Между строк

Близился день рождения Сьюзи. Эдвард никогда не был любителем сюрпризов. Впрочем он считал, что он и не умеет их устраивать. Всё в его жизни было подчинено порядку: расписание, договоры, встречи. Но когда дело коснулось Сьюзи — он вдруг понял, что ему хочется всё сделать, чтобы вызвать восторг и улыбку на ее лице. В этом ему помогла Джемма. Правда, «помогла» — громко сказано: она больше посмеялась. — У Сьюзи самый странный в мире виш-лист, — сказала она, едва сдерживая улыбку. — Книги вперемешку с электроникой, а потом туфли и сумки. Настоящая женщина: одновременно практичная и капризная. Попробуй угадай, что ей нужнее всего. Эдвард не привык угадывать — он привык делать всё сразу. Две редкие книги он нашёл через знакомого букиниста. Старые издания, с закладками и лёгким запахом времени. Ему нравилось думать, как она будет держать их в руках и улыбаться. Лицензию на программу для работы он купил без раздумий — знал, что она давно о ней говорила, и хотел, чтобы Сьюзи видела: он заботится не только о её удовольствиях, но и о её деле. Туфли от Маноло из ее вишлиста… Он долго смотрел на пару, которую выбрал, — изящные, черные, сексуальные, с тонким каблуком. И вдруг поймал себя на том, что фантазирует: Сьюзи в его постели, только в этих туфлях и чулках. Мысль была смелой, дерзкой, и, что удивительно, его самого распалила. Да, герцог Холстед все же любит немного перчинки. Но главным подарком было даже не это. За последние недели он понял: ему надоело разрываться между Челси и Мейфэром. Надоело паковать вещи, подстраиваться под графики. Он хочет просыпаться с ней каждый день. Хочет видеть её платья и туфли в своей гардеробной, её кружку на кухонной стойке, её саму — сидящей на столешнице в его футболке по утрам. В свойственной ему решимости он принял решение: предложить Сьюзи переехать к нему (он даже пошутил, что это подарок скорее для него). Собственно для этого он купил красивый антикварный ключик в ювелирном магазине. Он основательно подготовился к ее дню рождения - их первому совместному и он надеялся, что первому из огромного количества будущих. Утро. День рождения Она спала на боку, волосы растрёпанные, дыхание ровное. Эдвард смотрел на неё и думал, что хочет, чтобы вот так всегда этот день начался с её улыбки — и её стонов. Он медленно наклонился, поцеловал её плечо, затем шею. Его рука скользнула вниз, по изгибу её талии, по бедру, и она сонно пошевелилась. — Просыпайся, малышка, — прошептал он. Сьюзи открыла глаза, встретила его взгляд и улыбнулась — ещё сонно, но уже предвкушая. Он нежно поцеловал её, а потом, не торопясь, прижал её к матрасу. Его губы скользили всё ниже: ключицы, грудь, живот… Она выгнулась, когда его горячее дыхание коснулось её кожи между бёдер. — Эдвард… — прошептала она, задыхаясь. Он улыбнулся краем губ и раздвинул её бёдра шире, опускаясь ещё ниже. Его язык коснулся её так осторожно, что она простонала, а потом движение стало глубже, настойчивее. Сьюзи схватилась за простыни, её дыхание стало прерывистым, а стон — громче. Эдвард работал методично, умело, чувствуя каждую её реакцию. Его руки держали её бёдра, не позволяя отстраниться, пока он снова и снова доводил её до края. Она изогнулась, её тело напряглось, и в следующую секунду волна накрыла её целиком. Она закричала его имя, прижимая его голову ближе, пока оргазм не отпустил. Эдвард поднялся к ней, поцеловал её губы — нежно, но с хищной искрой. — С днём рождения, любимая, — прошептал он. — Хотел, чтобы твой день начался так. Она лежала, всё ещё тяжело дыша, глаза блестели. — Ты… лучше любого подарка. Он усмехнулся и прижал её к себе. — А я ещё не закончил. У меня для тебя целый день впереди. Сьюзи ещё лежала, расслабленная, её дыхание медленно выравнивалось. Эдвард коснулся её щеки губами, а потом потянулся к тумбочке. — Теперь вторая часть сюрприза, — сказал он, доставая поднос. На нём стояли чашка кофе из её любимой кофейни, пакетик с ещё тёплыми булочками и букет ее любимых цветов. — Эдвард… — она прикрыла рот рукой, её глаза засияли. — Ты серьёзно? — Я всегда серьёзен, когда дело касается тебя, малышка. — Он подал ей кофе. — Попробуй. Она сделала глоток и улыбнулась: — Это именно то, что мне было нужно. Он протянул ей букет. — Из Холстеда. Я сам попросил, чтобы привезли. Я знаю, ты любишь именно эти цветы. Сьюзи вдохнула аромат, и сердце её сжалось от нежности. - Это ещё не всё, — Эдвард взял небольшую коробку. — Ты знаешь, я не люблю оставлять желания невыполненными. Сьюзи открыла коробку и ахнула: внутри лежали туфли Manolo — из её виш-листа. Изящные, на тонкой шпильке, в её любимом цвете. Она провела пальцами по лаковой коже, потом подняла взгляд на него, чуть прищурившись: — Ты даже не представляешь, о чём я подумала сейчас. Эдвард усмехнулся, взгляд его потемнел. — О, поверь, я думаю я прекрасно представляю. И с нетерпением жду, когда сегодня вечером я смогу воплотить эту картину в жизнь. Сьюзи зарделась. Как он умудрялся вызвать до сих пор такой румянец на ней. Она взрослая 30-летняя современная женщина со здоровым сексуальным аппетитом. Однако один его комментарий - и все она растекается как растаявщий снежок и краснеет, как юная девушка. Следом шли ещё коробки: — Две редкие книги. Джемма сказала ты давно их искала. И, наконец… — он достал маленькую коробочку из антикварной лавки. Внутри — подвеска в форме ключа. Сьюзи посмотрела на него с удивлением - Эдвард ты итак уже меня завалил подарками.... - Я хочу чтобы ты понимала - это не просто ключ. Это ключ от моего сердца. От моей жизни. - он замолчал на секунду - и от моего дома. Сьюз, я долго думал над этим в последние 2 недели. Мне надоело таскаться между твоим и моим домом. Я хочу каждый день засыпать рядом с тобой. И просыпаться рядом с тобой. Каждый день. Хочу видеть твои книги, твои туфли и платья у себя... у нас дома, твои чашки на моей кухне. Я хочу, чтобы ты была частью моей жизни не на полставки, а навсегда. Сьюзи замерла, прижимая кулон к груди. В глазах блеснули слёзы, но улыбка была сияющей. — Эдвард… я даже не знаю, что сказать. Он провёл пальцами по её щеке. — Просто скажи «да». Она обняла его и прошептала в губы: — Да. И это было лучшее «с днём рождения», которое она могла себе представить. Днем. Офис Сьюзи Сьюзи вошла в офис чуть позже обычного. Волосы аккуратно уложены, лёгкая улыбка не сходила с её лица. Она была в новом платье, которое идеально сидело, и в тех самых туфлях Manolo, которые Эдвард подарил утром. Джемма подняла глаза от ноутбука и тут же прищурилась. — Так-так… А кто это у нас такая сияющая? Сьюзи сделала вид, что не понимает. — У меня сегодня день рождения, разве это не повод сиять? — День рождения, да… Но, Сьюз, давай честно. Это не просто «сегодня мой праздник». — Джемма обвела её взглядом с головы до ног. — Это лицо женщины, которую сегодня утром очень постарались сделать счастливой. Сьюзи вспыхнула, но рассмеялась. — Ты неисправима. Джемма захлопнула ноутбук и сложила руки на груди. — Ну, выкладывай. Что он устроил? Цветы? Подарки? Сьюзи колебалась, но всё равно не смогла скрыть улыбки. — Всё. И даже больше. — Чёрт, — Джемма качнула головой. — Он явно решил завоевать тебя окончательно. Это какой-то мужик из каталога и мужчина мечты... Сьюзи прижала ладонь к кулону-ключу, который теперь висел у неё на шее. — Может быть, именно так. Джемма заметила жест и её глаза округлились. — Подожди… Это что-то символичное, да? — Она подалась вперёд. — Он ...? Сьюзи кивнула, с совершенно счастливой улыбкой — Он попросил меня переехать к нему. Джемма уставилась на неё пару секунд, а потом резко встала, обняла и прижала к себе. — Господи, Сьюз! Я так рада за тебя. Но знай: если он хоть на секунду обидит тебя — я первая приеду к нему в Мейфэр и надеру задницу. Сьюзи рассмеялась, утирая глаза от слёз. — Обещаю, тебе не придётся. После работы Сьюзи заехала домой, чтобы переодеться. Она открыла гардероб и на секунду задумалась, что надеть чтобы он не мог отвести от нее глаз. Она достала из ящика комплект кружевного белья глубокого винного оттенка — тонкий, как дыхание, обволакивающий каждую линию её тела. К нему — чулки с тонкой чёрной стрелкой по задней стороне, дерзкие и изысканные одновременно. Сверху — маленькое чёрное коктейльное платье: лаконичное, открывающее плечи, подчёркивающее талию и изгиб бёдер. Оно было достаточно строгим для ужина и в то же время достаточно чувственным, чтобы сводить с ума. На ноги — новые туфли Manolo, подаренные им утром. Высокие каблуки, на которых шаг превращался в танец. Она посмотрела на себя в зеркало: в отражении была не просто «Сьюзан Гласс, деловая женщина», а его Сьюзи. Женщина, ради которой Герцог Холстед был готов перестраивать весь свой мир. Эдвард настоял, что заедет за ней сам. Он хотел видеть её первой, до гостей, до смеха и разговоров. Сьюзи услышала звонок и, поправив платье, открыла дверь. И он замер - на мгновение у него перехватило дыхание от ее вида. Платье открывало плечи, подчёркивало изгибы и заканчивалось ровно там, где взгляд жадно скользил вниз — к её длинным ногам в тонких чулках и черным туфлям Manolo, подаренным им утром. Эдвард словно забыл, как дышать. Его глаза потемнели, голос стал низким, хриплым: — Господи, Сьюзи… Она чуть наклонила голову, в её взгляде мелькнула озорная искра. — Тебе нравится? Он сделал шаг вперёд, его ладонь легла на её талию, притягивая ближе. — «Нравится» — слишком слабое слово. Он прижал ее к себе, чтобы она почувтствовала как ему это нравится. Сьюзи улыбнулась, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу у шеи. — Хорошо. Пусть будет моим маленьким подарком тебе. Он прижался к её губам в коротком, но требовательном поцелуе, едва удерживаясь, чтобы не углубить его. Когда отстранился, взгляд всё ещё оставался голодным. — Если бы не ужин… — он провёл пальцами по её плечу. — Я бы сорвал с тебя это платье прямо сейчас. Она усмехнулась и прошептала: — Вот для этого я его и надела. Чтобы мучить тебя весь вечер. — В таком случае, ты вполне в этом преуспела, детка. Пока он помогал ей надеть пальто, в его голове звучала только одна мысль: этот вечер будет испытанием и пыткой. Хорошо, что пиджак достаточно длинный, чтобы скрыть на сколько я в восторге. Он решил на ее днеь рождения организовать ужин в своем доме. Пригласил повара и несколько официантов для камерной вечеринки. В этот вечер ему не хотелось делить ее ни с кем. Когда машина остановилась у его дома, Эдвард первым вышел и подал руку Сьюзи. Она спустилась по ступеньке, платье мягко скользнуло по её ногам, каблуки звонко коснулись камня. Он не отпустил её ладонь — переплёл пальцы и повёл к дверям. Внутри уже слышались голоса: Оливер что-то громко рассказывал, Хелен смеялась, дети переговаривались. — А вот и наши виновники торжества, — первым заговорил Оливер, подняв бокал. — Хотя, если честно, я не знаю, кто сияет больше: именинница или её герцог. Хелен тепло улыбнулась: — Сьюзи, ты сегодня просто потрясающе красива и вся светишься. — Спасибо, — ответила она, слегка смутившись, но всё же сдержанно. Розалин подбежала и схватила Сьюзи за руку: — Мисс Сьюзи, у вас сегодня день рождения? Тогда мы должны петь! - Не переживайте, через полчаса их заберет няня. У нас вышла небольшая накладка со школой и водителем - поэтому вынуждены были забрать их сюда - добавила Хелен. Все засмеялись, и смех разрядил атмосферу. Эдвард, стоя рядом, чувствовал, как внутри растёт гордость. Он держал её за руку крепко, уверенно, и все видели: это — его женщина. Он наклонился к её уху и тихо, так, чтобы слышала только она, сказал: — Наслаждайся вечером, малышка. Всё это для тебя. Сьюзи лишь счастливо вздохнула. Сегодня тут у него дома были все близкие ей люди. Джек, Джемма, Сабрина (мама Эдварда), Шарлотта, Хью и Хелен и их малыши, и даже Оливер приехал из Дубая. Стол был накрыт без излишней помпезности: свечи, лёгкие цветочные композиции, изысканные блюда от приглашённого шефа. Один официант бесшумно менял тарелки и разливал вино, не нарушая камерной атмосферы. Сьюзи сидела рядом с Эдвардом. Его ладонь то и дело находила её руку под столом. Разговоры прервались, когда Джемма внезапно встала и подняла бокал. Она улыбалась с привычной иронией, но в глазах светилось тепло. Её слова были полны дружеской откровенности — о том, какой упрямой и сильной всегда была Сьюзи, и о том, что теперь впервые за долгое время она выглядит по-настоящему счастливой. Все засмеялись, но Сьюзи, слушая её, почувствовала, как в груди защемило от благодарности. Оливер тут же подхватил: громкий, весёлый, он, как всегда, не упустил случая поддеть Эдварда. Рассказал, как давно они ждали женщину, способную «укротить Холстеда» — и что теперь он улыбается чаще и спорит меньше. Смех разнёсся по залу, и даже Эдвард не стал прятать улыбку, хотя бросил в сторону Оливера взгляд, который говорил: потом мы ещё поговорим. Хью и Хелен были спокойнее. Хью говорил сдержанно, но каждое слово было точным: он знал Эдварда с детства и сказал, что никогда не видел его таким. Хелен добавила мягко, что Сьюзи будто всегда была частью их круга, и теперь они не представляют его без неё. Потом слово взяла Сабрина - мама Эдварда. Её голос звучал иначе — сдержанно, но глубоко. Она поблагодарила Сьюзи за то, что вернула её сыну свет, впервые позволив себе показать трещину в своём обычно безупречном облике. И добавила, что она всегда самый желанный гость в поместье. Шарлотта, напротив, сказала горячо и импульсивно, как всегда: что обожает Сьюзи и счастлива, что та теперь сталал частью их семьи. Затем, после небольшого перерыва на еду, наступила очередь Джека. Он встал немного неловко, словно не привык к подобным речам, но его слова были самыми прямыми. Он говорил как брат, как тот, кто всегда оберегал Сьюзи, и теперь впервые чувствовал, что может доверить это другому. Его голос дрогнул, когда он добавил, что ему очень жаль, что их мама не видит как счастлива ее дочь. Сьюзи почувствовала как подкатил ком к горлу и глаза стали влажные. Эдвард обнял ее оставляя легкий поцелуй в висок, словно поддерживая. И в конце эстафету поздравлений принял Эдвард. В комнате наступила тишина, свечи дрожали в лёгком сквозняке. Он не произносил длинной речи. Говорил просто, ровно, но так, что каждое слово проникало глубже, чем самые пышные фразы. Он сказал, что Сьюзи вошла в его жизнь так глубоко, как никто до этого, что именно она изменила его, вернула ему ощущение, что он может дышать полной грудью и что для него отныне нет ничего важнее, чем видеть её счастливой и довольной. — С днём рождения, любовь моя. С первым из многих совместных дней рождений — закончил он, и бокал в его руке дрогнул. Сьюзи почувствовала как в уголке глаз собираются слезы.. Всё вокруг будто исчезло: смех друзей, аплодисменты, голоса. Остался только он — и эти слова, которые врезались в сердце навсегда. Она внезапно встала и крепко обняла его. Затем Оливер как всегда разрядил обстановку очередной шуткой и гости продолжили наслаждаться вкусной едой. Уже позже вечером, после того как последние бокалы звякнули, двери закрылись за гостями. Дом мгновенно опустел — только отголоски смеха и шагов ещё витали в воздухе. Сьюзи помогала Шарлотте с плащом, обняла Джемму, крепко сжала руку Джека на прощание. Оливер в своей манере хлопнул Эдварда по плечу, шепнув что-то язвительное, но с улыбкой. И наконец в доме стало тихо. Слышно было только как персонал собирает посуду из столовой. Эдвард закрыл дверь, повернул ключ и развернулся к Сьюзи. Его глаза были тёмными, в них горело то самое желание, которое он весь вечер прятал за маской хозяина дома. Он шагнул к ней, поймал за талию и притянул к себе так резко, что она ахнула. Его губы накрыли её в жадном поцелуе — долгом, требовательном, словно он ждал этого вечность. — Наконец-то, — прошептал он, прижимаясь лбом к её виску. — Весь вечер я мечтал об этом. Смотреть, как ты улыбаешься и принимаешь поздравления, держать твою руку и знать, что ты рядом… и в то же время сгорать от желания и невозможности прикоснуться к тебе. Сьюзи, задыхаясь от его поцелуев, прошептала сквозь смех: — Эдвард, ты чуть не свёл меня с ума за этим столом. — И ты меня, — его голос был низким, хриплым. — Но теперь всё. Теперь ты моя. Вся. Только для меня. Подожди немного - я сейчас вернусь. Он ушел в столовую и попросил официантов продолжить с уборкой на следующий день.