Между строк

Эдвард сидел в своём кабинете. Тишина квартиры в Мейфере казалась густой, почти вязкой, лишь откуда-то из спальни доносился ровный шелест бумаги. Он знал этот звук: Сьюзи снова устроилась с документами прямо на кровати, разложив папки рядом с подушками, словно это и было её рабочее место. Он предлагал ей поставить в кабинете второй стол — место рядом с собой, где было бы удобно и правильно. Но она только улыбнулась и отмахнулась. Он тогда лишь покачал головой. А теперь понял — именно эта её привычка, этот её способ быть собой в его доме и делал его дом живым. Он вспомнил, как в самом начале сказал ей: «Я понимаю, что однажды мы поженимся». Тогда это прозвучало, скорее, как предупреждение, как слова мужчины, привыкшего просчитывать шаги наперёд. Но сейчас, спустя девять месяцев отношений, в этом не осталось расчёта. Только ясность. Зачем ждать? Он и так всё знал. Сьюзи уже стала частью его пространства — и он больше не хотел делить жизнь на «его» и «её». Выражаясь деловым языком - он хотел полного слияния активов. Эдвард поставил бокал на стол, провёл рукой по лицу. В груди было спокойствие с оттенком тревоги — как перед решающим приказом, но иного рода. Впервые за много лет он знал: это не битва не на смерть, а на жизнь. Это выбор. И он уже сделал свой. Эдвард поднялся из кресла и вышел из кабинета. Коридор встретил его мягким светом бра, пол уводил шаги в сторону спальни. Он остановился у двери, на секунду задержав дыхание, будто собираясь с силами. Сьюзи сидела на кровати в пижаме, с распущенными волосами, склонившись над папкой. Листы бумаги были разбросаны вокруг неё, и она сосредоточенно делала пометки карандашом, чуть прикусывая губу. Всё это — чужое для его аккуратного порядка, но удивительным образом гармоничное. Он прислонился к дверному косяку, не сразу давая знать о себе. Просто смотрел. И вдруг почувствовал, что именно в таких простых, случайных картинах и есть ответ на все его сомнения. — Ты опять работаешь в «офисе с подушками» малышка, — негромко заметил он, и в голосе его прозвучала улыбка. Сьюзи подняла голову, бросила на него взгляд. — Ты же знаешь, мне тут удобнее, — ответила она, легко и без защиты. Он вошёл в комнату, сел на край кровати рядом с её бумагами. На секунду его рука коснулась её колена — привычный, естественный жест. Но в этот раз внутри у него всё сжалось сильнее, чем обычно: потому что он уже знал, что однажды очень скоро скажет ей то, что держит сейчас в тишине внутри себя. Через пару недель, когда Сьюзи уехала в Эдинбург на ежемесячную встречу с клиентом, квартира показалась Эдварду слишком тихой вечером в одиночестве. Он ходил по комнатам, но в каждом углу словно ощущалась её тень — чашка, оставленная на подоконнике, книга на диване, её духи, впитавшиеся в воздух спальни. Он поймал себя на мысли, что скучает, хотя прошло всего несколько часов. И это чувство подтолкнуло его к решению: ждать больше незачем. Не раздумывая, тем же вечером он сел в машину и поехал в поместье. Дорога, знакомая с детства, тянулась сквозь поля и рощи, и чем ближе он был к дому, тем сильнее сжималась грудь. В его сейфе в кабинете лежал футляр с некоторыми драгоценностями, которые держали не в хранилище - в том числе с кольцом, которым он задумал сделать предложение. Красивый фамильный изумруд в обрамлении нескольких бриллиантов. Он был уверен, что изумруды будут очень красиво оттенять цвет ее голубых глаз. Сабрина встретила его в гостиной. Она, как всегда, сидела с книгой у окна, в шерстяной шали. Увидев его, чуть приподняла брови: — Ты неожиданно, Эдвард. Мы тебя сегодня не ждали. Он подошёл, коснулся её руки и только потом сел напротив. Некоторое время молчал, подбирая слова. Мать отложила книгу, а он, сидя напротив, долго молчал, прежде чем заговорить: — Мама… — он чуть нахмурился, словно собираясь с силами. — Я хочу сделать Сьюзи предложение. Она посмотрела на него внимательно, чуть склонив голову. — Это серьёзное решение, Эдвард. Ты уверен? — В себе — да, — он коротко кивнул. — В том, что она — та самая, сомнений нет. Но… — он замолчал, сжал руки, опустив взгляд, — я боюсь, что она может испугаться. Что подумает, будто я тороплю события. Девять месяцев — не так много. Мать мягко улыбнулась, но в её глазах мелькнула серьёзность. — Ты боишься не её ответа, а её реакции, — тихо сказала она. Эдвард поднял взгляд. — Да. Я не хочу, чтобы она подумала, что я загоняю её в угол. Сьюзи привыкла к свободе. Я боюсь напугать её этим шагом… хотя внутри для себя я конечно всё решил. Она протянула руку, коснулась его ладони. — Любая женщина почувствует, если это идёт от сердца, а не от желания поставить галочку. Если твоя уверенность честна, Сьюзи услышит её. Не в сроках дело, а в том, насколько она верит тебе. А мне кажется, что она, сын, верит тебе безоговорочно. Потом усмехнувшись добавила: — Ну что ж, наконец-то. Моему сыну почти тридцать шесть лет, и он всё же решил, что пора. О большем я и не мечтала. Ну может еще пару внуков. Он улыбнулся краем губ, но в глазах блеснуло облегчение. — Эдвард, я бесконечно рада, что в твоей жизни появилась Сьюзи, — продолжила Сабрина уже серьёзнее. — Я ведь боялась, что ты похоронишь себя под грузом воспоминаний, боли и этой вечной ответственности. Он опустил взгляд, но не перебил. — Но, видишь ли, сынок, — её голос стал мягким и одновременно твёрдым, — сильных людей отличает то, что они умеют справляться со своими демонами и двигаться дальше. В юности жизнь была к тебе несправедлива. Но сейчас… сейчас ты получаешь свои бонусы сполна. Она сжала его руку, почти шутливо, но с теплом. — Не упусти её, Эдвард. После разговора с матерью Эдвард поднялся в свой кабинет. Когда-то это было пространство отца — с тяжёлым столом, дубовыми панелями и запахом кожи, впитавшимся в стены. Теперь кабинет принадлежал ему, как главе семьи. Он подошёл к сейфу, открыл его без колебаний. Там, среди документов и папок, в отдельной бархатной коробке лежало кольцо. Эдвард взял его в руки — тяжёлое, старинное, но удивительно изящное. Камень мерцал в тусклом свете лампы. На мгновение он замер. В голове мелькнуло прошлое — тень войны, холодное лицо отца, разговор с братом. Всё это — как испытания, что пришлось пройти. Но сейчас всё стало на свои места. Он сжал коробку в ладони и тихо сказал самому себе: — Не упущу. Сьюзи ещё не вернулась из Эдинбурга, и квартира встретила его тишиной. Он повесил пальто, на секунду задержавшись рукой у внутреннего кармана, где покоилось кольцо. Было странно думать, что оно теперь здесь, в его доме, не в сейфе поместья. Эдвард не стал дожидаться Сьюзи дома. Вместо этого он решил, что встретит ее на вокзале. Как и подобает безнадежному романтику с огромным букетом цветов и шариками (он усмехнулся про себя что она накажет его за такое публичное проявление чувств - но в целом от ее рук он был готов принять любое наказание). Когда поезд остановился и люди хлынули на платформу, Эдвард задержал дыхание. И вот — знакомый силуэт, походка, которую он узнал бы из тысячи. Сьюзи шла к нему с лёгкой улыбкой, держа в руках кожаную сумку. Он шагнул навстречу, и, встретившись глазами, понял: всё это время он ждал именно этого момента — простого, без лишних слов, когда их взгляды встретятся в шуме вокзала. — Добро пожаловать домой, — сказал он тихо, принимая у неё сумку. Она чуть приподняла бровь, с лёгкой иронией: — Ты решил встретить меня как в кино? — Иногда в кино попадаются дельные идеи, малышка. Я просто сильно соскучился — ответил он спокойно, но уголки губ всё же дрогнули в улыбке. - Меня не было всего день - Тебя не было целый день! Машина мягко тронулась от вокзала, шум улицы остался позади. В салоне царила уютная тишина — только ровное урчание двигателя и приглушённый свет фонарей, скользящих по её лицу. Сьюзи устроилась рядом, повернулась к нему боком, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. — Знаешь, у тебя ведь скоро день рождения, — сказала она как бы между прочим. — Ты уже думал, как хочешь его отметить? Эдвард чуть нахмурился, взгляд остался на дороге. — Я обычно не отмечаю. — Совсем? — удивилась она. — Ни ужина, ни друзей? — Нет, — коротко ответил он. — Не люблю эту дату. Она посмотрела на него пристальнее, и в её глазах мелькнула мягкая забота. — Это потому что ты не хочешь шума, или потому что не любишь напоминания? Он промолчал пару секунд. Руки уверенно лежали на руле, но в голосе прозвучала тень усталости: — Скорее второе. Сьюзи кивнула, будто приняла это объяснение. Но улыбка всё же вернулась к её губам. — Ну хорошо, тогда никакого шума. У меня есть замечательная идея. Только я, ты, бутылка вина и небольшой домик в Шотландии с камином. Ну и может быть, торт. Маленький. С одной свечкой — просто чтобы дуть было не так скучно. - домик в Шотландии? — Мистер Робертс вчера показывал фотографии своего нового шале в горах, — заговорила она с той живостью, от которой уголки её губ чуть дрожали. — Всего час езды от Эдинбурга. Представь: тишина, сосны, камин, и никакого Лондона. — И? — он чуть скептически приподнял бровь. — А тут он как выдал, что купил его для инвестиций и собирается сдавать в аренду, — продолжила она, улыбнувшись. — И я подумала: это идеальное место для побега. Только мы двое, никакого шума. Ты ведь сам сказал — не любишь даты. Так почему бы не превратить её во что-то совсем другое? Он снова перевёл взгляд на дорогу, но не удержался, чтобы не усмехнуться. — Ты хочешь вытащить меня из города под предлогом моего дня рождения. — Разумеется, — легко ответила она. — Это мой подарок. Тебе не придётся видеть никого, кроме меня. Эдвард медленно вдохнул. Картина, которую она нарисовала, вдруг показалась слишком соблазнительной: камин, её смех в полумраке, тишина вокруг. И она сама завернутая в тончайшее кружево, которое она так любит скупать - лучше любого подарка. Он никогда не любил отмечать свой день рождения, но впервые за много лет сама мысль о нём не вызывала отторжения. — Я подумаю, — сказал он спокойно. Сьюзи хитро прищурилась. — Это твой способ сказать «да»? — Это мой способ сказать, что у тебя есть все шансы убедить меня, — отозвался он, и в уголках его губ появилась тень улыбки. - Если только ты обещаешь что станешь частью моего подарка. Она тихо рассмеялась, устроившись удобнее. А он, глядя на дорогу, поймал себя на мысли: возможно, именно в Шотландии он найдёт идеальный момент достать кольцо. Сьюзи готовилась основательно. Она умела превращать даже самые простые планы в праздник — и побег в шотландское шале не стал исключением. В один из вечеров, когда Эдвард задержался на встрече, она достала из шкафа аккуратно спрятанный пакет с новым комплектом белья Agent Provocateur. Мягкий шёлк, кружево глубокого изумрудного цвета, которые она знала, сведут его с ума. Но и этого ей показалось мало. Она вспомнила, как несколько дней назад с азартом оформляла заказ на Amazon. Раздел «для взрослых» — куда она обычно даже не заглядывала. Но тогда ей захотелось добавить щепотку дерзости в их уикенд. Когда курьер протянул ей коробку, и она поставила подпись, сердце билось слишком быстро. В голове мелькнула мысль: а если они там всё видят? Сама себе она улыбнулась и покраснела — точно школьница, застуканная на шалости. Торт она тоже предусмотрела: его любимый «Эстерхази». В маленькой кондитерской в Эдинбурге согласились сделать бенто-версию — крошечный торт с одной свечкой, как она обещала. Она даже внесла предоплату за домик, но уже на следующий день получила возврат вместе с короткой запиской от мистера Робертса: «Сьюзан, девочка моя, не заставляй меня чувствовать себя неловко. Пусть это будет моим вам подарком». Сьюзи улыбнулась, держа телефон с этим сообщением. Робертс и правда был ей почти как отец — большой, добрый, немного старомодный, но с таким теплом, что рядом с ним было спокойно. Если и иметь отца, то только такого. Она сложила все приготовления в голове, представляя, как Эдвард удивится: он ведь даже не подозревал, сколько деталей она продумала. До дня рождения оставалось два дня. Завтра утром они должны были выехать на вокзал, и Сьюзи уже буквально светилась от предвкушения. Эдвард, конечно, заметил — она то улыбалась сама себе, то куда-то убегала с телефоном, то запирала ноутбук при его появлении. Вечером он задержался в офисе. Телефон на столе завибрировал — сообщение от неё. Сьюзи: Не забудь, завтра выезд в 9:15. Я составила список вещей, которые тебе точно понадобятся. Через секунду прилетела картинка: чемоданчик, а сверху на нём — галстук и… шёлковая маска для сна. Эдвард приподнял бровь и медленно усмехнулся. Эдвард: Маска для сна и гластук? В горах? Сьюзи: Ну а вдруг я захочу, чтобы ты выспался. Или не спал. Посмотрим 😉 Галстук тоже не забудь. Он покачал головой, откинувшись на спинку кресла. Эдвард: Ты меня дразнишь. Ответ прилетел мгновенно: Сьюзи: Разумеется. И мне это ужасно нравится. А тебе? Эдвард на секунду задержал пальцы над экраном, прежде чем набрать: Эдвард: Я отвечу завтра. Лично. В этот раз она больше не написала. Видимо, решила оставить последнюю ноту за собой — как всегда. Эдвард положил телефон, и на губах осталась едва заметная улыбка. Она играла с ним, и он позволял ей это. Завтра начнётся уикенд, который обещал быть совсем не похожим на остальные. На следующий день они так увлеклись утром объятиями, что чуть не опоздали на поезд. Но чуть чуть не считается конечно. Поэтому, поезд мягко покачивался, унося их на север. За окнами мелькали осенние поля, редкие деревушки и линии рек, поблёскивающих в сером свете. В купе было тепло, и они сидели напротив друг друга — Сьюзи с книжкой, он с чашкой кофе. Эдвард наблюдал, как она, склонив голову, читала, иногда делая заметки в блокноте. И вдруг поймал себя на том, что не хочет думать о совещаниях, о планах, даже о самом кольце, которое лежало в его багаже. Сегодня всё это казалось слишком тяжёлым. Зачем притворяться серьёзным, когда рядом она? Он потянулся, забрал у неё книгу и положил на столик. Сьюзи удивлённо подняла глаза: — Эдвард? — Хочу, чтобы ты смотрела не в страницы, а на меня, — ответил он спокойно, но в уголках губ мелькнула озорная тень, которой она не видела у него раньше. Она рассмеялась, откинулась на спинку сиденья. — Ты становишься опасным, Ваша Светлость. Обычно в поезде ты читаешь газеты и строишь серьёзные планы. — Сегодня не хочу, — отрезал он. — Сегодня я просто мужчина, который едет в горы с женщиной, которую любит. Сьюзи замерла на мгновение, а потом её лицо озарила тёплая улыбка. Она протянула руку через столик, и он без колебаний переплёл её пальцы со своими. Поезд стучал колёсами, и в этом ритме было что-то успокаивающее. Эдвард впервые за долгое время позволил себе забыть обо всём и просто быть рядом с ней — беспечным, влюблённым, настоящим. Он еще не знал, что изумруд в коробочке составит идеальную пару с её тайным приобретением в Agent Provocateur (от которого у него потом снесет крышу). Но уже чувствовал: этот уикенд изменит их обоих. Эдинбург встретил их свежим ветром и ароматом каменного города. Машина, заказанная заранее, везла их по узким улочкам к окраине. Сьюзи настояла на короткой остановке в маленькой кондитерской — «буквально на пять минут». Эдвард терпеливо ждал, пока она выходит с белой коробкой, перевязанной ленточкой. Он приподнял бровь, когда она села рядом, аккуратно устроив коробку у себя на коленях. — Это что? — спросил он, хотя ответ был очевиден. — Секрет, — улыбнулась она заговорщицки. — И даже не пытайся подглядеть. Он протянул руку к коробке, но она моментально шлепнула его по руке. — Эдвард! Обещай, что не будешь портить сюрприз. — Сьюз… — начал он своим низким, привычно строгим тоном. — Нет, — перебила она и прищурилась. — Вот именно так рождаются легенды о несносных мужчинах, которые не умеют ждать. Он хмыкнул, качнул головой, но позволил ей удержать коробку. Впрочем, уголки его губ выдавали: он не настолько уж и сопротивляется. Торт внутри был бенто — маленький, аккуратный, с ореховыми узорами на глазури. А сверху мастером была выведена надпись: Mr. Serious turns 36 (and still hotter than my coffee)” (Мистеру Серьёзному — 36, и он всё ещё горячее моего кофе) К вечеру они добрались до домика. Машина свернула с главной дороги на узкую тропу, петлявшую между сосен. Воздух за окнами был прохладным, с терпкой свежестью хвои и влажной земли. Когда дом показался из-за поворота, Сьюзи ахнула. Он был как в сказке - спрятанный в лесу, а в окнах уже мерцал тёплый золотистый свет. Из каменной трубы поднимался тонкий столбик дыма — камин ждал их. Они вышли из машины, и Эдвард, пока водитель разгружал вещи, задержался на мгновение, вдыхая этот запах — дым, хвоя, холодный ветер. Всё было так, как она обещала: ни города, ни шума. Только они наедине. Сьюзи поднялась по ступеням к крыльцу, обернулась к нему и улыбнулась — её волосы поймал порыв ветра, щёки разрумянились. Он шагнул за ней, и, когда дверь за ними закрылась, тишина дома обволокла их. Запах камина стал ощутимее, откуда-то из гостиной тянуло жаром, и в полумраке огни отражались в её глазах. Эдвард поставил сумку, не сводя с неё взгляда. В его глазах не было привычной сдержанности — только ясное, простое чувство: он смотрел на женщину, с которой хотел прожить все свои дни. Сьюзи заметила этот взгляд и чуть прикусила губу, но вместо слов просто подошла ближе, коснувшись его руки. И этого касания хватило, чтобы всё встало на свои места. Сьюзи быстро сняла пальто и, не давая ему взяться за сумки, сама побежала на кухню. — Никакой работы сегодня, Эдвард, — бросила она через плечо. — Этот вечер только для нас. Он усмехнулся, следя за её лёгкой походкой. В городе она всегда была собранной, уверенной, но здесь, в горах, её энергия будто стала ещё ярче. Спустя несколько минут на столике у камина появился сыр, хлеб, пара закусок и бутылка красного. Сьюзи ловко разлила вино по бокалам и устроилась на ковре, скрестив ноги. — Ну же, садись ко мне. Хочу, чтобы этот вечер был особенным. Твой день рождения через 3.5 часа, а пока ты должен выполнять мои просьбы. Эдвард сел рядом, бок о бок, и она протянула ему бокал. — За что? — спросил он, глядя на неё поверх тонкого стекла. — За то, что ты позволил мне украсть тебя из Лондона, — ответила она серьёзно, но глаза её светились. — И за то, что впереди ещё четыре часа когда тебе 35. Давай отпразднуем их как следует. Огонь в камине бросал тёплые отблески на стены и на её лицо. Сьюзи, с бокалом в руке, подалась ближе и, глядя на него, прищурилась: — Ты знаешь, — протянула она, едва касаясь его колена, — в такие вечера ты становишься подозрительно… расслабленным. Эдвард откинулся на диван, вытянул ноги и медленно, с ленивой усмешкой, повёл взглядом по её фигуре. — Может быть, это Шотландия действует. Или вино. А может, ты. Сьюзи рассмеялась, поставила бокал на столик и, склонившись ближе, шепнула ему прямо в ухо: — Мне нравится думать, что это я. Он повернул голову, и их взгляды встретились — его тёмный, тяжёлый, но в этот раз не сдержанный, а почти хищный. Он сделал глоток вина, поставил бокал рядом и, не отводя глаз, обхватил её за талию, перетягивая ближе к себе. — Ты знаешь, — сказал он низко, — мне кажется, ты слишком привыкла управлять ситуацией. — А тебе хочется… перехватить инициативу? — игриво подняла она бровь. Уголки его губ дрогнули в опасной усмешке. — Именно так. - Осторожнее в своих желаниях, Эдвард. Часы на каминной полке тикали негромко, но неумолимо. Их стрелки подбирались к полуночи, а они словно забыли обо всём, кроме друг друга. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая красноватые отсветы на его плечи и её волосы, рассыпанные по подушке. Эдвард был другим в эти минуты — без привычной сдержанности, горячий и от этого ещё более настоящий. Сьюзи смеялась, когда он в очередной раз перехватывал её инициативу, и отвечала тем же — игрой, лёгкими уколами слов, которые он тут же превращал в повод для ещё одного поцелуя. — Ты же сказал, что не любишь дни рождения, — прошептала она, задыхаясь от его близости. — И я держусь своего слова, — отозвался он, скользнув губами к её шее. — Тогда у меня плохие новости, Ваша светлость, — она подалась ближе к его уху и почти пропела: — через несколько минут тебе придётся признать, что этот день тебе нравится. Стрелки на каминных часах мягко ударили двенадцать. Эдвард хотел было что-то сказать, но не успел — Сьюзи склонилась и поцеловала его. Поцелуй был лёгким, но в нём было всё: нежность, озорство и обещание большего. — С днём рождения, любовь моя, — прошептала она, улыбнувшись. И добавила... - Знаешь, пожалуй, пора перейти первой части моего сюрприза, — сказала она как бы между прочим, но глаза блеснули дерзко...