночном халатике, который сейчас облегал её угловатое, модельное тело. Шон видел в ней невероятную красавицу, но это его не прельщало. Вот и теперь он, сидя на краю кровати, время от времени отрывал взгляд от телефона и направлял на Адалинду. Пару раз заметив это, она усмехнулась и, не отрывая глаз от журнала, дотянулась до Шона длинными пальцами и слегка ими поводила по его спине. Шон обернулся и выдавил глуповатую улыбку, после чего снова отвернулся. Тишина его съедала. Но разбавлять её разговорами с Адалиндой совершенно не хотелось. Да и она будто бы не горела желанием контактировать. Уничтожил эту тишину звонок в дверь. Не просто уничтожил, а разорвал на кусочки, затоптал, а потом ещё и поджог. Адалинда даже бровью не повела, в то время как Шон нервно вздрогнул. Понимая, что девушка явно не планировала отвлекаться от своего занятия, он тяжело поднялся и ушёл практически в другой конец квартиры. Нажав на видеодомофоне кнопку, включающую изображение, Шон увидел то, чего ожидал. Серая футболка, поверх которой надета джинсовка цвета хаки, и эти дурацкие старые джинсы. Не было смысла даже смотреть на лицо, но Ренард сделал это и тут же пожалел. Он понял, что теперь вряд ли получится сбежать от цепких зелёных глаз. Воровато оглянувшись, чтобы понять, не оказалась ли рядом Адалинда, Шон открыл дверь, но мгновенно выскользнул за неё и прикрыл. Так, на всякий случай. — Я писал тебе. Шон теперь уже сумел внимательнее осмотреть Ника. Тот выглядел всё ещё крайне обеспокоенным и растрёпанным. Его глаза бегали, не зная, за что зацепиться. В конце концов они всё-таки сосредоточились на лице Шона. И почему-то впервые за всё время это показалось плохим знаком. — Я видел, Ник, — негромко произнёс Шон примирительным тоном и коротко кивнул. Он не собирался ругаться, да и винить себя не планировал. По договору они двое не были ничем друг другу обязаны. — И? Почему ты не приехал? — поинтересовался Ник крайне недовольным тоном и скрестил руки на груди, глядя на Шона снизу вверх с очевидным осуждением во взгляде. Теперь Ренард слегка призадумывался. Что он должен сказать? Не захотел? Испугался? Понадеялся, что получится замять эту ситуацию и не усложнять себе жизнь? Он не смог понять, как правильнее ответить, поэтому решил пойти самым простым путём — соврать. — Я не мог. — То есть?... — Ник тихо произнёс это то ли как вопрос, то ли как мысли вслух. Затем его взгляд сменился. Брови хмуро сошлись к переносице, а из груди вырвался тяжёлый вздох. Парень внезапно начал смотреть будто бы сквозь собеседника. — Ты не один, да? Вот почему он так смотрел. Словно пытался прожечь дыру в двери, находящейся позади Шона, чтобы выяснить, что там происходит. На мгновение Шону показалось, что этот взгляд в первую очередь прожигает его самого. И он кивнул, смиренно принимая этот огонь на себя. — Адалинда? — спросил Ник в ответ на немое подтверждение своего вопроса. Шон кивнул снова, но на этот раз более строго. Ему внезапно захотелось стать немым, чтобы возникла уважительная и неизменная возможность не отвечать на вопросы Ника. Интуиция подсказывала ему, что сейчас непременно что-то пойдёт не так. Он сохранял серьёзное и спокойное выражение лица, но злосчастная левая ладонь на несколько секунд сжалась в кулак. — Ты хочешь порвать со мной? — неожиданно выпалил Ник, слегка заикнувшись на последнем слове. Он заметно сжал челюсть. Настолько сильно, что, кажется, было слышно, как скрипнули друг о друга зубы. Шон удивлённо округлил глаза, а затем нахмурился. С чего вдруг Ник задаёт такие вопросы? К этому не было никаких предпосылок, они за последнее время почти ни разу не ссорились, сам Ренард относился к нему так же, как и раньше. Всё было как всегда. — Нет, я не хочу этого, — даже с некоторым возмущением ответил Шон, после чего практически нежно протянул руку, чтобы коснуться щеки собеседника. — Ник, мы же… Бёркхардт резко, опасливо оттолкнул его руку, не дав договорить. Шон опешил и даже отступил на полшага назад. Такое происходило впервые за всё время их своеобразных «отношений», если это вообще можно так назвать. Он по-прежнему ценил Ника и не планировал что-то менять. Сам Ник уставился прямо в глаза капитана каким-то странным взглядом. Всё смотрел и смотрел, явно сгорая от желания что-то сказать, но медлил. Странно, утром в кабинете Шона он с гораздо большим рвением хотел ему сообщить нечто определённо важное. — Я бросил Джульетту, — негромко произнёс Ник, продолжая смотреть в глаза. Возникало ощущение, что он и сам не до конца верил в сказанное. — Что? — даже не сказал, а практически заикнулся Шон. Ему показалось, что он на несколько секунд забыл как дышать. — Я бросил её! — с истеричной ноткой в голосе прикрикнул Ник и, кажется, сам себя испугался. — Ты слышишь? Бросил! Шон услышал, конечно, но уже пожалел об этом. Он ненадолго прикрыл глаза в надежде на то, что когда откроет их, всё окажется просто тревожным сном. Не помогло. По спине пробежалось неприятное покалывание. — Зачем? — с искренним непониманием спросил он, растерянно уставившись на Ника. — Чтобы быть с тобой, кретин, — резко ответил тот с таким видом, будто обороняется от чего-то. — Я бросил человека, с которым прожил уже немало лет. Ради тебя. — Но я об этом не просил… — в замешательстве тихо проговорил Шон. Он действительно не мог понять, с чего вдруг Ник решил, что нужно это сделать? Чего ради? Они не планировали такого. По крайней мере, Шон точно не планировал. Ник резко вскинул брови в ужасном возмущении. Его взгляд был полон колкого, сухого негодования. — Что, прости? — прошипел Бёркхардт, приблизившись к Шону почти на шаг. Тот едва сдержался, чтобы не отступить. Его, слово пойманную бабочку с красивыми крылышками, пригвоздил к месту огонёк, тлеющий в этом самом взгляде Ника. — Меня всё абсолютно устраивало, — пояснил Шон, всё ещё теряясь в догадках о том, какого чёрта сейчас происходит. Он с совершенно искренним непониманием продолжал: — Ты был счастлив с Джульеттой, я с Адалиндой… — А мы были счастливы друг с другом? — тлеющий огонёк стал быстро разгораться, Ник всё больше становился похожим на загнанного в угол зверька, который продолжает агрессивно защищаться. — Несмотря на то, что всё время скрывались? — Да, — Шон пожал плечами, а затем нервно вздохнул, увидев, как Ника начинает пробирать мелкая, но очень заметная злая дрожь. — По крайней мере я был. А ты ни разу об этом не говорил. Шон даже не знал, что чувствовать в такой ситуации. Удивление, непонимание — это очевидно, но что ещё? Как воспринимать такое? Это же попросту абсурд. От всего этого у Шона появился гул в голове, и он почувствовал огромное желание выпить таблетку и уснуть. Желательно дня на три, чтобы Ник успел остынуть и оставить в покое ситуацию. — Мы обсуждали это… — кажется, даже сам Ник растерялся, но ненадолго. Через пару секунд он снова стал выглядеть так, будто вот-вот зарычит. Раннее утро. Ни свет ни заря Ник высвистал Шона из дома, чтобы успеть позавтракать вместе в каком-то простеньком кафе, где их вряд ли узнают. А даже если так, то есть оправдание: два сослуживца просто решили пораньше встреться, чтобы обсудить какое-то дело. Какие могут быть претензии? — Ты знаешь, это всё немного странно… — задумчиво произнёс Ник, разглядывая свой блинчик с клубникой. Давно он не ел чего-то настолько сладкого. Шон сделал глоток кофе и слегка скривился. Он давно не пил чего-то настолько горького. — Ты о чём? Ренард оторвался от слишком крепкого напитка и, чуть склонив голову на бок, взглянул на собеседника. Губы Шона тронула игривая улыбка, которую мало кто видел. Возможно, другие даже и представить себе не могли, что у него бывает такое выражение лица. Ник не выдержал и усмехнулся, а затем закатил глаза, притворно осуждая манеры собеседника. Всё это казалось непонятным и даже глупым. Но Бёркхардт ничуть не был против, ему ужасно не хватало чего-то простого и непринуждённого. Жизнь катилась чёрт знает куда, особенно отношения с Джульеттой. Хотелось забывать об этом хоть ненадолго. — У нас обоих есть девушки. И мы оба… любим их? — немного неуверенно пояснил свои слова Ник. — Ты ведь любишь Адалинду? — Да? Я не знаю, Ник, — ответил Шон, слегка разведя руками. — А ты любишь Джульетту? — Я… тоже не знаю, — задумчиво пробормотал детектив. — Любил однозначно, но сейчас не понимаю. — Так в чём именно дело? — поинтересовался Шон, вопросительно выгнув брови. Он пытался понять, к чему ведёт Ник. — Мы изменяем им, — ответил тот, понизив голос почти до шёпота, чтобы не дай бог ни один звук не добрался до чужого слуха. Хотя в кафе было практически пусто, но, как известно, даже у стен есть уши. Шон замялся и, будто что-то рассчитывая, посмотрел куда-то вверх. В его взгляде читался мыслительный процесс, который, судя по всему, не нравился и ему самому. — Ну, я бы так не сказал, — наконец произнёс он уклончиво. Ник нахмурился, а затем хитро улыбнулся: — То есть вчера в твоей кровати мы совсем им не изменяли? Шон на удивление мягко взглянул на него. Капитан всегда действовал спокойно и вёл себя так же, избегая лишних споров или конфликтов. Ему и самому явно хотелось чего-то простого, чего-то без проблем. — Тебя это не устраивает? — спросил он без даже самой малой толики претензии в голосе. Это действительно работало. Ник под влиянием Ренарда тоже не приветствовал ругани. Без лишних ярких эмоций он лишь поджал губы, кивнул и слегка неуверенно ответил: — Устраивает. Просто скрываться не слишком приятно. — Ты Гримм, а я ведьмак — нам не привыкать скрываться, — усмехнулся Шон, будто бы не видя в этом никакой проблемы. А если и видел, то это было невозможно заметить и прочитать в его спокойном, примиряющем взгляде. Ник пожал плечами, молчаливо соглашаясь. Разговор не продолжился — звонящий телефон взывал к возвращению на работу. — Да, обсуждали, — согласился Шон и резковато указал на Ника пальцем. — И ты не предлагал, чтобы мы оба порвали с девушками. — А теперь? — перевозбуждённо распахнув глаза, с удивительно яркой надеждой в голосе спросил Ник и шагнул к собеседнику, существенно сокращая расстояние между ними. — Теперь, когда я порвал с Джульеттой, ты бросишь Адалинду? — Но мне это не нужно, — нахмурившись, ответил Шон. Он вообще не планировал такого поворота событий. Ник даже не удосужился посоветоваться и просто поставил перед фактом. Это начало раздражать, сохранять спокойствие становилось сложнее. — Ты любишь её? — голос Ника дрожал то ли от злости, то ли от разочарования. Он смотрел, смотрел слишком пристально, практически причиняя боль своим взглядом. Шон чувствовал, что он на грани, что эта боль разжигает в нём если не злость, то отвратительно раздражение. — Я… — замялся он и прикрыл глаза, стараясь абстрагироваться и не поддаться эмоциям. — Ник, сейчас не до этого. Я должен вернуться. Шон развернулся и попытался открыть дверь, чтобы зайти в квартиру и оборвать этот разговор. Это был бы самый лучший исход, но Ник грубо схватил его за запястье, не позволив дотянуться до ручки двери, и резко потянул к себе. — Ответь! — практически рыкнул он. Шон от неожиданности проглотил все ругательные слова, которые мог бы произнести, но быстро собрался с мыслями и зажал Нику рот ладонью. — Не кричи так громко, — сквозь зубы прошипел Ренард. Терпение заканчивалось всё быстрее. — Она может услышать. Ник сразу же убрал его руку от своего лица и ехидно улыбнулся. Столько яда в его взгляде Шон видел лишь на допросах, да и яд этот тогда был предназначен для подозреваемого, а не для капитана. — Что, твоя любимая не любит гостей? — Давай не сейчас, Ник, — нервно и почти умоляюще шептал Шон. — Правда? — с вызовом округлив глаза и выгнув брови произнёс Бёркхардт и, схватившись руками за ворот рубашки капитана, дёрнул его на себя. От неожиданности тот поддался, что позволило Нику заставить его нагнуться для компенсации разницы в росте. А затем всё случилось резко и грубо — Ник поцеловал его, изо всех сил впиваясь губами. Шон на несколько секунд забыл как дышать. Обычно подобные поцелуи случались между ними совсем в другой обстановке, и уж точно не у квартиры, прямо за дверью которой находится Адалинда. Шон, испугавшись, что поддастся чувствам и вовлечётся в это, быстро оттолкнул Ника. Оба тяжело дышали. Ренард видел гневный, пошлый румянец, проступивший на щеках детектива. Его грудь под футболкой медленно вздымалась, вздохи звучали слишком шумно. И в другой ситуации, в другом месте и при других обстоятельствах Шон бы не сдержался и набросился на этого зеленоглазого суккуба. Но пришлось тряхнуть головой, отгоняя наваждение, и жёстко ответить на весь этот бред: — Уходи, Ник. Я не хочу сейчас сцен. Поговорим позже. Его голос звучал как никогда твёрдо, приобретая командный тон, знакомый всем, кто знает его по работе. Ник замер, его будто пригвоздили к полу. Казалось, он вот-вот взорвётся от немого негодования. Шон, воспользовавшись этой заминкой, развернулся и проскользнул в дверь так же тихо, как выходил, оставив Ника снаружи. К счастью, тот не принялся стучать или звонить снова, кричать что-то и продолжать возмущаться. Шон опёрся спиной о стену и замер, вслушиваясь в тишину, которая внезапно показалась пугающей. Что сейчас сделает Ник? Будет долго стоять? Уйдёт? Поедет домой и напьётся? Впрочем, с чего это должно волновать Ренарда? Он вздохнул и благополучно изобразил спокойствие. К счастью, это стоило ему не слишком больших усилий. По долгу службы он был вынужден научиться подобному притворству. — Что случилось? — притворно поинтересовалась Адалинда. Она сладко улыбнулась, но, как всегда, эта сладость была с неприятной горчинкой. — Просто мои подчинённые — придурки, — вздохнул Шон. Сняв рубашку и брюки, он педантично сложил их, размеренным шагом подошёл к шкафу, достал пижаму и лёг в кровать рядом с очаровательной девушкой.