Сборник рецептов МаоМао

«Нет, чувствую, даже в стенах поместья я наживу себе проблем…» — вставая твердо на ноги, подумала МаоМао и приготовилась к многочисленным упрекам, которые не заставили себя долго ждать. — Барышня Ла! — суровая и разгневанная дама Чо уже спешила к беседке, хотя скорее она спешила спасать положение, ведь свидетелем такого «вопиющего» по мнению общества инцидента стал посторонний человек, — Вы не ушиблись? Переутомились наверное, вас осмотрит лекарь. МаоМао сделала равнодушное выражение лица, словно ничего не произошло. А о «переутомлении» и слышать было смешно. Уж для Гаошуня такое представление ни к чему. А вот на счет незапланированных объятий… ей ли смущаться? Она прожила почти всю жизнь в публичном доме. «А уж что павлин вытворял, вообще никому знать нельзя… То, что замуж никто не возьмет ладно, но репутацию семьи это погубит.» — Приветствую, господин Гаошунь, — присела уже более изящно МаоМао, решив переключить свое внимание на неожиданного гостя. — Прошу прощения, что помешал во время урока, — поклонился Гаошунь, — Для вас письмо от господина Ломэня. И подарок от господина Женьши. «Сам не объявился, конечно, у придворного евнуха нет ни одного повода посещать незамужнюю барышню. Так и надо этому павлину.» — мысленно злорадствовала МаоМао и подошла к Гаошуню. — Благодарю вас. И прошу прощения, мне нужно закончить урок игры на цинь, — почтительно поклонилась МаоМао, уже более ловко складывая пальцы в районе живота. — Конечно, не смею задерживать. С уходом Гаошуня ситуация перестала быть такой обостренной. Рикусон напускно невозмутимо стоял в беседке и разговаривал о чем-то с дамой Чо, а когда МаоМао вернулась, коротко попрощался и покинул двор. — Барышня Ла, — строго взглянула дама Чо на воспитанницу, и МаоМао поняла, что в свою лабораторию она сегодня не попадет. — Я перепишу «Наставления женщинам», дама Чо, — обреченно вздыхая, смирилась МаоМао. На что женщина удовлетворённо кивнула и покинула беседку. «Вот знала бы она, что господин Женьши не евнух, еще бы и за это влетело…» — подумала девушка, рассматривая простую коробочку. И в ней, она была почти уверена, находилась шпилька, учитывая форму шкатулки. Накрыв свой цинь тканью, МаоМао направилась в свои покои, собираясь прочитать письмо и сесть за переписывание дурацких правил для женщин. Когда МаоМао читала их впервые, чуть не умерла со скуки, но быстро придумала себе развлечение, припоминая все случаи, когда она эти правила нарушила. В покоях было светло, закатное солнце настойчиво било прямо в окно и даже пустило солнечного зайчика от небольшого зеркала из сусального золота, стоявшего на туалетном столике. К нему МаоМао и направилась, решив заглянуть в коробочку, принесенную Гаошунем. Крышка легко поддалась, и, как и ожидалось, на подушечке лежала серебряная шпилька. Дорогая, как и та, что была подарена весной. МаоМао взяла ее в руки, чтобы рассмотреть поближе. Как она и думала, филигранная работа, ни единой неровности, а с лицевой стороны искусно вырезанные символы. «Цветок, луна и … мак?» То явно была какая-то загадка, но МаоМао, зная, от кого этот подарок, и думать не хотела, какой на нее может быть ответ. Отложив на туалетный столик шпильку, девушка решила заглянуть под подушечку, вдруг еще чего ценного найдет, но там она увидела лишь небольшой лоскуток ткани, в который была завернута пряная гвоздика. «Думал, что я даже не открою коробочку, и позаботился о сырости?.. Или тоже загадка?» Но в голову, кроме пользы, никакого другого применения пряной гвоздики не пришло. Поэтому, отложив к зеркалу и шкатулку, МаоМао прошла к своему письменному столу и решила прочитать письмо от папаши. Хотелось узнать какие-то новости из двора, ведь из поместья ей выход запрещен, пока дама Чо не даст свое разрешение. «МаоМао, ну и удивила ты всех. Но знай, ты все сделала правильно, я ни в коем случае тебя не осуждаю. У меня все хорошо, знаю, что ты наверняка переживала. Господин Гуэн только расстроен побегом МяоМяо, везде искал, но найти не удалось. Госпожа Гёкуё спрашивала о тебе, но сказать мне ей было нечего. Ее действительно опечалил твой уход из внутреннего двора, как и госпожу Лихуа. Рядом со мной девочка Сяо Лань, она тоже очень по тебе скучает.» Следом на том же листе уже писала сама подруга. «МаоМао! Ты так быстро покинула внутренний двор, я очень долго тебя искала, а потом мне сказали, что ты вернулась в семью Ла. Я очень за тебя рада, что теперь у тебя все хорошо, и не забуду, как мы вместе проводили время. Я очень скучаю, и сестренка Шисуй тоже загрустила и спрашивала о тебе. Но у нас все хорошо, я стала лучшей ученицей и пишу уже почти без ошибок. Совсем скоро я покину внутренний двор, надеюсь, мы еще сможем когда-нибудь встретиться, МаоМао.» «Хм, контракт Сяо Лань же уже почти закончился… Может забрать ее в поместье? Надо будет написать ей и спросить, нашла ли она себе место, где будет работать…» На этом письмо закончилось, но МаоМао уже привычно поднесла листок к горящей свече, так как хорошо знала своего отца. Все письма, которые он когда-либо ей отправлял, имели скрытые послания, о которых узнать могла только она. И, как и ожидалось, на самом краешке листа проступили два слова. Вот только их смысл не сразу дошел до травницы. — Луна больна? — вслух прочитала девушка послание и нахмурилась. Какая-то бессмыслица, но Ломэнь не мог написать этого просто так, для красоты словца. Девушка еще раз перечитала основное письмо, затем тайное послание, а потом подскочила на ноги и подошла к туалетному столику с зеркалом, где оставила шпильку от принца. Затем она взяла клочек бумаги и написала иероглифами все три символа. Хоть ей и не хотелось, но она разгадала послание на шпильке с подачки Ломэня. «Я так часто называла его господином Женьши, а мысленно павлином, что из головы вылетело его настоящее имя… Хуа Жуй Юэ.» И два из трех иероглифов совпадали с этим именем. А мак был и так понятен, без всяких загадок. Помешательство и наркотическая зависимость.

***

Гаошунь возвращался во внутренний двор и не представлял, что скажет своему господину. Одно он решил точно, об увиденном спасении от падения ему знать нельзя ни при каких условиях, но и без этого ему было что рассказать о юной госпоже. Женьши весь день ходил рассеяный, а к вечеру, когда его слуга ушел в поместье Ла, и вовсе не мог ничем себя занять. Он сидел напряженный в кресле и постукивал пальцем по колену, что всегда сопровождало его крайнее волнение. Он мысленно представлял, как МаоМао увидит шпильку и разгадает его послание, и мечтал хоть раз увидеть ее в прическе травницы. Нетерпение сводило с ума и один раз ему уже приснилось, как он сиганул через забор поместья Ла среди ночи. Еще немного, и он будет готов принять титул и официально отправить по улицам караван со свадебными дарами. — Господин Женьши, — в кабинет управляющего вошел Гаошунь, и от неожиданности принц подскочил на месте, словно отпущенная натянутая тетива. — Как она? — сходу задал мучивший его вопрос Жуй Юэ. — Я могу лишь сказать, что СяоМао всерьез взялась за обучение всему, чем в ее возрасте владеют другие благородные барышни, господин. Она изящна и воспитана, учится игре на цинь и этикету. Как я понял, ее воспитанием занимается благородная дама в возрасте и готовит ее к выходу в свет. Уверен, к началу осени барышня будет готова посетить любой прием в благородных домах столицы. Женьши был поражен. МаоМао настолько серьезна в своем намерении избежать его близости, что пошла на все, лишь бы отстранить себя от внутреннего двора. И него. Ведь пока он евнух Женьши, вход на все мероприятия ему закрыт, будь то банкет во дворце или любование цветами в одном из поместий столицы. Хотелось выть от отчаяния и любовных мук, что раскурочивали грудную клетку там, где ныло и изливалось кровью сердце. Его хотелось то ли выдрать с корнем, то ли продолжать мучиться в надежде, что рано или поздно он сможет хотя бы увидеть волнующую его душу девушку. Отослав Гаошуня, принц пожелал снова остаться в одиночестве, то ли для того, чтобы никто, даже Гаошунь, не стал свидетелем его слабости, то ли для того, чтобы еще яснее и четче ощутить боль от своих терзаний. О последнем сам он думать не хотел, но где-то в глубине души знал, что таким образом пытается себя же наказать за то, что так сильно перепугал возлюбленную. Достав из-под полы два сосуда, что ему подарил брат, он достал и две пиалы. Одна, конечно, осталась пустой, но после того, как первый фарфоровый кувшин был им опустошен, опьяненный разум дорисовал прямо напротив образ волнующей его девушки. Он в мельчайших деталях представлял, как она наливает вино, вдыхает сначала его аромат, мягко улыбается, ведь любит вкусный алкоголь, затем подносит пиалу к накрашенным губам и отпивает. Жуй Юэ представлял, что цвет губ у нее такой, какой был в день приема в поместье Дуо, где он почти так же напивался от тоски и разлуки. Это было так давно, но он до сих пор помнил цвет ее губ и смог бы безошибочно найти ту же помаду даже среди сотни лавок и магазинов столицы. Как-то пьяно усмехнувшись, принц взял в руки вторую пустую пиалу его призрачной гостьи и повернул ее в руках. От мысли, что там сейчас мог быть тот самый след от ее накрашенных губ, его бросило в жар. От гнева. Поэтому пиала полетела в стену, прямо как фарфоровая ваза две недели назад в его поместье. Всю ночь ему снились полупрозрачные цветные ленты, свисающие то ли с потолка, то ли с неба. И он как ненормальный пробирался сквозь эти лоскуты, ведь за ними он видел свою МаоМао, которая исполняла танец, как тогда, на стене.

***

Утро выдалось мерзким и болезненным после двух выпитых кувшинов сливового вина. Постель была заботливо разобрана Суйрен, однако сам мужчина плохо помнил, как вообще оказался у себя дома, ведь помнил он только то, как пил в кабинете во внутреннем дворе. Закопошившись в одеяле, в котором и запутались его ноги, Жуй Юэ просто свалился с кровати, больно стукнувшись коленом о деревянный пол. В покоях тут же возник Гаошунь, помогая подняться своему господину. — Голова болит… — тихо буркнул принц и лег обратно на постель. — Господин, выпейте, это от похмелья. Гаошунь протянул господину пиалу со снадобьем, тот брезгливо понюхал и залпом влил в себя все, что было, желая поскорее избавиться от боли в голове. Почти сразу в покои вошла Суйрен с горячим бульоном, но от запаха еды Жуй Юэ чуть не вывернуло, и он съел всего одну ложку. — Как я здесь оказался?.. — промямлил он, понемногу приходя в себя и пытаясь вспомнить, что было накануне вечером. Он точно помнил сон, в котором пытался догнать МаоМао, танцующую среди разноцветных лент. Гаошунь молчал и мрачно прикрыл лицо рукой, не зная, как объяснить ситуацию. — Вы исчезли из своего кабинета. Я пошел на поиски и по пути встретил господина Ломэня. Он сказал, что встретил вас в красильне, бродящим среди сушащихся цветных тканей, вы явно были не в себе. Одна из служанок тогда пыталась от вас убежать, и когда мы прибыли, вы просто упали посреди двора, пришлось вас нести в поместье. — Мм… — обреченно пробурчал принц и поморщился, пытаясь не думать о том, что вытворял. — Не подумайте, это не алкогольное беспамятство, во дворце уже идет расследование. Один из сосудов с вином был отравлен, но яд предназначался не вам, а Его Величеству.