Между строк

Свет за окном становился ярче, пробиваясь сквозь плотные шторы. После раннего занятия медленной и нежной любовью, она опять задремала у него на груди, а Эдвард лежал неподвижно, гладя её по волосам и ощущая её дыхание на своей коже. Через какое-то время она зашевелилась и, не открывая глаз, пробормотала: — У тебя, наверное, всё по расписанию… пробежка, зал, контрастный душ. Он усмехнулся и поцеловал её в макушку. — Обычно да. Но сегодня — исключение. Она приподняла голову и лениво улыбнулась. — Ради чего? Эдвард посмотрел на неё серьёзно и просто сказал: — Ради тебя. Через полчаса они уже стояли на кухне. Сьюзи, всё ещё в его рубашке, сидела на столешнице с кружкой кофе, болтая ногами. Эдвард, босой, наливал свой любимый эспрессо. Все как он и представлял накануне вечером, когда она первый раз зашла в его дом. — Ты умеешь варить отличный кофе, Ваша Светлость, — заметила она, поддразнива — Спасибо, мисс Гласс, — ответил он тем же тоном, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Это, пожалуй, единственное, что я действительно умею готовить. — Ну, знаешь… если добавить к этому омлет, из тебя выйдет почти идеальный мужчина. Эдвард покачал головой, поставил кружку и шагнул к ней. Его руки легли ей на талию, и он легко притянул её ближе. — А я думал, я уже. После душа и кофе Сьюзи уже чувствовала себя удивительно спокойно — будто они с Эдвардом вместе всегда так жили. Но он, одевшись в джинсы и лёгкий кардиган, вдруг бросил взгляд на часы и сказал: — Если ты всё ещё согласна… сегодня я хотел бы показать тебе одно место. Она вскинула бровь. — Загадочная поездка? — Именно, — его голос стал мягче, но глаза оставались серьёзными. — Это недалеко от города. Но перед этим надо кое-куда заехать. Еще больше она удивилась, когда он заехал в Costco и закупил ящиками фрукты, несколько тортов, кучу канцелярских принадлежностей и тд. Она предполагала, что это как-то связанно с благотворительностью. Они ехали уже почти час. Лондон остался позади, за окнами мелькали поля, низкие каменные заборы, деревушки с черепичными крышами. — Ну и куда ты меня везёшь? Эдвард, не отпуская её руки, только слегка усмехнулся: — Терпение. Я обещал сюрприз — значит, будет сюрприз. Она театрально вздохнула, но больше не приставала — только смотрела в окно, гадая, что он задумал. Машина свернула на узкую дорогу, за поворотом показалось старое кирпичное здание с ухоженным фасадом. Во дворе — качели, горка, пара футбольных ворот. По детской площадке бегали дети, их смех раздавался до самого въезда. Сьюзи замерла, прижав ладонь к стеклу. — Эдвард… это что? Он повернулся к ней, и в его глазах было что-то особенно мягкое. — Приют. Который я курирую.Он кивнул, глядя на здание. Я помогаю финансово. Но стараюсь приезжать сам. Видеть их. Разговаривать. Это важно не меньше, чем деньги. Стоило им выйти из машины, как несколько детей тут же заметили Эдварда. Радостный крик прокатился по двору: — Эдвард! Эдвард приехал! И в следующее мгновение они буквально облепили его. Два мальчишки вцепились в ноги, пытаясь повиснуть, ещё один — на спину, девочка в яркой куртке подняла руки, требуя, чтобы он взял её на руки. — Ну что за нападение, а? — притворно строго сказал он, но уже улыбался — широко, по-настоящему, так, как Сьюзи ещё не видела. Он легко подхватил девочку, усадил её на плечо, позволил мальчишкам тянуть его за руки, обнимать. И смеялся вместе с ними — низко и заразительно. Из здания вышли две женщины и он поздоровался с ними и попросил кого-то разгрузить машину. Сьюзи стояла чуть в стороне и смотрела, как его лицо преображается. Исчезает суровость, холодная сдержанность. Вместо этого — мягкость, искренность, лёгкость. Он шутит, наклоняется к детям, слушает их болтовню, терпеливо отвечает на каждый вопрос. Мальчик лет десяти протянул ему мяч: — Эдвард, давай в футбол! Ты же обещал! — Обещал — значит, сыграем, — сказал он - Но сначала я хочу вам представить одного человека. Ребята притихли, с любопытством уставившись на Сьюзи. Эдвард опустил девочку на землю, положил ладонь ей на плечо и шагнул к Сьюзи. — Это моя мисс Сьюзи, — произнёс он с лёгкой улыбкой, но голос звучал особенно. Тепло и серьёзно одновременно. — Здравствуйте, — улыбнулась она детям, чуть наклонившись. — Я очень рада вас увидеть. — Она красивая! — выпалила девочка в яркой куртке. — А она будет с нами играть? — тут же спросил мальчик с мячом. — Будет, если вы её позовёте, — спокойно сказал Эдвард, и его глаза блеснули от удовольствия видеть, как к ней тянутся. Дети облепили её почти так же, как его минутой раньше — кто-то взял за руку, кто-то стал расспрашивать, кто она и откуда. И в тот момент Эдвард стоял чуть в стороне, наблюдал, как Сьюзи смеётся, отвечает, легко находит с ними общий язык. Мяч уже катился по неровной траве. Эдвард, закатав рукава своего дорогого кашемирового свитера, ловко обыгрывал двоих мальчишек сразу. Смех стоял на всё поле, дети кричали, спорили, требовали «пас сюда!». — Эдвард, давай быстрее! — визжал худощавый мальчишка, бегущий к воротам. — Потерпи, чемпион, — отозвался он и с точностью отдал пас, который вызвал бурю восторга. Сьюзи смеялась, наблюдая, как серьёзный, замкнутый герцог Холстед превращается в азартного игрока, которому явно всё это доставляет удовольствие. Но вскоре к ней подошли две девочки лет восьми-девяти. Смущённые, но с блестящими глазами. — Мисс Сьюзи… — протянула одна. — А вы умеете делать красивые прически? Сьюзи опустилась на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне, и улыбнулась: — Думаю, да. А какие именно вы хотите? Вторая девочка оживилась: — Косички! С бантиками! А можно, как у принцессы? Сьюзи засмеялась и провела рукой по их волосам. — Ну что ж, тогда давайте искать резинки и заколки. Я попробую. Эдвард, пробегая мимо с мячом, краем глаза заметил эту сцену. Сьюзи сидела на лавочке, а девочки обступили её, что-то оживлённо болтая и подавая заколки. И в этот момент у него в груди что-то сжалось: это выглядело так естественно, будто она всегда была частью этого места. На лавочке Сьюзи ловко переплетала тонкие пряди, пальцы двигались уверенно и нежно. Девочка сидела смирно, держа на коленях коробку с заколками, и сияла от счастья, когда косичка легла ровно и аккуратно. — Вот так! — сказала Сьюзи и закрепила прядь розовой резинкой. — Теперь ты настоящая принцесса. — Ура! — радостно крикнула девочка и тут же побежала к подружке показывать. Вторая уже уселась на её место. — А мне можно две косички! Чтобы вот так! — и она показала руками, как должны торчать хвостики. Сьюзи засмеялась и принялась за работу, а вокруг них собрались остальные девочки — каждая со своей идеей. В этот момент футболисты вернулись к лавочке за водой. Эдвард, раскрасневшийся, с растрёпанными волосами, усмехнулся, увидев толпу. — Что здесь происходит? — Мы делаем прически! — гордо заявила девочка с двумя хвостиками. — Мисс Сьюзи умеет лучше всех! И вдруг кто-то выкрикнул: — Давайте и Эдварду сделаем! Дети загоготали. Несколько девочек подскочили к нему с резинками. Эдвард приподнял бровь и хотел было возразить, но наткнулся на взгляд Сьюзи. Она сидела с лукавой улыбкой и явно подбадривала их затею. — Ну что ж… — вздохнул он и присел на край лавочки. — Только быстро. Через пару минут на его голове красовались две торчащие косички с разноцветными заколками. Дети визжали от смеха, а Сьюзи держалась из последних сил, но в итоге тоже расхохоталась. — Вам идёт, Ваша Светлость, — сказала она сквозь смех. Эдвард закатил глаза, но уголки губ дрогнули. — Ради вас и этих маленьких монстров — потерплю. После футбола и косичек все гурьбой двинулись в столовую. Большая комната с длинными столами и запахом свежего хлеба наполнилась шумом и смехом. Дети рассаживались кто где, тянули друг другу тарелки, спорили за место у окна. Сьюзи села рядом с двумя девочками, помогая им разливать суп из общей кастрюли. Но её взгляд то и дело возвращался к Эдварду. Он сидел не в стороне и не «во главе стола» — а прямо среди ребят. Помогал младшим разрезать хлеб, наливал воду, подталкивал миску с салатом. Когда мальчишка пролил сок, Эдвард даже не вздрогнул — спокойно подал ему салфетку и сказал: — У меня в детстве тоже всё падало со стола. Так что не переживай, чемпион. Мальчишка расплылся в улыбке. Шум постепенно стихал — дети доедали хлеб, кто-то уже начал болтать и хихикать. Сьюзи сидела рядом с девочкой лет восьми, которая всё это время с любопытством косилась на неё, а теперь наконец набралась смелости и заговорила: — Знаете, мисс Сьюзи, — начала она тихо, но очень серьёзно, — он всегда такой добрый. Всегда помогает, всегда улыбается… но сегодня он особенно радостный. Сьюзи застыла, не зная, что ответить. Девочка продолжала, глядя прямо ей в глаза: — Ему надо на вас пожениться. Тогда он будет всегда таким. Сьюзи едва не поперхнулась супом, а потом рассмеялась, но с таким теплом, что девочка тут же заулыбалась в ответ. — Это очень серьёзное предложение, — сказала она, стараясь сохранить хоть видимость спокойствия. — Ты думаешь, он справится? — Конечно! — кивнула девочка, совершенно убеждённо. — С вами он улыбается иначе. Эдвард как раз подошёл к их столу в этот момент, держа поднос с собранными тарелками. — Что за заговор против меня? — спросил он, прищурившись. — Мы говорили, что вы должны пожениться на мисс Сьюзи, — радостно выпалила девочка. Сьюзи покраснела, но встретила его взгляд. А Эдвард… улыбнулся. Широко. Настояще. — Пожалуй, — сказал он негромко, глядя только на Сьюзи, — в этом ребёнке больше мудрости, чем во многих взрослых. Когда обед закончился и пора было возвращаться, дети высыпали во двор, чтобы проводить их. Кто-то крепко обнимал Эдварда за талию, кто-то тянул Сьюзи за руку, не желая отпускать. — Приезжайте снова! — выкрикнул мальчишка с мячом. — Обязательно! — ответил Эдвард, гладя его по голове. — И матч-реванш устроим. Одна девочка подбежала к Сьюзи и протянула сложенный лист бумаги, исписанный цветными карандашами. На рисунке — дом, солнце, и две фигурки, похожие на них с Эдвардом. — Это вам. Чтобы не забыли нас, — сказала она с серьёзным видом. Сьюзи прижала рисунок к груди и, наклонившись, обняла девочку. — Спасибо, солнышко. Я никогда не забуду. Когда машина тронулась, дети махали руками, бежали за ними несколько метров, кричали: «Приезжайте снова!», «Мы вас ждём!». Сьюзи сидела рядом с Эдвардом, держа в руках рисунок, и ощущала, что внутри всё переполнено теплом. Она посмотрела на него. — Они тебя обожают. Он замолчал на миг, а потом ответил, повернувшись к ней: — А теперь они знают и тебя. Это… важнее, чем я могу объяснить. Машина мягко катилась по загородной дороге. Сьюзи всё ещё держала на коленях детский рисунок, а в салоне стояла приятная тишина. Но мысль, брошенная во время обеда, явно витала между ними. Наконец, Эдвард заговорил: — Знаешь… шутки детей насчёт женитьбы. Они прозвучали не случайно. Сьюзи улыбнулась, чуть смущённо, глядя на рисунок. — Дети часто говорят то, что думают. Без фильтра. Он кивнул, глядя прямо перед собой. — Да. Но как я и сказал, иногда в их словах больше правды, чем во взрослых рассуждениях. Он замолчал, словно собираясь с мыслями, свернул на обочину, чтобы остановить машину и только потом повернулся к ней: — Сьюзи… Я понимаю, что всё развивается быстро. Может быть, слишком быстро. Это не произойдёт сегодня. И не завтра. Но я хочу, чтобы ты знала: для меня всё это настолько серьёзно, что я не сомневаюсь — однажды это случится. Сьюзи замерла, прижимая ладонь к рисунку. В груди у неё что-то дрогнуло — от страха, от счастья, от того, что всё это слишком большое и важное. — Ты говоришь это так спокойно, будто уже решил за нас обоих, — мягко заметила она. Эдвард сжал её руку, его взгляд был твёрдым и тёплым одновременно: — Я решил за себя. Что именно этого я и хочу в будущем. Остальное — в твоих руках. Она смотрела на него, и сердце колотилось так, что казалось, он услышит. — Знаешь, — прошептала Сьюзи, — ты умеешь говорить так, что у меня пропадает почва под ногами. Он усмехнулся, поднёс её руку к губам и поцеловал тыльную сторону. Машина плавно въехала в город. Сумерки уже опускались на улицы, фонари отражались в мокром асфальте. Сьюзи сидела тише обычного, сжимая в руках детский рисунок. Эдвард держал её ладонь в своей, но сам смотрел на дорогу. Когда они остановились у её дома, в салоне повисла тишина. — Завтра понедельник, — первой сказала Сьюзи, словно напоминая не только ему, но и себе. Эдвард усмехнулся, но в его улыбке было больше горечи, чем радости. — Да. И я ненавижу, что это значит, что я должен отпустить тебя. Она наклонилась к нему, их губы встретились в поцелуе — долгом, чуть отчаянном. Её пальцы коснулись его щеки, а он обнял её так крепко, будто хотел удержать ещё хоть минуту. — Мне не хочется уходить, — прошептала она, когда они отстранились. — А мне — отпускать, — ответил он хрипло. — Но завтра начнётся новая неделя. Работа. Обязанности. Он провёл пальцами по её щеке, задержал взгляд. — Сьюзи… мне будет не хватать тебя каждую секунду. Она сжала его руку в ответ и тихо улыбнулась: — Знаешь, герцог Холстед, это взаимно. Эдвард вздохнул, наклонился и ещё раз поцеловал её — мягко, но с той же жадностью, что в первый раз. Потом всё же открыл дверь, помог ей выйти и поставил сумку у её ног. — Иди. Иначе я увезу тебя с собой. Она засмеялась сквозь грусть, бросила быстрый поцелуй на его губы и поднялась по ступеням. Уже у двери обернулась: он всё ещё стоял у машины, высокий, неподвижный, с глазами, в которых было слишком много чувств. Сьюзи зашла в свою квартиру, бросила сумку в прихожей и сразу почувствовала, как пространство кажется непривычно пустым. Всё было на месте — книги, аккуратно сложенные бумаги, свет в гостиной. Но её сердце тянуло туда, где ещё недавно была его рука в её ладони. Она переоделась в домашнее, сделала себе чай, но кружка осталась нетронутой. Она всё время смотрела на телефон, и в груди было то самое неприятное чувство — тоска, почти физическая. В это же время Эдвард стоял у огромного окна своего дома в Мейфэре. Город внизу жил своей шумной жизнью, но для него мир словно замолчал. Он налил себе виски, но бокал остался на столике. Вместо этого он держал телефон и впервые за долгое время чувствовал себя… как подросток. Не могу уснуть без тебя рядом. — набрал он и, поколебавшись, отправил. Сьюзи улыбнулась, прочитав. Сердце забилось быстрее, пальцы тут же заскользили по экрану. Я тоже. Всё вокруг кажется слишком тихим. Даже чай не помогает. Через минуту ответ: Сьюзи, если бы я не был таким упрямым, я бы уже развернулся и поехал обратно к тебе. Она прижала телефон к груди, закрыла глаза и выдохнула. Потом быстро написала: Не смей. Завтра работа. Нам надо выспаться. Но знай, что я бы хотела, чтобы ты был здесь. Сьюзи уже лежала в постели, телефон на подушке рядом. Она переписывалась с ним, но букв стало не хватать. Сердце тянулось к его голосу. Как будто почуствовав ее настроение, экран загорелся входящим вызовом: Эдвард. — Привет, — её голос прозвучал мягко, почти шёпотом. — Привет, — отозвался он. И в этом коротком слове было всё: тоска, нежность, желание оказаться рядом. Они говорили тихо, будто боялись разбудить ночной город. Сначала — о пустяках: о том, что завтра понедельник, о встречах, которые ждут её, о звонках, которые ждут его. Потом разговор замедлился. — Ты спишь? — спросил он спустя паузу. — Нет, — ответила Сьюзи, зарывшись глубже в подушку. — Я слушаю тебя. Это лучше всякой колыбельной. Он усмехнулся, и даже сквозь телефон она почувствовала его улыбку. — Если бы я мог, я бы держал тебя за руку прямо сейчас. — А я бы не отпускала, — прошептала она. Постепенно слова становились всё реже, их сменяли вздохи, тишина, мягкое дыхание в трубке. Сьюзи закрыла глаза и улыбнулась — впервые за вечер она почувствовала покой. И когда сон начал накрывать её, она услышала его тихий голос: — Спи, моя красавица. Я здесь и рядом. Она что-то пробормотала в ответ, уже не в силах различить слова, и уснула с телефоном в руке.