Библиотекарь

      — Почему? — Оптроникс оглянулся на Гринлайта с удивительно смущенным выражением лица. — Мы, ну…       По лицам полицейских было очевидно, что они с трудом сдерживают понимающие усмешки.       — Мы хотели остаться одни! — резко сказал Гринлайт, надеясь, что дрожь в его голосе звучит, как возмущение, а не страх. — Никсе… Никсе, прости! Я знал, что этот шлак захочет мне отомстить… я хотел тебе сказать, чтоб ты с ним не связывался… — имя ненавистного врага подействовало на него, как хорошая доза Праха Каона, план действий составился мгновенно, и он мысленно горячо возблагодарил Юникрона за несколько просмотренных «розовых» холо, благодаря которым модель рыдающего младшего, преследуемого злобным бывшим партнером, была ему более-менее знакома. — Я не думал, что он до такого дойдет… если б ты это выпил… — он всхлипнул, осел на кровать.       — Шлак, — пробормотал сокурсник, потирая рукой затылок. — Из-за этого, серьезно? Он что, заглюченный? Бедняга Глитч…       — Так, — мягко, но уверенно остановил его полицейский. — А вот с этого места поподробнее. Не волнуйтесь, никого пока ни в чём не обвиняют. Расскажите подробнее, у вас был конфликт с господином Топлайном?       — Был!       И набрав побольше воздуха, Гринлайт пустился в путанную плаксивую жалобу о том, как в спаркариуме ему житья не было от этого мерзавца.       — Воспитатели говорили, что он так выказывает мне симпатию! — и правда, такое было. — Но мне не нравилось, когда портили мои вещи, мне он сам совсем не нравился! Но он и слушать ничего не хотел!       Если кому-то придёт в голову проверить, кураторы несомненно повторят хорошо известную, абсолютно беспомощную отговорку: «Спарки играют, понимаете, не знают, как проявить чувства. Это так, шалости.»       Гринлайт прекрасно знал, что врать нельзя, но можно сместить акценты, добавить побольше эмоций, разбудив поутихшую было злость и обиду. Юридически они перестали быть спарками меньше декады назад, но многие «взрослые» по-прежнему считают их глупой мелочью, которой простительны мелкие огрехи. Слёзы и жалобы, например.       И это можно использовать — известно, что старшие часто считают младших слишком глупыми, чтобы врать. Даже полицейские, которым по сути положено быть недоверчивыми. И есть шанс, что они… нет, не отстанут, конечно — но переместят Оптроникса из категории возможных соучастников в категорию свидетеля или жертвы…       Один его знакомый — бесклассовый — уже давал такой совет. Мол, если заметут — делай вид, что ничего не понимаешь, жалуйся и рыдай, тогда есть шанс, что сочтут жертвой, дадут по шее и выкинут. Полиция не любит тех, кто слишком уж уверен в себе и своих правах, лить слезы и просить помощи надежнее, чем требовать ордер, расследование и адвоката. Тем более, что они серебряный класс — для них нет особых привилегий, и даже если бы Гринлайт был кристально уверен в своей и своего друга невиновности…       Лучше заранее постараться, чтоб мыслей о виновности не возникло. Да, они — просто влюбленная парочка, ставшая целью ревнивого шлака, и Оптроникс сам мог бы оказаться на месте Рэдглитча — кстати, как он? — если б додумался выпить из предложенного бокала.       Сокурсник поддерживал — мол, да, так все и было, просто запах не понравился, слишком резкий какой-то был, но не выкидывать же? Вот и отдал первому, с кем в толпе столкнулся…       Полицейские слушали, переглядываясь, кивали, один из них все сильнее мрачнел — похоже, что историй таких у него за плечами было не счесть и они не вызывали у него ничего, кроме отвращения. Задавали вопросы — к счастью, не о том, чего Гринлайт боялся больше всего. Расспрашивали о Топлайне, о его друзьях; отдельно уточнили о Брайдстаре — и Гринлайт подтвердил, да, лично слышал, как тот хвастался родней в Восе — мол, чуть ли не к самому Владыке Ветров приближенные…       У младшего из офицеров в руке сработал коммуникатор, и тот сверился с ним за спинами товарищей. И что-то такое мелькнуло у него на лице, что Гринлайт понял — пронесло.       Он ещё не до конца был уверен, ещё не осмеливался верить, но уже…       — Командир, посмотрите. Отчёт группы Стилхэда…       Взглянув на экран, старший скривил губы, как будто сдерживая ругательства и изобразив лицом почти иллюстрацию к мему: «Как же достал меня весь этот шлак!»       Спустя пару кликов полицейский тяжело вздохнул и развернулся к ним, вновь спокойный и доброжелательный. Разве что, мрачный.       — Так, — произнес он. — Господин Оптроникс, с вами и с вашим… другом всё понятно. В принципе, виновника мы уже нашли. Но вам все же придется пройти сканирование на остаточные следы наркотика. Это довольно опасное вещество, даже внешний контакт может привести к опасным последствиям…       — Конечно! — с энтузиазмом согласился сокурсник. — Прямо сейчас? Надо, наверное, поехать в клинику?       — Достаточно пройти к нашей машине на парковке, — улыбнулся полисбот. — Нам предоставили портативный сканер, прошу следовать за мной…       Сунув ноги в туфли, они вдвоем поспешили за полицейскими. В ярко освещенном коридоре толпился народ: сокурсники перешептывались, снимали на холо… где-то в отдалении слышались возмущенные вопли Брайдстара.       Путь до парковки они прошли, держась за руки, как настоящая пара. Внизу, у бело-синих полицейских машин, режущих темноту лучами белых прожекторов, тоже стояли меха — несколько сокурсников, несколько незнакомых — должно быть, из другого спаркариума… Оптроникс прошел мимо, не обращая внимания на камеры комов, и протянул ладони вперед. Двое младших полисботов уже установили на капоте нечто, похожее на объемный принтер — устройство негромко гудело, мигая синими огоньками-датчиками. Забегал-заскрипел сканирующий блок, ощупывая протянутые руки, качнулся на манипуляторе, поднимаясь к лицу… повертелся туда-сюда, и ничего не найдя, сложился с ровным гудением. Спокойно-синим светился в ночной темноте экран.       — Чисто, — прокомментировал полисбот.       Гринлайт мысленно выдохнул. Конечно, если Оптроникс только взял стакан с этой дрянью, уже разведенной и смешанной, то следов она не оставит. А вот если бы он готовил коктейль с «сюрпризом», невероятно летучая основа — так называемый темный энергон — прежде, чем раствориться в энджексе, «выдохнула» бы облако микрочастиц, способных остаться на живом металле на несколько ворнов.       — Хорошо, — вздохнул старший. — Проверьте свои показания, — он протянул Оптрониксу планшет, куда в реальном времени конвертировалась в текст запись с диктофона. — Подпишите и можете быть свободны.       — Да, конечно.       Однокурсник уверенно отыгрывал растерянность, пополам с облегчением. Да-да, страшные полицейские напугали вчерашних спарков. Ещё нужно, конечно, опасливое любопытство, поэтому Гринлайт осторожно подобрался ближе, и смущённо спросил:       — Скажите пожалуйста, а… что будет с Рэдглитчем? Его вылечат?       Разумеется, нет. Он прекрасно знал, что Кровь Праймаса въедается в протоформу, приводя к необратимым изменениям на весь оставшийся актив. Жертве можно помочь, облегчая состояние приемом дорогостоящих препаратов, но Рэдглитч не имел ни семьи, ни общины, способной об этом позаботиться. Это Брайдстар, имевший родственные связи в Алмазной касте Воса, или Топлайн, не хваставшийся, но явно связанный с известным торговым кланом из Праксуса, могли бы продолжать наслаждаться жизнью, всего лишь три-четыре раза в ворн проводя процедуру очищения. Для тех, кто был взят в спаркариум серебряного класса из Аяконского Колодца Искр благодаря результатам теста таких возможностей было не предусмотрено…       Но спарк, меньше декады как вышедший за ворота спаркариума, таких вещей знать не может. Так что, Гринлайт не удивился, когда полицейский покачал головой и уклончиво ответил, что врачи делают все возможное.       Оптроникс вернул планшет старшему офицеру, тот поблагодарил за сотрудничество, предупредив, что возможно, им понадобится ответить на вопросы еще раз — уже в более удобное время. Младшие полицейские сворачивали сканер, бурно возмущающегося Брайдстара заталкивали в соседнюю машину, где уже сидел Топлайн с невинно оскорбленным выражением на лице. Шлак. Гринлайт понадеялся, что успеет найти себе место до того, как оплавка отпустят…       Стоило им отойти от полиции, как их окружила толпа. Всем было очень интересно, что случилось и что у них спрашивали. После нескольких бриймов обоюдных расспросов картина сделалась ясна.       Вскоре после того, как они вчера покинули вечеринку, решив «уединиться», веселье приобрело еще более буйный размах. Рэдглитч взобрался на сцену и принялся танцевать, да так, что его забросали уни-карточками, а потом снял накидку, раскрыл броню и предложил всем присоединиться. Предлагать дважды не пришлось, вечеринка трансформировалась во всеобщий коннект, произошло несколько локальных драк, но постепенно все успокоились и либо разошлись, либо заснули там же, где были.       А наутро, где-то джоорам к десяти нового цикла, когда уже почти все проспались и вернулись в распределитель, кто-то заметил, что звезда вчерашнего вечера странно себя ведет.       Он был как будто… немного разбалансирован. Что не странно после вчерашнего. Соседи предположили, что он перебрал присадок и ещё не отошёл от смесей, залитых в себя в не пойми какой концентрации и порядке. Коктейли с вечеринки были лёгкими, но все же наркотиками — никто особо не удивился тому, что Рэдглитч путался в конечностях, шатался даже сидя, и явно плыл при попытке уточнить у него самочувствие. Тихонько смеялся и что-то напевал.       Да и шарки с ним, его бы, наверное, оставили в покое, потому что несмотря на странное поведение, поначалу однокурсник вел себя тихо — сидел себе в коридоре у стенки, где его посадили товарищи, и разговаривал сам с собой. А потом кому-то из соседей пришло в голову оттащить его в мойку, чтобы побыстрее привести в чувства. И Рэдглитч сорвался.       Тот, кто попытался поставить его на ноги, вылетел в окно спиной, вышвырнутый единым броском с невероятной силой — хорошо, что уровнем ниже был балконный кортик, для занятий разминкой. Пострадавший отделался парой вывихов, ушибленной спиной и порванной накидкой. Но Рэдглитч на этом не остановился.       Он начал буйствовать, кидаться на стены и нападать на всех, кто попадался ему на пути. И что-то в его голосе… на этом моменте ни Гринлайт, ни Оптроникс особо не поняли, но судя по всему, глотнувший Крови Праймаса однокурсник умудрялся так орать, что у остальных сбоили двигательные функции.       В общем жути нагнал столько, что кто-то решил вызвать полицию.       А заодно и медиков — они-то и заподозрили неладное, когда подстреленный шприцем с мощнейшим транквилизатором пациент только еще сильнее разошелся и пошел в атаку, оторвав пруток металлического ограждения, как будто это был кусок дешевой пластмассы. Конечно, нельзя было исключать психоз; но на фоне вечеринки с коктейлями весьма вероятно было воздействие какого-то мощного наркотика. Мало ли, что вчерашние спарки утверждают, что ничего такого не было, и максимум, что они пили — это энджекс с «радугой»? Буйного пациента приложили инфрапушкой, зафиксировали, немедленно взяли анализы и увезли… а еще полджоора спустя вновь приехала полиция — но уже не просто патрульная команда на легком флаере, а целых пять полноценных тяжелых машин с настоящими штурмовыми группами, с настоящими боевыми бластерами, с летучими дронами-«глазами», тут же разлетевшимися по всему зданию…       Как будто тут не дом-распределитель для спарков серебряного класса, а логово бандитов-нелегалов!       Гринлайт поймал удивленный взгляд Оптроникса и ответил ему таким же растерянным взглядом. Да… хорошо отдохнули — слов нет…       Под ногами крутились два курьера-доставщика, наконец-то пробившихся к адресатам сквозь полицейские глушилки. Почему-то от этого сделалось смешно.