Между строк

Эдвард проснулся еще затемно. Тело уже требовало движения. Пробежка по набережной — свежий воздух, ритм шагов, привычная музыка в наушниках. Потом час в зале. Контрастный душ. Белая рубашка, идеально выглаженный костюм. Он налил себе кофе, сел за стол, но взгляд всё время возвращался к телефону. Даже утро, расписанное по минутам, теперь казалось пустым без её сообщений. Сьюзи встала чуть позже, позволив себе ещё пять минут в постели, вспоминая его голос с ночи. Потом быстро собралась — душ, лёгкий макияж, любимое платье для офиса. Перед работой у неё была запланирована стрижка (которая планировалась еще задолго до того как ее отношения с Эдвардом выплеснулись за пределы рабочих). Сьюзи сидела в кресле перед зеркалом. Стилист ровнял концы, привычными движениями освежая её волосы. Радикальных перемен она не хотела — просто лёгкое обновление. — Давайте потом сделаем укладку, — попросила она. — Что-то лёгкое, чтобы выглядело естественно. Стилист улыбнулся: — Естественная красота у тебя и так есть. Твои глаза, Сьюзи, сияют сегодня по-другому. Я только это подчеркну. Потом продолжая работать между делом спросил: - кому мы обязаны таким блеском в твоих глазах? - много будешь знать, скоро состаришься Метт, - посмеялась Сьюзи. Но в глазах промелькнуло волнение. Интересно, заметит ли он? Телефон на коленях загорелся. Сообщение. От Эдварда. Доброе утро, моя мисс Сьюзи. Уже скучаю. Что делаешь? Она прикусила губу, и сердце тут же забилось быстрее. Ответила быстро: Сижу в кресле у стилиста. Освежаю концы. И думаю о тебе. Ответ пришёл почти сразу: Только не вздумай обрезать свои восхитительные волосы. Сьюзи прыснула от смеха, и стилист удивлённо посмотрел на неё в зеркало. — Прости, — улыбнулась она Она набрала в ответ: Расслабься, Ваша Светлость. Никаких радикальных перемен. Только укладка — чтобы подразнить тебя. Через пару секунд телефон снова загорелся: Миссия выполнена. Я уже отвлёкся от работы и думаю только об этом. Сьюзи улыбнулась отражению в зеркале и подумала: интересно, как он посмотрит на меня вечером… Сьюзи вернулась в офис уже после салона. Волосы лёгкой волной спадали на плечи, укладка выглядела свежо и элегантно. Джемма, заметив её, одобрительно присвистнула: — Ого. Ну всё, клиенты будут у твоих ног. Сьюзи только усмехнулась, но внутри всё время ждала сообщения. И оно пришло. Ну? Где фото? — написал Эдвард. Она приподняла бровь и ответила: Фото? Не смей мучить меня. Я хочу видеть новую укладку. Немедленно. Сьюзи прикусила губу, пальцами перебирая волосы. Потом набрала: Нет. Терпи. Увидишь вечером. Вживую. Пауза. И снова его сообщение: Ты издеваешься надо мной. Она улыбнулась и написала: Немного. Но ведь это честно — ты же сам сказал, что скучаешь. Через минуту пришёл ответ: Тогда предупреждаю. Вечером я не отпущу тебя без долгого поцелуя. И виню в этом исключительно твою укладку. Сьюзи спрятала телефон под папку с документами, чтобы Джемма не заметила её краснеющих щёк. Но сердце уже колотилось от предвкушения. Понедельник буквально таки брушился на них обоих. Эдвард с утра погрузился в серию встреч: переговоры с инвестиционными партнёрами, потом — звонок с советом директоров. Его блокнот быстро заполнился заметками, а чашки кофе сменяли друг друга. Сьюзи в своём офисе тоже едва успевала переводить дыхание: утро ушло на клиентскую презентацию, потом — координация с Джеммой и обсуждение нового проекта. Её календарь пестрел напоминаниями, и к обеду она успела лишь забежать в ближайшую кафешку и взять сэндвич навынос. Телефон завибрировал: сообщение от Эдварда. Что ешь? Она усмехнулась, сделала фото бумажного пакета и отправила. Сэндвич. На бегу. День сумасшедший. Ответ пришёл почти сразу: Сэндвич? Это всё? Сьюзи, ты ешь как птичка. Так нельзя. Она рассмеялась прямо в такси, где добиралась до следующей встречи. Ваша Светлость, спасибо за заботу, но у меня действительно нет времени на полноценный обед. Завтра я лично проконтролирую, чтобы ты поела нормально, — написал он. А сегодня? — поддела она. Сегодня — ужин. Со мной. И никаких отговорок. Сьюзи прикусила губу, улыбаясь экрану. Даже среди хаоса понедельника его ворчание грело ей сердце. Эдвард отложил телефон и позволил себе секунду закрыть глаза. В его жёстком графике теперь появилась одна слабость — она. И он даже не собирался с этим бороться. Он понял, что ему нравится заботиться о ней, он переживает поела ли она и тепло ли одета. Он осозновал насколько за такой короткий срок она стала важна для него. После безумного дня Сьюзи вышла из офиса уставшей, но едва села в машину, где её ждал Эдвард, усталость будто растворилась. Он встретил её взглядом, в котором уже горел тот самый огонёк — тихий, но непреклонный. — Ты говорил про ужин, — сказала она, снимая пальто. — Куда мы едем? — Увидишь, — ответил он, сдерживая улыбку. Когда машина остановилась у небольшого ресторанчика на тихой улочке, Сьюзи узнала место мгновенно. Сердце дрогнуло: это был тот самый уютный зал с мягким светом и запахом свежего хлеба, где они были в первый раз. — Эдвард… — начала она, но он перебил её мягким, почти виноватым тоном: — Я хотел, чтобы мы вернулись туда, откуда всё началось. Официант провёл их к тому же столику у окна. Атмосфера была тихой: пара свечей, лёгкая музыка, мягкий гул голосов за соседними столиками. — Это трогательно, — призналась Сьюзи, снимая пальто. — Но и немного хитро. Теперь этот ресторанчик окончательно стал «нашим». — Именно этого я и добивался, — спокойно ответил он и коснулся её руки на столе. Они ужинали медленно, разговаривая не столько о работе, сколько о мелочах: о том, как прошёл день, о смешных деталях встреч, о Джемме, которая снова забросала её сообщениями. Эдвард слушал внимательно, иногда усмехался, иногда качал головой, и Сьюзи ловила себя на мысли, что его умение быть просто рядом дороже любого пафоса. Они вышли из ресторана в прохладный лондонский вечер. Воздух пах дождём, асфальт блестел в свете фонарей. Сьюзи прижалась к нему чуть ближе — не столько от холода, сколько от того, что рядом было спокойнее и ей хотелось быть как можно ближе к нему. Эдвард вдруг остановился прямо на тротуаре, развернул её к себе и, не заботясь о прохожих, поцеловал. Поцелуй вышел долгим, глубоким, и в нём чувствовалось всё: благодарность, нежность, жажда её самой. Когда они отстранились, Сьюзи едва успела перевести дыхание. — Эдвард… люди же смотрят. Он усмехнулся, глядя на неё снизу вверх — редкий для него жест, в котором было и мальчишеское озорство: — Ну и пусть. Видимо, я становлюсь безнадёжным романтиком. Время для них побежало иначе. После того ужина в маленьком ресторанчике, который стал их личной точкой отсчёта, ночи врозь давались всё тяжелее и тяжелее. И хотя ни он, ни она не были готовы к резкому шагу — съехаться, разрушив привычные уклады, — они всё чаще оставались друг у друга. То Сьюзи просыпалась в его доме в Мейфэре и с удивлением обнаруживала в ванной второй набор зубных щёток. То Эдвард, обычно педантичный и собранный, приезжал к ней с деловой сумкой, мрачно признаваясь: — Если я снова буду пытаться спать без тебя, у меня сорвётся день. Эти «маленькие вторжения» становились ритуалами. Утренний кофе вдвоём, её быстрые смс на бегу между встречами, его короткие звонки с ворчанием, что она плохо питается. Вечерами они часто сидели у неё на диване или у него на кухне, обсуждая не только себя, но и работу, словно становились друг другу и соратниками тоже. Иногда они вырывались за пределы Лондона. Эдвард сам садился за руль, и они уезжали в небольшие городки в округе. Каменные улочки, чайные комнаты с низкими потолками, антикварные лавки, где они смеялись, перебирая старые вещи. Там он был совсем другим — расслабленным, лёгким, почти мальчишкой. Сьюзи в такие минуты не верила, что это тот же самый человек, которого общество знало как холодного герцога Холстеда. Через месяц она снова поехала с ним в поместье. Но на этот раз правила были другими. В машине он сказал жёстко, почти военным тоном: — В этот раз никаких возражений. Мы спим в моей комнате. Отношения становились глубже. Он делился с ней мыслями о бизнесе, о проектах, которые давно хотел запустить. Иногда спрашивал её мнение — и не ради вежливости, а всерьёз. Она рассказывала о своём агентстве, о трудностях и о том, как порой тяжело быть женщиной в мире, где решения принимают мужчины. Он слушал — внимательно, уважительно, и это значило больше, чем любые слова поддержки. Однажды она уехала в Париж в командировку. Три дня встреч и презентаций, три дня переписок, где он ворчал, что без неё в квартире слишком тихо. «Я привык, что ты рядом. Даже твои чашки на столе — часть моего утра», — написал он однажды вечером, и Сьюзи поймала себя на том, что перечитывает это сообщение раз за разом. Когда она вернулась в Лондон поздним вечером, то первым кого она увидела выходя из аэропорта был Эдвард. Высокий. красивый, в одном костюме насмотря на бушующую осень, с букетом белых роз — тех самых, что он выращивал в своём саду. И улыбку, которую он не мог скрыть. Она кинулас к нему навстречу, усталая и счастливая, как будто ее не три дня не было в городе, а целый месяц. В этот момент поняла: дом — это не стены. Дом — это он.