Мой Самурай

Дом пропитался запахом меди и жжёного озона — остаточным следом магии Самурая. Наемники были живы, но их искалеченные тела вызывали у обычного человека тошноту. Эндрю не был обычным человеком. Он хладнокровно вызвал «службу очистки» — людей, которые за определенную плату и благодаря связям в теневом мире, оставшемся от Ричарда Спира, могли заставить проблемы исчезнуть. Когда «уборщики» закончили работу, Эндрю запер дверь и повернулся к Нилу. Нил сидел на полу в коридоре, прислонившись спиной к стене. Его руки, всё еще испачканные в крови, мелко дрожали. Он не смотрел на Эндрю. Его взгляд был прикован к пустому месту, где минуту назад лежал человек, которого он едва не убил. — Встань, — приказал Эндрю. Голос был ровным, без тени страха или отвращения. Нил попытался подняться, но его ноги подогнулись. Сущность Самурая, выплеснутая в таком объеме, оставила его физически истощенным. Эндрю сделал шаг вперед и подхватил его под локоть. — Я... я подвел вас, — прошептал Нил. — Мой контроль... он исчез. Я стал зверем. Рико был прав. Я дефектный клинок. Эндрю не ответил. Он молча довел Нила до ванной комнаты, толкнул дверь и включил воду. Пар мгновенно наполнил помещение. — Раздевайся, — скомандовал Эндрю. Нил замер. Его пальцы, неслушные и онемевшие, безуспешно возились с завязками и пуговицами. Он выглядел как сломанная кукла. Эндрю, раздраженно выдохнув, оттолкнул его руки и начал сам расстегивать его одежду. Его движения были быстрыми и точными. Когда Нил остался в чем мать родила, Эндрю увидел то, что скрывалось под слоями ткани. Тело Самурая было картой боли. Старые шрамы от плетей, ожоги, вырезанные на коже символы клана Морияма — клейма собственности. — Он это сделал? — Эндрю коснулся шрама в виде цифры на его плече. — Это цена за ошибки, — ответил Нил, его голос звучал безжизненно. Эндрю затолкнул его под струю воды. Он взял мочалку и начал смывать кровь с кожи Нила. Это не было актом милосердия в обычном понимании. Это было восстановление ценного ресурса. Но то, как Эндрю обходил свежие синяки, выдавало его истинные чувства. Через полчаса Нил, завернутый в чистый халат, сидел на кровати Эндрю. Его волосы были влажными, а взгляд — чуть более осмысленным. Эндрю протянул ему стакан воды и сел в кресло напротив, закуривая сигарету. — А теперь слушай меня внимательно, Нил, — начал Эндрю, выпуская дым. — Ты всё время талдычишь про «безупречность» и «бесполезность». Ты думаешь, что если ты сломаешь кому-то шею не по уставу, я выброшу тебя, как это сделал Морияма. Нил поднял на него глаза. В них всё еще плескался страх. — Это то, для чего я был создан, Эндрю. — Ложь, — отрезал Эндрю. — Ты не был «создан». Ты был призван. Магия находит то, что уже есть внутри. Ты Самурай, потому что в тебе живет эта дикая потребность защищать. Но ты — не клинок. Клинку не больно. Клинку не снятся кошмары. Клинку наплевать, кого он режет. Эндрю подался вперед, сокращая дистанцию до минимума. — Я не Рико. Мне не нужна идеальная машина. Машины скучны. Мне нужен ты. Твои ошибки, твоя ярость, твои шрамы. Если ты выходишь из-под контроля — это моя работа, как твоего хозяина, вернуть тебя. Но я не хочу, чтобы ты служил мне из страха быть выброшенным. — А из чего тогда? — Нил искренне не понимал. — Из выбора, — Эндрю ткнул пальцем ему в грудь, туда, где бешено колотилось сердце. — Ты больше не Самурай Лорда Миньярда. Ты Нил. И если ты остаешься в этой комнате, ты остаешься как мой партнер. Равный мне. У тебя есть право сказать «нет». Даже мне. Нил задохнулся. Сама концепция того, что Призванный может сказать «нет» своему Лорду, была ересью. — Ты... ты предлагаешь мне свободу? — Я предлагаю тебе равноправие, — поправил Эндрю. — Я хочу, чтобы ты защищал меня не потому, что это твоя «суть», а потому, что ты так решил. И я готов сделать то же самое для тебя. Нил долго молчал, переваривая услышанное. Весь его мир, построенный на строгой иерархии боли и подчинения, рушился под тяжестью слов Эндрю. Позволить себе быть на равных с Господином было для него чем-то неестественным. — Я готов умереть за тебя, — повторил Нил старую фразу, но теперь она звучала иначе. Не как клятва слуги, а как признание. — Я знаю, — вздохнул Эндрю. — Но я хочу, чтобы ты был готов жить. Со мной. В этом доме. С этой семьей. Даже если завтра придет весь клан Морияма, ты не будешь сражаться за «Лорда». Ты будешь сражаться за свой дом. За нас. Нил медленно протянул руку и коснулся ладони Эндрю. В этот раз он не ждал разрешения. Это был жест доверия, попытка нащупать опору. Эндрю переплел свои пальцы с его. — Ты готов попробовать? — спросил Эндрю. — Да, — Нил впервые за вечер слабо улыбнулся. — Да, Эндрю. В этот момент между ними произошел окончательный сдвиг который значил слишком много. Граница была стерта. Теперь они были не господином и слугой, а двумя изломанными душами, которые нашли друг друга в темн оте и решили больше не отпускать.