Коллекция Ривена: проект «Милосердие»

      Немой помощник привёл Брандана не в лабораторию и не в кабинет нового хозяина, а в спортзал. Вернее, в то, что когда-то, возможно, им было. Теперь это голое бетонное помещение с высоким потолком, без окон, с обшарпанными стенами и ржавыми балками. В воздухе висела клубками пыль, запах пота и окслившегося железа. В центре, под единственной лампой, стоял господин Ривен. На нём не были надеты чёрные спортивные штаны и белая майка. Тело, лишённое костюма, оказалось поджарым, с рельефом сухожилий и мышц.       Брандан насторожился. Инстинкты выли сиреной. Он встал в привычную стойку: корпус слегка подался вперед, плечи приподнялись, защищая шею, кулаки сжались до хруста в суставах. По телу пробежала волна адреналина.       Ривен медленно повернул голову. Взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по фигуре Брандана, будто сканируя его анатомию, выиская слабые места.       — Брандан, — голос в пустом зале гулко отдавался эхом. — Сила — то, что система в тебе опознаёт первой и чего боится. Поэтому она стремится сломать таких, как ты, в первую очередь. Чтобы сломать её охрану, нужно знать, как ломают тебя. Нужно знать предел — твой и их. Сегодня мы будем искать точку твой предел. Тот рубеж, за которым тело подчиняется боли, а воля — страху. Каждая капля твоего пота, каждый твой агрессивный выдох, каждый слом — алгоритм для спасения. Ты принимаешь эти условия?       — Принимаю.       — Начнём с базы. Выносливость.       Он не стал объяснять правила. Просто махнул рукой в сторону угла, где лежала массивная, потрескавшаяся покрышка от грузовика.       — Тащи её до той стены и обратно. До тех пор, пока я не скажу «стоп».       Брандан фыркнул. Детская забава. Он подошёл, наклонился, поддел. Она была тяжелее, чем казалось. Покрышка с глухим скрежетом сдвинулась с места. Первые круги дались легко. Молочная кислота налилась в мышцах. Пять. Десять. Пятнадцать. Солёный, едкий пот начал заливать глаза. Двадцать. Дыхание стало сбилось, из лёгких вырывались частые хрипы. Тридцать. Ноги, некогда столбы, стали дрожать, как тростинки на ветру. Он украдкой посмотрел на Ривена. Тот стоял, как статуя, лишь палец лежал на кнопке секундомера.       — Стоп, — наконец сказал господин Ривен на пятидесятом круге, когда Брандан уже почти не чувствовал ног.       Он остановился, оперся о покрышку, выгибаясь дугой в попытке вдохнуть хоть немного воздуха в пылающие легкие. Он ждал. Хоть слова. Хоть кивка.       — Медленно, — произнёс, глядя на циферблат. — На тридцать процентов медленнее контрольного времени. Охранник на посту должен реагировать быстро. Его выносливость должна быть агрессивной. Значит, мы будем работать над твоей слабостью.       Слабостью. Брандан нахмурился. Его, который только что протащил полутонную покрышку пятьдесят раз.       — Следующее. Фокусная сила удара, — господин Ривен указал на тяжелый висячий мешок, туго набитый песком. — Бей. В одну точку. Пока не прорвёшь.       Брандан, стиснув зубы, собрав остатки сил, сгруппировался и нанёс удар. Мешок отлетел. Косточки на сбитых кулаках взвыли. Он бил снова. И снова. Кожа на суставах лопнула, оставляя на мешке ржаво-бордовые отпечатки. Он бил, пока в глазах не поплыли чёрные пятна, а в ушах не зазвенело. Мешок был измят, вогнут в центре, но не порван.       — Сила рассеяна, — прокомментировал господин Ривен. — Удар охранника должен быть подобен пуле — точен и необратим. Он не калечит. Он останавливает. Навсегда. Продолжай. Дальше — бесконечный, цикличный ад. Его заставили отжиматься на костяшках на бетоне до тех пор, пока под ними не образовались лужицы крови. Подтягиваться на ржавой перекладине пока мышцы спины не свело такой судорогой, что он повис, беспомощно дергаясь. Приседать с бетой, тяжелым, как мешок с цементом, на плечах, пока связки в коленях.       — Теперь — устойчивость к внешнему воздействию, — господин Ривен подошёл к стойке, где лежали снаряды. Дубинка из плотной резины с металлическим сердечником. Короткая, тяжелая дубовая палка-рычаг. Пояс с массивной стальной пряжкой. Кнут из сплетенных проводов.       — Охранники «Гипериона» никогда не действуют по правилам, — сказал господин Ривен, взвешивая дубинку в руке. — Они ломают. Чтобы понять, как спасти тех, кого они пытаются сломать, нужно понять, как они это делают. Ты — испытуемый.       И без всякого предупреждения, с короткого замаха ударил Брандана дубинкой по ребрам.       Весь мир сузился до жугчей боли в грудине, от которой подкосились ноги.       — Не сгибайся, — раздался спокойный голос. — Прими удар. Оцени его силу. Запомни.       Второй удар пришелся по почкам. Брандан застонал. Третий — по задней поверхности бедра, по мышце. Нога подкосилась, он рухнул на одно колено.       — Плохо. Ты теряешь равновесие. Охранник, потерявший равновесие — мёртвый охранник. Встань.       И понеслась. Дубинка, палка, кнут. Удары сыпались методично, без ярости, с чудовищной, расчётливой эффективностью. Брандан пытался блокировать удары, ловить запястье своего господина, но тот был быстрее, ловчее. Скоро Брандан просто стоял, принимая. Его тело превратилось в место битвы: багровые полосы, вздувающиеся кровоподтеки, ссадины, из которых сочилась сукровица. — Хватит… — хрипло выдохнул он.       — Нет, — ответил господин Ривен. — Они не остановятся. И те, кого они бьют, не могут попросить их остановиться. Терпи. Фиксируй боль. Это — твой вклад.       Удары продолжались. Пока Брандан не рухнул на колени, не в силах даже поднять руки для защиты. Он сидел на холодном бетоне, весь в крови и поту, трясясь.       Господин Ривен отложил дубинку. Подошёл. Его тень накрыла Брандана целиком.       — Сорок семь точных ударов. Средний показатель для человека твоего веса и тренированности — тридцать два. Это хорошо. Это значит, что их охрана переоценивает свою эффективность. Твои ушибы, микроразрывы, сломанные рёбра — знание о том, сколько времени нужно, чтобы вывести из строя одного из них.       Он наклонился, протянул руку. Брандан смотрел на нее затуманенным, невидящим взглядом.       — Вставай. Нужно залечить раны, чтобы завтра ты мог вынести больше. Ради них.       Брандан взял протянутую руку. Ривен поднял его, взяв почти всю массу на себя, и поволок к двери в дальнем углу. Каморка с раковиной, железной кушеткой и шкафом с медикаментами. Ледяная вода — смыть кровь и грязь. Затем антисептик, и тугой, эластичный бинт на грудную клетку, сдавливающий воспаленные мышцы и дающий опору. Разогревающая мазь втираемая в каждую поврежденную связку.       — Ты сильный, Брандан, — сказал он, закрепляя бинт. — Но сила — это не только про мышцы. Это — способность держать удар и продолжать стоять. Сегодня ты научился держать удар. Завтра научишься стоять после него. Послезавтра — контратаковать. Так мы построим из тебя настоящий щит. Несокрушимый.       Затуманенное сознание цеплялось за отдельные слова. Сильный. Научился держать удар. Щит. Избил до полусмерти, но называл его сильным. Говорил, что его боль — это данные, которые спасут других.       Когда господин Ривен закончил, помог Брандану добраться до его комнаты.       Дверь закрылась. Брандан рухнул на кровать. Каждый квадратный сантиметр тела скулил от боли. Но поверх воплей звучал уверенный голос: «Сорок семь ударов. Ты сильный. Щит».       Он не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя разбитой фарфоровой куклой. Но тот, кто его разбил, говорил, что из этих осколков можно склеить что-то лучшее. Что-то, что сможет защитить других. И ради этого… можно было потерпеть ещё. Ибо впервые за всю свою жизнь грубая сила Брандана обрела полезную цель. И его господин был пророком, указавшим ему путь.