Звери около двери

      Залитый солнцем зал.       – ...Ликтор, записывайте: «Герцог Алва даст подробные описания о том, как он неоднократно оскорблял упомянутого Альдо во время пяти, нет, шести свиданий в Багерлее…»       Упомянутый Альдо вскакивает — волосы разметались, будто львиная грива, ноздри грозно раздуваются: «Мы покидаем Высокий суд, нас призывают иные дела…»       Альдо уходит быстрым шагом — точнее, сбегает, поджав хвостик — и остаётся только солнце, переполненный зал и человек в маршальском мундире и тонких цепях.       Робер подскочил, как ужаленный. Он тогда ничего не понял, но после разговора с Левием всё вставало на свои места. Там, на суде, Алва по привычке издевался или это был крик о помощи? Рокэ ничего особенного не сказал — бешеная реакция Альдо рассказала всё за него… Но никто ничего не понял. А сейчас поздно. Рокэ снова у Альдо. Думай, Иноходец, думай, куда сюзерен мог спрятать свидетеля и жертву своей жестокости?       Если у Альдо действительно были какие-то грязные виды на пленного маршала, то это очень страшно — но в какой-то ужасной мере хорошо. Остаётся надежда, что Рокэ пока не прикончили. Из самой глубокой бездны отчаяния выход есть, а вот из Заката не возвращаются.       Если не под землёй и не в Закате, то где он? Во дворце? Нет, слишком велик риск, что наткнутся слуги или дипломаты, что Рокэ сбежит, в конце концов.       Собственно, Багерлее? Нынешний комендант — неплохой человек, приятель Левия. Если Рокэ там, то кардинал бы уже знал.       Алва дома у кого-то из придворных? Но кто близок к Альдо настолько, чтобы прятать заложника?       Робер хлопнул себя по лбу. Дикон! Какими влюблёнными глазами он смотрит на сюзерена! Любовь слепа: мальчик не побежит никому жаловаться, даже если Альдо начнёт расчленять пленника у него на ковре. Сам не вмешается и другим не даст, если его убедить, что это ради Великой Талигойи и любимого анакса. Лэйе Астрапэ, откуда же они берутся такие — верные, но безмозглые? Или это возрастное, мальчик перерастёт? Но Валентину Придду тоже девятнадцать, и он прекрасно знает, что такое хорошо и что такое плохо. Что же не так с Альдо и Диком, с его любимыми, милыми мальчишками? Где они все свернули не туда?       Решено. Надо поговорить с Диконом. Вот он, болтается рядом с сюзереном, растрёпанный и трогательный, как воробушек после дождя. И костяшки содраны. И с кем только опять подрался, горе луковое? Придд же уехал.       – Дикон, - Робер цепко ухватил мальчишку за плечо, едва Альдо отвлёкся, - нужно поговорить.       У парня были странные глаза — шальные, бегающие. Будто у кота, который случайно переломал крылышки хозяйской морискилле, и теперь боится в наказание остаться без сметаны. Надо будет выяснить, с кем он подрался. Неужели с Карвалем?       – Я слушаю, - сказал сын Эгмонта, явно пытаясь звучать степенно.       – Мне не давал покоя вопрос — почему у городского гарнизона так мало оружия? Шпаг хватает, но ружья, пистолеты, мушкеты, не говоря уж о тяжёлых пушках, куда-то исчезли. Часть увезли временщики, что-то разграбили. А остальное? Я провёл расследование, и выяснилось, что после Октавианской ночи оружейные склады были переформированы по приказу Рокэ Алвы. Часть оружия перевезли, но куда — неизвестно.       Мальчик слушал, не перебивая. Главное, чтобы не догадался, что перестановки на складах — это зона ответственности военного коменданта столицы, а не Первого маршала…       – Мне нужно выяснить у Алвы, куда он дел оружие, - сказал Робер, - я пытался поговорить с Левием, но он утверждает, что пленник пропал.       – Я не знаю, где он! — быстро ответил Ричард. Слишком быстро.       – Дик, послушай, - Робер устало коснулся глаз, - если бы Алва сбежал, Альдо бы уже на ушах стоял. В Багерлее его тоже нет. Я думаю, что он у тебя.       – Нет!       Значит, точно у него.       – Дик, я не собираюсь его отбирать, и жаловаться Левию тоже не буду. Просто дай мне пять минут. Я задам вопросы про склады и всё. Я бы дал тебе список вопросов и ты сам их задал, но там… слишком много нюансов. Нужно объяснить Алве, что это не наша блажь, это нужно для защиты простых людей Олла… Раканы. Прошу тебя, Дикон. Всего пять минут.       Этого ещё не хватало! Ричард не помнил, что торопливо сказал Иноходцу, помнил лишь, как удирал от него по недавно перекрашенной галерее. Робер обо всём догадался! А если он догадался, то кто ещё мог?       Может, и правда — пустить его к Алве? Задаст пару вопросов, убедится, что Зверь его не съел, и всё?       Дик посмотрел на свои костяшки и всё вспомнил. И почему именно сейчас?! Робер посмотрит на разукрашенное лицо Алвы и сразу вынесет вердикт — виновен! Он, Ричард, виновен. Он, Ричард, дурно обращается с пленником. Эпинэ даже разбираться не станет: осудит без сомнений. Он ведь не знает, как невыносимо ведёт себя Алва и как много для него делает Дик, вообще не получая ни капли благодарности!       Ричард летел, не разбирая дороги, пока не уткнулся во что-то костлявое.       – Госпожа Вилтиль, простите… - пробормотал юноша, бледнея и отступая на шаг.       Бледно-жёлтые глаза окинули его участливым взглядом:       – У Повелителя скал всё в порядке?       – Да… наверное…       Худенькая бледная ручка коснулась его подбородка, и огромные сияющие глаза оказались совсем рядом с лицом Дика:       – Я чувствую твою тревогу, Повелитель. Позволь помочь тебе.       – Робер Эпинэ как-то узнал, что Алва у меня, - выдохнул Ричард, - он хочет с ним поговорить, но…       – Но? — Вилтиль по-птичьи наклонила голову набок.       – Сегодня утром я… поверьте, я не хотел, это случайно вышло! В общем, я… я немного подрался с Алвой. С ним всё в порядке, просто на лице несколько ссадин. Но Робер не поймёт, понимаете?       Вилтиль сочувственно кивнула.       – Синяки будут сходить пару недель, не меньше, - вздохнул Ричард, - но если я буду откладывать визит Эпинэ так долго, он заподозрит что-то неладное. Ума не приложу, что теперь делать. Я ведь не хотел драться с Алвой, правда не хотел!       – Я всё понимаю, - сказала Вилтиль, - не волнуйся, помочь твоему горю проще простого.       Она сложила руки ковшиком, и тени слетелись туда, словно бабочки к огню. Чёрные клочки липли один к другому. Ричард изумлённо наблюдал, как за короткую минуту в руках Вилтиль возникла блестящая чёрная шкатулка. Крышечка открылась, и юноша увидел разноцветные баночки и склянки.       – Это волшебные зелья? — с замиранием сердца спросил Ричард.       Вилтиль рассмеялась:       – В какой-то мере. Только это волшебство знакомо любой женщине с юных лет. Ты никогда прежде не видел косметики? У твоей матушки её не было?       Матушка считала косметику великим грехом. Катари была слишком чиста и невинна для самоукрашательства, но у Марианны всяких средств для наведения марафета хватало — так что Ричард знал, что это такое. Он представил Алву с подведёнными чёрной тушью глазами и ярко накрашенными губами, и в холодной галерее разом стало как-то слишком жарко. Дик потянулся к вороту и рванул его. Вилтиль рассмеялась:       – Так тоже можно, но необязательно. Намажь Алве лицо этим бежевым кремом, он скроет синяки. А потом нанеси этот порошок, он называется пудрой, для стойкости крема. И никто ничего не узнает. И, Повелитель Скал…       – Да?       – Никто не вправе тебя судить. Никто не примерял твою обувь. Никто не шёл теми же тропами, что и ты. Делай, что считаешь нужным.       Шкатулка легла в ладони гладким, но тяжёлым грузом. При любом движении баночки еле слышно позвякивали. Осталась одна забота — пригласить Иноходца на ужин и уговорить Рокэ привести себя в порядок.       Этого изумлённого взгляда бывшего эра Ричард никогда не забудет. Алва коснулся заплывших глаз, вокруг которых синели фингалы, и промолвил:       – Вы хотите, чтобы я — что? Накрасил этим лицо?!       – Пожалуйста, - взмолился Ричард.       Алва пожал плечами:       – Я слишком трезв для таких игр, и компания, мягко говоря, неподходящая.       – Пожалуйста, эр Рокэ! Иначе Эпинэ неправильно поймёт!       – Уверен, как раз он всё поймёт правильно.       Опять Алва начинает! Но Ричард больше не поведётся. Он будет терпеливым:       – Это необходимо! Если вы не замажете синяки, я…       – Что — вы? — насмешливо уточнил пленник. — Чем изволите разукрасить меня на этот раз? Кулаками, ремнём, гитарой? Вы поэтому убрали Алана? Стесняетесь развлекаться при достойном предке?       У Ричарда сжались кулаки. Нет. Не сейчас. Он сдержится. Он ничего не сделает.       – Вы намажетесь этой дурацкой краской и поговорите с Робером спокойно и без фокусов, - решительно сказал он, вспомнив наставление Вилтиль, - иначе я прямо сейчас поеду в Багерлее и прикажу обезглавить виконта Валмона. Вы пока нужны Альдо, а он — нет. Я брошу вам на кровать его голову, чтобы вы знали, к чему приводит неповиновение.       Положив шкатулку рядом с Рокэ, Дикон встал и пошёл к двери. Его остановил тихий и разбитый голос:       – Мне понадобится зеркало.       Глядя на то, как ловко и быстро Алва наносит краску, Ричард подумал, что для эра это не впервой. Может, монсеньор так развлекался… с Джастином Приддом? Или с тем нелепым франтом Марселем Валме? Фу, гадость какая!       …Тонкие пальцы, измазанные персиковой жижей, скользят по красно-сине-чёрной коже, Алва едва заметно морщится, легонько прихлопывает краску, чтобы ровнее легла. Синяки замазать можно, но лицо опухло так, словно его осы покусали, веки и переносица отёкшие, глаза красные, заплывшие. Придётся сказать, что это последствия болезни.       Разбитые губы тоже пришлось замазать. Но если на лице бежевая краска смотрелась достойно, то губы она делала очень бледными, как у покойника. Ричард склонился над шкатулкой и вытащил два красных пузырька — точнее, один бордовый, другой розовый.       – Может, намажете губы чем-то из этого? — предложил он.       Алва не стал спорить, выбрал тот, что посветлее. Набрал на палец немного краски, коснулся губ. Получилось слишком ярко. Повинуясь неясному порыву, Ричард склонился над ним и осторожно размазал розовое по бледным губам. Бывший эр сидел совершенно неподвижно, его взгляд был нечитаемым.       Ричард отошёл на несколько шагов. Совсем другое дело! Может, и хорошо, что лицо опухло — из-за болезни Алва сильно похудел, голова напоминала голый череп, обтянутый серой кожей; зато теперь он снова на человека был похож. Дик оставил пленнику синий камзол, а сам пошёл к дверям, встречать Эпинэ.       – Спасибо, что так быстро согласился принять, - улыбнулся Иноходец, - право, неловко тебя отвлекать от дел, но чем быстрее мы разберёмся с этими проклятыми складами, тем будет лучше.       – Я понимаю, - кивнул Ричард, - Талигойя прежде всего. Я провожу тебя в столовую, Алва сейчас подойдёт. Только учти — никаких разговоров с ним наедине, никаких секретов, ладно? Алва думает, что Оллар ещё жив. Если он узнает, что это не так, то сможет сбежать, и мне придётся надеть на него цепи… а я этого не хочу. Просто… говори с ним только про склад, хорошо?       – Конечно.       Ричард распорядился накрыть ужин на троих и принести свечи, а сам привёл Алву. И теперь сидел и придирчиво рассматривал пленника. Неяркий обманчивый свет прятал недостатки маскировки, и лицо почти не выглядело опухшим. А ещё Алва, умничка, даже не поморщился, когда садился на кресло, хотя выпоротый зад должен болеть нещадно. Робер бросал на пленника быстрые и внимательные взгляды, но ничего секретного не говорил и не спрашивал.       – Чем обязан визиту господина Первого Маршала? — светским тоном поинтересовался Алва.       – Мне известно, что после Октавианской ночи вы изъяли часть оружия из городского гарнизона и куда-то перевезли. Мне нужно знать, куда.       – Не понимаю, о чём вы, - холодно сказал Алва.       Эпине устало потёр виски:       – Господин Алва… Рокэ… прошу меня понять. Это не моя прихоть. Городу угрожает огромная опасность, и в данный момент только вы можете спасти нас от огромной потусторонней угрозы.       – Потусторонней угрозы? — поднял бровь Алва. Ричард напрягся.       – Сбежавшие к самопровозглашённому регенту Колиньяры и Манрики — настоящие чудовища. Мне страшно представить, что они сделают с невинными горожанами. Это будет бойня; Дора покажется нам детским праздником... Пожалуйста, господин Алва, расскажите, куда делись те мушкеты.       Принесли ужин. Робер ел торопливо, будто не чувствуя вкуса. Рокэ лениво отщипывал маленькие кусочки и отправлял их в рот. Ричард вообще есть не мог, а пить — не имел права.       – Допустим, я открою местонахождение складов, - медленно сказал Алва, - но вы же понимаете, что это вас не спасёт. Ваш господин в красивом платье способен лишь на яркие мистерии, но не на управление страной. Разве что у него появились новые союзники...       – Под знаменем Зверя Раканов государь одержит ещё немало славных побед, - заявил Иноходец.       – Что же, этот Зверь и командовать полками вместо него будет? — насмешливо поинтересовался Алва.       – Не богохульничайте. Нашему славному государю покорны древние силы, и скоро весь мир содрогнётся от мощи Великой Талигойи. А теперь извольте рассказать, где оружие.       Ричард расслабился и наконец-то выпил вина. Алва привычно выводил окружающих из себя, но, кажется, не собирался жаловаться, а Робер не собирался ни в чём обвинять Дикона. Всё в порядке.       Из чистой вредности бывший Первый маршал отказывался говорить про склады. Тогда Эпинэ вновь сказал про ужасных чудовищ — Ноймаринена, Манриков, Савиньяков и прочих. Алва издевался: отвечал, что если господин в белых штанах так любит древние традиции, то и с чудовищами надо бороться также — не мушкетами, а старинными наговорами и молитвами к Четверым. Робер сомневался, что это позволит защитить город. Алва продиктовал ему несколько слов на древнегальтарском и уверил, что это поможет от монстров. Эпинэ наконец-то потерял терпение. Хватил кулаком по столу, потребовал рассказать про склады. Алва рассмеялся ему в лицо и ответил, что в следующий раз можно начать не с ужина, а с дыбы, но он всё равно ничего не скажет.       – Мне жаль, - тихо сказал Ричард, провожая Иноходца.       – Всё в порядке, не волнуйся, - вздохнул Робер. Наверняка, ему было обидно из-за потраченного времени, но он тщательно скрывал эмоции за маской усталости.       – Я понимаю, как нам важны эти мушкеты! Даже теперь, когда у нас есть Зверь… Я спрошу о них Рокэ, обещаю!       – Пока не надо, - покачал головой Эпинэ, - во время разговора у меня появилась догадка. Если я прав, то к концу недели хотя бы один склад мы найдём. А если нет, я снова зайду, поговорю с Алвой. С твоего разрешения, конечно.       – Обязательно, - кивнул Ричард.       На душе было легко и весело. Прихватив распитую бутылку со стола, он завалился к Алве — и увидел, что тот стоит на коленях перед тазом с водой и яростно оттирает лицо. Краска смывалась плохо, вокруг губ размазалось красно-розовое. Алва тёр и тёр, будто хотел стереть ещё и кожу. Мокрые волосы липли ко лбу и щекам.       – Спасибо, что вели себя прилично, - сказал Ричард и поставил вино на пол — рядом к другой, непочатой ещё бутылке «Чёрной крови».       Алва поднял голову. Теперь, когда краска сошла, лицо казалось почти чёрным. Глаза были узенькими и красными, а с подбородка стекала вода.       – Благодарю за вино. Вы не могли бы выйти? — тихо спросил Алва. Его горло дёрнулось, будто маршал с трудом сдерживал тошноту.       Дикон кивнул и закрыл за собой дверь. Ночью ему приснился бывший эр с подведёнными глазами, бордовыми губами и девичьим румянцем на точёных скулах. Из накрашенных глаз текли кровавые слёзы, и Ричард с упоением слизывал их с пылающей кожи.