"Мини-драбблы по люцадамам"

... В отеле царила ночь. Коридоры тонули в тишине, лишь свет редких ламп мерцал над дверями. Одна из них приоткрылась, пропустив внутрь высокую фигуру. Адам вошёл в комнату, и его встретил полумрак. Запах вина и лёгкий табачный дым висели в воздухе. В кресле, небрежно развалившись, сидел Люцифер. Нога закинута на ногу, в пальцах покачивался бокал, улыбка лениво подсвечивала черты лица. — О, Адам, какая неожиданность, — протянул он с насмешливым удовольствием. — Умолкни, — резко отозвался тот, закрыв за собой дверь. — И не делай вид, что это первый раз, уёбок. Люцифер тихо рассмеялся, облизнув губы. — Ах, да. Как же забыть? Наши маленькие… эпизоды взаимопомощи. Адам дёрнул плечом, но в груди кольнуло от того, что тот так легко произнёс эти слова. Всего несколько месяцев назад его вытащили из лап смерти, и в самый неподходящий момент — течка. Тогда всё вышло случайно. Но с тех пор это «случайно» повторялось. И каждый раз они ругались, а потом всё равно… — Не начинай, — прорычал Адам, но шагнул ближе. Люцифер улыбался, полуприкрыв глаза, и всё его расслабленное тело словно говорило: «Я ждал этого». Полумрак комнаты обволакивал их, когда Адам, наконец, закрыл за собой дверь. Люцифер всё так же сидел в кресле, расслабленно скручивая бокал пальцами, и наблюдал за ним с той же зловещей улыбкой, что раньше сводила Адама с ума. — Ну и ну, — протянул Люцифер, не поднимаясь. — Ты выглядишь… напряжённо. И это, между прочим, мило. — Милым может быть что угодно, блядь, — отрезал Адам, переступая через тень кресла и стараясь держать плечи прямо. — Но не твоя морда. — О, это больно… — Люцифер сделал вид, что сжал сердце. — Но я помню наш первый раз. Ах, всего несколько месяцев назад. Твою… «неожиданную необходимость», и как я тогда помог. Адам замер, сжав кулаки. Слова Люцифера звучали иронично, но нечто внутри дрогнуло. Он не хотел признавать, что эти воспоминания волновали его. — Не смей снова об этом говорить, — прохрипел он, пытаясь скрыть собственное напряжение. — Ох, но как же не говорить? — Люцифер откинулся в кресле, и его глаза сияли в полумраке. — Мы с тобой всегда так… полезны друг другу, правда? Даже когда ругаемся до хрипоты. Адам выдохнул, спиной коснувшись стены. Он пытался держаться, но тело уже помнило прежний опыт: знакомое притяжение, почти инстинктивное желание, которое нельзя игнорировать. — И всё равно, — пробормотал он, — я тебя ненавижу. — Ах, конечно, — Люцифер улыбнулся, медленно вставая с кресла. — Но твое тело этого не признаёт, верно? Адам зажмурился, стиснув зубы. Лицо Люцифера было слишком близко, слишком вызывающе. Каждое движение, каждое слово подталкивало к тому, что нельзя было игнорировать. — А? — его голос дрогнул, несмотря на усилия. — Мы оба знаем правила этой игры, — прошептал Люцифер, проводя пальцем по щеке Адама, почти нежно. — Я помогаю тебе — ты помогаешь мне. И всё это… взаимопомощь. И когда он наклонился ещё ближе, их губы встретились. Это был не жаркий порыв или игра — а тихое, почти инстинктивное соединение, где смешались раздражение, привычка и желание, которое они давно знали, но никогда не признавали вслух. Люцифер, не теряя ни секунды, потянул его к кровати, не разрывая поцелуя. Горячее дыхание переплелось, Адам лишь успел выдохнуть что-то грубое, но уже в следующее мгновение оказался прижат к мягким подушкам. Смех Люцифера проскользнул между их губ, когда он начал неторопливо раздевать его, каждое движение нарочито тянущееся, будто он хотел, чтобы Адам ощутил каждую секунду этого. Запах сладких яблок витал в воздухе — терпкий, сводящий с ума, и Адам уже не мог понять, откуда он исходит: от самого себя или от того жара, что поднимался внутри него. — Ты и правда думаешь, что сможешь меня остановить? — шепнул Люцифер, скользнув ладонью по его телу, оставляя за собой огненный след. Он растягивал его терпеливо, с таким мучительным наслаждением, что Адам хотел то ли выругаться, то ли закричать. Каждое прикосновение было смесью пытки и удовольствия, доводящей до дрожи. И только когда напряжение стало невыносимым, Люцифер позволил себе больше. Смазав член, он склонился к уху Адама, выдохнув: — А теперь... держись. И вошёл — медленно, сдержанно, но так, что Адам не удержался от громкого выдоха, стиснув простыни пальцами. --- Люцифер и правда не терял времени зря — стоило Адаму оказаться на кровати, как всё понеслось с такой скоростью, что у того не осталось ни единого шанса вывернуться. Мир плыл, дыхание сбивалось, мысли путались, но тело отзывалось слишком живо. И вот теперь — Адам уже стоял на коленях, упершись ладонями в постель, а Люцифер позади двигался в безумном ритме, не оставляя ему ни секунды покоя. Каждое движение было наглым, безжалостным, будто Люцифер намеренно выжимал из него всё. Пальцы демона крепко вцепились в его бёдра, время от времени соскальзывая выше — по талии, по спине. Адам стиснул зубы, пытаясь хоть как-то удержать голос, но стоило Люциферу ускориться, как с губ всё равно срывался сдавленный стон, мгновенно заглушаемый подушкой, в которую демон безжалостно вдавливал его голову. — Адам, — протянул он с ядовитым удовольствием, наклоняясь ближе к уху. — Посмотри на себя… (ухмылка чувствовалась даже в голосе) первый человек, командир, герой… и где же ты сейчас? Подо мной, дрожишь, задыхаешься… Он издевательски провёл пальцами по его спине, наклонился ещё ниже, почти касаясь губами кожи. — Признайся, тебе ведь нравится. Даже если твой поганый язык никогда этого не скажет. Адам вздрогнул, пытаясь что-то буркнуть в ответ, но слова утонули в коротком крике, когда Люцифер вдруг изменил ритм, толкнув его сильнее. Демон рассмеялся — низко, довольным звериным смешком. — Вот и всё, ангелок… сопротивляйся сколько угодно, — прошипел он. — Но ты уже мой. Люцифер двигался всё быстрее, каждый толчок отдавался жаром по всему телу Адама. Он наклонился ниже, прижимая его сильнее к подушке, и тихо рассмеялся, чувствуя, как тот дрожит. — Адам… — голос звучал с противным удовольствием. — Ты даже не представляешь, насколько прекрасен сейчас. Вся эта злость, вся твоя гордость — исчезла. И всё только от моего члена. Адам зажмурился, чувствуя, как жар приливает к лицу. Хорошо, что Люцифер не видел его глаз — он уткнулся лицом в подушку, пряча смущение. Но это не спасло: каждое движение демона лишь сильнее выдавал его. Люцифер будто чувствовал всё. Усмехнувшись, он замедлил ритм, дразняще, мучительно. Его ладони скользнули по спине Адама, чуть сильнее вдавливая его в матрас. — Скажи… тебе нравится, когда я мягок с тобой?.. — шёпот с ядом и сладостью одновременно. В тот же миг он резко толкнулся глубже, сильнее. С губ Адама вырвался сдавленный, рваный стон, такой громкий, что даже подушка не смогла его заглушить. — …или грубее? — прошипел Люцифер прямо в его ухо, снова ускоряясь. Адам попытался что-то ответить — то ли «заткнись», то ли «отвали». Но каждый звук ломался, превращаясь в протяжные стоны. Он ненавидел это, ненавидел то, что тело предавало его, но остановить себя уже не мог. Люцифер смеялся — низко, хрипло, будто наслаждаясь каждой секундой. Его движения были такими точными, что Адам терял контроль над дыханием, над голосом, над собой. И только одно было ясно: Люцифер получал удовольствие не только от процесса, но и от того, как ломал его, как заставлял срываться и звучать именно так. — Вот так, — выдохнул демон, прижимая его крепче. — Слушай себя… это твоя правда, Адам. --- Люцифер вдруг резко выдернул его из привычного положения, заставив перевернуться. Теперь Адам лежал на спине, грудь тяжело вздымалась, а ноги, раздвинутые и удерживаемые сильными руками демона, делали его совершенно беззащитным. Люци устроился между ними, глядя прямо в лицо, и вошёл снова — уверенно, глубоко, так что с губ Адама сорвался сдавленный крик. — Вот так, — выдохнул Люцифер, в упоении наблюдая, как на лице человека проскальзывают эмоции. — Теперь не спрячешься. Адам вцепился пальцами в простыню, но взгляд его всё равно пересёкся с кровавыми глазами демона. От этого по коже прошла дрожь — выдерживать такой пристальный, прожигающий взгляд было невозможно. Слишком обнажённо, слишком откровенно. Он резко прикрыл лицо рукой, словно отгораживаясь. Щёки горели, дыхание сбивалось, а каждый толчок заставлял тело отзываться всё сильнее, громче. Стоны вырывались, несмотря на усилия удержать их внутри. Люцифер рассмеялся, не останавливаясь. Его темп был идеален — быстрый, настойчивый, безжалостный. — Ах, Адам, — протянул он с издёвкой, — даже руки не спасут тебя. Я всё равно слышу каждый твой звук. Каждый вздох. Каждый стон — мой. Он наклонился ближе, поймав его запястье, и потянул руку вниз, обнажая лицо. — Смотри на меня, — тихо, но твёрдо приказал Люцифер. — Хочу видеть, как ты теряешь себя. И толкнулся сильнее, так, что Адам закусил губу, но звук всё равно сорвался — громкий, предательский. Люцифер довольно улыбнулся. — Вот он ты, настоящий, — прошептал он. — И всё это — только моё. Адам отвёл взгляд в сторону, резко повернув голову, будто одно это движение могло защитить его от прожигающего, навязчивого взгляда Люцифера. Но красные глаза демона будто следовали за каждым его дыханием, за каждым движением. Он чувствовал их на себе, даже если не смотрел. — Всё ещё прячешься, птенчик? — издевательски протянул Люцифер, не замедляясь ни на секунду. — Думаешь, если отвернёшься, я отпущу? Каждый толчок отдавался в теле Адама, лишая его возможности сосредоточиться, лишая даже воздуха. Но он упрямо молчал, стараясь не смотреть. Люцифер прищурился, и в его улыбке промелькнула тень раздражения. Игра быстро наскучила. Он наклонился вперёд, поймал Адама за подбородок и резко повернул голову обратно к себе. — Довольно, — прошипел он, и прежде чем человек успел что-то ответить, губы Люцифера накрыли его. Поцелуй был жёстким, требовательным, но с оттенком странной нежности, от которой Адаму стало ещё труднее дышать. Он застонал прямо в его губы, ощущая, как тело предаёт его снова и снова. Пальцы бессильно сжались в простыне, но ответить отказался не смог — Люцифер не оставил выбора, врываясь глубже и заставляя подчиниться. И в этом поцелуе было всё: власть, издёвка, и… что-то тёплое, от чего Адаму становилось ещё тяжелее скрывать себя. Люцифер, прервавшись лишь на мгновение, скользнул губами к его щеке, к шее, и прошептал: — Вот так. Теперь ты смотришь только на меня. Люцифер, не прекращая движений, склонился к его уху и с довольной усмешкой прошептал: — Знаешь, Адам… я хочу этот раз сделать более разнообразным. Ты же не против, если мы используем несколько поз?.. Голос звучал мягко, почти заботливо, но в кровавых глазах плясали коварные искры. Это была ложь. О, Люцифер собирался использовать не «несколько», а столько, сколько его фантазия позволит. И даже больше. --- Позже. Адам лежал на кровати, раскинувшись как выброшенный на берег пловец. Грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось. Всё тело отзывалось ломотой и сладкой усталостью. На коже — десятки следов: засосы, синяки, укусы, кое-где ещё теплились красные отметины, где Люцифер не удержался и прокусил до крови, потом тщательно слизывая каждую каплю. Люцифер же сидел рядом, расслабленно откинувшись на подушки, с довольной ухмылкой и безупречно спокойным видом. Он выглядел так, будто вовсе не участвовал в марафоне страсти, а просто развлекался. Адам, наконец, отдышавшись, приподнял голову и, глядя на него исподлобья, прохрипел: — Люцифер, ублюдок… ты говорил «несколько»! Он тяжело вздохнул, прикрыл глаза и скривился. — А было так, будто ты перепробовал все позы из всех чёртовых книг! А потом вообще пошли твои… импровизационные. Люцифер рассмеялся — тихо, но так, что от смеха стало ещё более бесить. — О, Адам, — протянул он, наклоняясь ближе, — ты даже не представляешь, сколько поз я ещё держу в голове. Сегодня был лишь… разогрев. Адам застонал и уткнулся лицом в подушку. — Господи… за что мне это наказание?.. Люцифер провёл пальцами по его груди, мягко касаясь свежих отметин, и с нарочитой нежностью добавил: — За то, что ты слишком прекрасен, когда ломаешься подо мной.