"Мини-драбблы по люцадамам"

... В отеле стоял настоящий бедлам. Чарли с самого утра суетилась, развешивая сердечки, ленты и воздушные шары. Всё сияло красным и розовым, от скатертей до самого потолка. Даже угрюмый Аластор позволил повесить на его микрофон крошечный бантик, хотя в ответ на каждый взгляд лишь шире улыбался — так, что Адаму становилось не по себе. Адам сидел в углу гостиной, наблюдая за этим хаосом с видом человека, который уже миллион раз пожалел, что вообще вписался сюда. — Святой Валентин… — пробормотал он, держа кружку с кофе. — Серьёзно? В аду? — Именно! — радостно воскликнула Чарли, оборачиваясь к нему с охапкой розовых гирлянд. — Почему бы и нет? Любовь — это универсально, Адам! Даже здесь, даже для нас! — Любовь, — он скривился. — Слышал я это слово… Заканчивалось всё обычно мордобоем. — Ну, у тебя же был кто-то? — не унималась она, хитро щурясь. Адам отвёл взгляд. Воспоминания о прошлом — о тех днях, когда он оказался в руках Люцифера, были ещё слишком яркими. Сладкими и горькими одновременно. Тогда сад Эдема был ещё свят и невин. — Был… — глухо сказал он, делая вид, что сосредоточен на кружке. *** Обеденный зал отеля был превращён в розово-красный кошмар. На столе — коробки конфет, стопки открыток, блестящие сердечки и какие-то нелепые гирлянды. — Ну что, — Чарли засияла так, будто сейчас должна начаться настоящая сказка, — настало время самого главного! Мы все подготовили открытки и… будем дарить их друг другу! Адам едва не поперхнулся вином. — Что?! — Ооо, звучит мерзко приторно, — протянул Хаск, но всё равно достал измятую открытку и протянул её Нифти. — На, чтоб отстала. — Ой! Спасибо плохой мальчик — пискнула она, обнимая его так, что кот зашипел. Аластор, сияя как всегда, изящно протянул Чарли красный конверт с идеальной каллиграфией. — С Днём святого Валентина, дорогая принцесса! Любовь — прекрасный инструмент для манипуляций. Ах-ха-ха-ха! Чарли, хоть и не поняла подкола, всё равно взяла открытку с улыбкой. Затем повернулась к своей девушке. А Энджел, конечно же, вручал всем подряд валентинки, сопровождая их комментариями типа: «Ты горячий, звони мне» или «Я люблю тебя, но по-особенному… если ты платишь». Адам сидел, нахмурившись, наблюдая за этим карнавалом. И вот, когда до него дошла очередь, Чарли радостно протянула ему конвертик с блестками и сердечками: — Адам, с Днём святого Валентина! Ты для нас часть семьи! И тут что-то в нём сломалось. — …Чёрт, — тихо пробормотал он, встал и, не глядя на никого, вышел из зала. Тяжёлые двери скрипнули. Балкон встретил его прохладой ночного ада, огненные огни вдалеке мелькали, как пульсирующие звёзды. Адам облокотился на перила, зажмурился и шумно выдохнул. — Валентинки… «Я тебя люблю»… да пошло оно, — процедил он сквозь зубы. Адам в который раз затянулся сигаретой и шумно выдохнул дым в огненное небо ада. Балкон казался единственным местом, где можно было выжить без всей этой розовой приторности. Но стоило ему немного расслабиться — дверь за спиной скрипнула. — Почему же ты ушёл? — раздалось насмешливо-мягко. Адам поморщился. Конечно. Кто ещё. — Отебись, — буркнул он, не оборачиваясь. Люцифер неторопливо подошёл и облокотился о перила рядом, будто был здесь полноправным хозяином ситуации. Его улыбка сияла до тошноты, в глазах прыгали огоньки, словно ему и правда было весело. — Ты так и не научился наслаждаться праздниками, — заметил он с ленивым смешком. — Особенно такими идиотскими, — отрезал Адам. — «Любовь», «валентинки»… Тьфу, блевать тянет. Люцифер склонил голову набок, рассматривая его. — А может, ты просто боишься? Адам резко повернул к нему голову. — Чего? — Чувства, — с театральной паузой сказал Люци. — Тебя же всего передёргивает от одного «я тебя люблю». Забавно, знаешь ли. Адам хмыкнул и отвернулся обратно к огненным огням ада. — Нет ничего забавного. Люди всегда врали этим словом. — Люди, может, и врали, — легко согласился Люцифер. — Но я ведь не люди. Он на мгновение замолчал. Адам ожидал какой-нибудь очередной тупой шутки или укола… но вместо этого Люцифер вытащил из внутреннего кармана аккуратную открытку. Белая, с золотыми завитками, украшенная нарисованными яблоками. Он протянул её, почти серьёзно, почти нежно. — С Днём святого Валентина. Адам замер, уставившись на открытку. Растерянность обожгла изнутри, словно пламя. — Ты… издеваешься? — Совсем нет, — улыбка стала мягче. И прежде чем Адам успел что-то ответить, Люцифер наклонился ближе. Их губы встретились. На этот раз — без игры, без давления, просто мягко, осторожно. Когда они отстранились, в воздухе ещё витал вкус этого поцелуя. Люцифер тихо сказал: — Я тебя люблю.