Между строк

Эдвард, как обычно, заехал за Сьюзи, чтобы утром отвезти её на работу. Она вбежала в машину с кофе навынос в руке и папкой документов под мышкой. — У тебя как всегда аврал? — спросил он, помогая убрать папку на заднее сиденье. — Как всегда, — улыбнулась она. — Но кофе спасает. Машина мягко тронулась с места. Пару минут они ехали молча: Сьюзи смотрела в окно, а Эдвард — на дорогу. Потом он слегка прочистил горло и сказал своим низким, чуть хриплым голосом: — Сьюз… Я подумал. Поехали в Холстед в эти выходные? Ты же не против небольшой компании? Она повернула голову, приподняв бровь. — Интригующе. — Дело в том, что я давно хочу, чтобы ты познакомилась с моими друзьями. С самыми близкими. — Он посмотрел на неё краем глаза, будто проверяя реакцию. — Оливер прилетает из Дубая. И Хью с Хелен, вместе с детьми, будут там же. Сьюзи на секунду растерялась. — Все вместе? — Да, — кивнул он. — Я подумал: зачем тянуть? Они — часть моей жизни. И если ты в ней, то… логично, чтобы они знали тебя. Она замолчала, сжимая стакан с кофе. Волнение смешалось с лёгким предвкушением. — Эдвард, ты уверен, что это хорошая идея? — Более чем. — Он чуть улыбнулся. — И я хочу, чтобы ты увидела меня их глазами. С ними я совсем другой. А еще больше я хочу, чтобы они увидели тебя. И возможно даже позавидовали мне. И пойми - ты часть моей жизни. Я не хочу прятаться и что-то вроде того. Наоборот - мне хочется кричать на весь мир от гордости, что ты моя. Сьюзи усмехнулась, качнув головой. — Ты меня пугаешь. — Не пугайся, малышка, — сказал он мягко, протянув руку и накрыв её ладонь. — Ты справишься. Я знаю. Она сжала его пальцы в ответ, и сердце её забилось быстрее: ещё один шаг. Эдвард настоял на раннем выезде. Машина мягко катилось по пустым трассам, и Сьюзи, устроившись рядом, прятала в руках термокружку с кофе. — Напоминаю, — сказал он, бросив на неё короткий взгляд, — Оливер будет первым. Он уже в поместье, приехал вчера вечером из Лондона. — А он… какой? — спросила Сьюзи, пытаясь представить. Эдвард усмехнулся. — Громкий, открытый, не умеет сидеть на месте. В Сендхерсте мы постоянно попадали в неприятности из-за его идей. Но именно он… — Эдвард чуть замялся, — именно он показал мне, что есть жизнь за пределами фамильного бизнеса. Благодаря ему я пришёл в ИТ и инвестировал в несколько проектов. Сьюзи улыбнулась. — То есть, это человек, который вдохновил герцога Холстеда заняться стартапами? Звучит впечатляюще. — Подожди, сама увидишь, — сказал Эдвард и сжал её руку. К полудню они подъехали к поместью. Ворота уже были открыты, и у крыльца стояла чья-то машина. Сьюзи только успела снять пальто, как из дверей вылетел высокий, загорелый мужчина лет тридцати пяти, в светлом свитере и джинсах. Его улыбка была настолько широкой и искренней, что сразу сбила волнение. — Холстед! — громко воскликнул он и обнял Эдварда так, что тот едва не пошатнулся. — Чёрт, я думал, ты совсем зарос в своём каменном замке! Эдвард усмехнулся, похлопав его по спине. — Рад тебя видеть, Оливер. Оливер тут же повернулся к Сьюзи, и его взгляд засиял с озорным интересом. — А вот и она. Та самая. Теперь понятно, почему он наконец-то выглядит человеком. Сьюзи смутилась, но протянула руку. — Сьюзан Гласс. Очень приятно. Для друзей можно просто Сьюзи... Оливер не пожал руку — он накрыл её ладонь обеими своими, с теплотой и почти братской прямотой. — Поверьте, приятно — это ещё мягко сказано. Мы давно ждали момента познакомиться с женщиной, которая смогла его усмирить. Эдвард только закатил глаза, но уголки губ предательски дрогнули: именно это он и обещал — с Оливером всё будет легко. Оливер и Сьюзи с Эдвардом сидели в гостиной за утренним кофе, когда раздался детский смех, заглушаемый хлопком дверей и голосами. — Вот они, — сказал Эдвард и поднялся. В холл влетела Хелен — стройная, живая, женщина с тёплой улыбкой. Она обняла Эдварда без тени церемоний. — Господи, как же мы соскучились. Я начинаю чувствовать себя здесь больше дома, чем у нас в Суррее. Хью появился следом, с чуть ироничной улыбкой и крепким рукопожатием. — Всё тот же, Холстед. Ни морщины, ни живота. Совсем нас добиваешь. Эдвард усмехнулся, но глаза светились радостью. — Рано или поздно возраст нас всех догонит. И тут вбежали дети. — Дядя Эдвард! — девчушка лет 6 по имени Розалин с визгом бросилась к нему, вцепилась в шею и засмеялась так звонко, что в холле сразу стало ещё уютнее. — Ты помнишь, ты обещал показать нам пони! Эдвард легко подхватил её, а маленький 3-летний Макс, с мягкой игрушкой в руках, потянулся к нему снизу. Тот нагнулся и забрал мальчишку на другую руку. — Конечно, помню, — сказал Эдвард, и его голос стал мягче, чем когда-либо. Хелен в это время подошла к Сьюзи, улыбнулась с искренним теплом. — Значит, это вы та самая Сьюзи? Я так рада, что мы наконец встретились. Хью кивнул, добавив: — Эдвард о вас говорил… немного, но так душевно, что всё сразу стало понятно. Сьюзи улыбнулась и вдруг ощутила, что её принимают сразу, без лишних вопросов. Просто потому что она с ним. Это такой безграничный круг доверия и дружбы. Как Джемма приняла Эдварда только потому что Сьюзи любит его. Через несколько минут в доме царил настоящий хаос: Оливер громко шутил, Хью подтрунивал над Эдвардом, Розалин тянула Сьюзи показать свои рисунки, а Макс не хотел слезать с «дядюшки». И Сьюзи поняла: эти люди здесь были не гостями. Они были частью его настоящей семьи — той, которую он сам выбрал и простроил. Длинный стол в столовой наполнился голосами. Хелен разливала суп детям, Розалин уже болтала без умолку, Макс стучал ложкой по столу, а взрослые обменивались репликами через смех и шум. Оливер, как всегда, взял инициативу: — Ну что, Холстед, хочешь, расскажу твоей прекрасной даме, как однажды тебя чуть не выгнали из Сендхерста? Эдвард поднял глаза от тарелки, прищурился: — Если расскажешь, я напомню тебе про твой «подвиг» с лейтенантской формой. — Ооо, это уже шантаж, — засмеялся Оливер. — Ладно, только одну историю. И он с жаром принялся рассказывать, как молодой Эдвард, обычно дисциплинированный до фанатизма, однажды заступился за младшего кадета и сцепился с инструктором. Сьюзи слушала, не сводя глаз: именно в этих деталях проступало то, что она уже знала — его чувство справедливости, его готовность идти против системы. Хью вмешался со своим спокойным юмором: — Надо отдать должное, даже в школе Эдвард умудрялся быть первым во всём. Даже в наказаниях. — Зато теперь герцог, — добавила Хелен, — а мы все ещё ходим к нему за советом. Смех прокатился по столу. Эдвард смотрел на всю эту картину: дети, друзья, Сьюзи рядом — и в груди поднималось редкое чувство покоя. Он позволил себе чуть расслабиться, усмехаясь над подколами, ни о чем не думая. Позже вечером после насыщенного на общения дня, дом затихал. Где-то на другом конце коридора ещё слышались приглушённые детские голоса, смех Хью и Хелен, которые укладывали детей спать. Но здесь, в его спальне, было тихо, тепло от потрескивающего камина и мягкий свет лампы. И она... Сьюзи, сидя на краю кровати, расчесывала волосы. Эдвард, переодевшись в простую белую футболку и флисовые домашние штаны, присел рядом и протянул руку, проводя пальцами по её локонам. — Ну? — спросил он тихо. — Как тебе этот день? Она улыбнулась, чуть обернувшись к нему: — Шумно. Весело. Очень… по-домашнему. Они замечательные. Твои друзья, твои… почти семья. Эдвард кивнул, опустив взгляд. — Это действительно так. Хью — единственный, кому я доверял в школе. Хелен — душа любой компании. А Оливер… — он усмехнулся. — Оливер всегда был моим антиподом. Лёгкий, открытый, безрассудный. Но именно он помог мне поверить, что я могу быть кем-то ещё, а не только «младшим сыном герцога». Сьюзи взяла его руку в свои ладони. — Я видела сегодня, каким ты становишься рядом с ними. Настоящим. Свободным. И… счастливым. Он посмотрел на неё внимательно, задержав взгляд. — Счастье не в них, малышка. Оно в тебе. Но с тобой я могу позволить себе быть среди них таким, каким хочу быть. За окном шумел ветер, в камине потрескивали дрова. Они легли рядом, и Эдвард, перебирая её пальцы, сказал почти шёпотом: — Знаешь… сегодня я впервые за долгое время почувствовал, что у меня есть будущее. Настоящее, живое. Что в этом будущем мы можем быть как Хелен и Хью. Раньше я радовался за них и одновременно страдал, потому что думал, что в моей жизни никогда не будет этого. А теперь я весь в предвкушении - каким будет наша с тобой дальнейшая жизнь. А еще честно говоря я весь вечер только и думал, как хочу остаться наедине с собой. Из-за твоего тендера мы виделись на этой недели только 2 раза. Надеюсь ты получишь этот контракт иначе это того не стоило... Последнуюю фразу он прошептал оставляя легкие поцелуи на ее шее. - Да вы ненасытный зверь, ваша светлость - поддела его Сьюзи с юмором. - Малышка, ты даже не представляешь на сколько - Он усмехнулся, поймал её губы в поцелуй — сначала медленный, благодарный, а потом жадный, с нарастающим голодом. Через минуту они уже лежали на постели. Эдвард расстёгивал её платье, целуя шею и ключицы, его пальцы скользили по её талии. Сьюзи стянула с него белую футболку, провела ладонями по груди и плечам, задержавшись на шрамах, целуя каждый из них, как раньше. Это был ее ритуал, который она выполняла каждый раз когда они были близки. — Весь день, я держал себя в руках, — прошептал он ей в ухо, прикусывая мочку. — Но теперь… больше не хочу... Сняв с неё платье и бельё, Эдвард на секунду замер, глядя на неё сверху вниз. В глазах горела страсть, но и что-то большее — жажда обладать. - Боже, детка, у меня каждый раз захватывает дух, когда я вижу тебя обнаженной. Его поцелуи стали еще горячее: грудь, живот, внутренняя сторона бедра. Он уже хорошо знал её чувствительные места и дразнил их умело, пока она извивалась и стонала под ним. Его пальцы легко скользнули внутрь, подготавливая её, а другой рукой он держал её запястье над головой, словно не давая шанса уйти от него. — Эдвард… — простонала она, прижимаясь к нему сильнее. Он усмехнулся — Терпение. Когда он вошёл в неё, мучительно медленно, движение было уверенным и глубоким. Она застонала, обвив его ногами, а он поймал ритм, словно наслаждался тем, как она теряет контроль под ним. — Скажи, чья ты, — прошептал он у её губ, ускоряя движения. — Твоя… всегда твоя, — выдохнула она, впиваясь в его плечи. Он целовал её жадно, крепко прижимая к себе, пока ритм становился всё быстрее, дыхание — всё тяжелее. Её стоны смешивались с его низкими рычаниями, и когда волна захлестнула их обоих, он уткнулся лицом в её шею, прижимая её к себе так, будто боялся потерять. Они лежали рядом, окутанные теплом камина и тишиной большого дома. Сьюзи прижималась к его груди, ощущая, как медленно выравнивается его дыхание. Его рука перебирала её волосы, пальцы лениво скользили по линии плеча. — Усталый день, — пробормотала она, зевая. — Дети, смех, истории…Думаю, я выжата до капли. Эдвард усмехнулся, поцеловал её висок. — А я думаю наоборот. Что я только начал. Она приподняла голову, встретившись с его взглядом. Там снова была эта искра — голодная, мужская. — Эдвард… — прошептала она с улыбкой. Он скользнул ладонью вниз, по её талии, по бёдрам, уверенно притягивая её к себе. — Я ещё не насытился тобой, моя красавица. Эдвард наклонился и прижал губы к её шее. Его ладонь снова легла на её бедро, поднимая его выше, и она сразу поняла — он действительно еще не закончил с ней. — Эдвард… — выдохнула она, но в её голосе было больше предвкушения, чем протеста. Он поднял её ногу выше, развернул её на бок, прижимая к себе сзади. Сьюзи ахнула, когда ощутила его снова в себе — движение было глубоким, властным. Его грудь прижималась к её спине, губы — к уху, дыхание обжигало кожу. — Мне нужно слышать это, малышка, — его голос был низким, почти хриплым. — Скажи, что ты моя. Она застонала, поддаваясь его ритму. — Я твоя… — Ещё, — прошептал он, ускоряясь. — Ещё раз. — Твоя, Эдвард… всегда твоя… Он прикусил её плечо, сжал талию, двигаясь всё глубже. — Скажи, что любишь меня. Мне нужно это. Сьюзи запрокинула голову, задыхаясь от чувств. — Я люблю тебя… слышишь? Люблю! Его движения стали резче, жаднее, и в каждом толчке чувствовалась смесь страсти и боли, которую он словно пытался заглушить её словами. Он задыхался вместе с ней, впиваясь поцелуями в её шею, и с каждой секундой звучал всё менее сдержанно. Когда волна накрыла их снова, он прижал её к себе так что ей казалось что ее ребра треснут от силы его объятий. Сквозь шторы пробивался свет — мягкий, тёплый, утренний. Сьюзи, всё ещё сонная, лежала у него на груди, её дыхание было ровным и спокойным. Эдвард гладил её по спине, наслаждаясь этим редким мгновением тишины. Но внизу уже слышались голоса: Розалин что-то весело рассказывала, Макс бегал по коридору. Эдвард тихо усмехнулся, склонился к её уху и прошептал: — Малышка, я придумал… почему бы нам немного нахальства не позволить? — Мм? — она приподняла голову, волосы упали на лицо, глаза ещё полузакрыты. — Завтрак в комнате. — Он улыбнулся, явно довольный своей идеей. — Пусть поднимут сюда. Сьюзи моргнула и рассмеялась. — Эдвард Холстед, герцог, командует, чтобы ему подали завтрак в постель? — Нет, — поправил он её, целуя в висок. — Герцог умоляет, чтобы завтрак подали в постель его женщине. Она прикусила губу, скрывая улыбку, и уткнулась ему в плечо. — Ты неисправим. — Совершенно верно, — сказал он с самым серьёзным видом и потянулся к телефону на тумбочке. — Сейчас убедишься. Через полчаса в их комнату принесли поднос: свежие круассаны, фрукты, кофе, чай. Эдвард взял чашку, протянул Сьюзи и усмехнулся: — Вот и идеальное утро. Ты, я и завтрак. А шум детей пусть пока остаётся за дверью. Сьюзи, устроившись в его рубашке среди подушек, рассмеялась и покачала головой. — Кажется, я начинаю привыкать к твоему нахальству. Они сидели среди подушек, завтрак на подносе между ними: круассаны, фрукты, кофе. Сьюзи в его футболке, босоногая, с растрёпанными волосами, улыбалась так, что Эдварду хотелось забыть обо всём на свете. Он наблюдал за тем, как она откусывает кусочек круассана и облизывает кончик пальца, и качнул головой, усмехнувшись: — Ты понимаешь, что если ты продолжишь это мы отсюда не выйдем? Сьюзи приподняла бровь, хитро глядя на него. — А кто сказал, что нужно выходить? Он откинулся на подушки, потянул её к себе и поцеловал в висок. — Малышка, если бы было только моё желание, я бы провёл весь день в этой постели с тобой. Она улыбнулась, но в его голосе появилась лёгкая самоирония: — Но, увы, — продолжил он, — это я сам позвал друзей. И теперь придётся явиться на свет божий и развлекать их, как бы ни хотелось остаться здесь. Сьюзи рассмеялась, ткнув его в бок: — Ну вот, сам себе всё испортил. — История моей жизни, — с притворной серьёзностью сказал он и потянулся к чашке кофе. Он был другим в это утро: счастливым, смешливым. И именно этот контраст — сильный, сдержанный герцог и ее лёгкий, домашний, ироничный Эдвард — заставил её сердце сжаться ещё крепче. Когда они всё же решились покинуть уют спальни, внизу уже слышались голоса: Оливер что-то громко рассказывал Хью, Хелен пыталась уговоритсь сына съесть хоть немного каши, а малышка Розалин смеялась так звонко, что эхо разносилось по коридору. В гостиной на секунду воцарилась пауза. Все повернулись. — А вот и наш герцог, — протянул Оливер, прищурившись. — И, судя по лицу, ночь у него была удачная. Эдвард усмехнулся, совершенно не смутившись. — Как всегда, у тебя безупречный такт, Оли. Оливер хохотнул и подмигнул Сьюзи: — Ну хоть теперь ясно, кто умеет вытянуть из этого мрачного типа улыбку.