Между строк

Поместье погрузилось в тишину. Снаружи ещё слышался отдалённый гул праздника, но в крыле, где распологались жилые комнаты, царила полная тишина. Эдвард остановился и открыл, повернулся к Сьюзи — и в его взгляде не осталось ни капли сдержанности, которую он сохранял весь день. — Наконец-то, — выдохнул он и прижал её к себе. Она рассмеялась и прошептала: — Первая ночь как муж и жена. Эдвард подхватил её на руки и, по старой традиции, перешагнул порог. Его шаги были уверенными, но в глазах отражалось удивление — словно он и сам не верил, что всё это происходит. Он опустил её на мягкий ковёр, и в тот же миг жадно поцеловал, будто сдерживал это желание весь день. Мир исчез. Остались только они двое. Комната утопала в мягком свете: огонь камина, мерцание свечей, цветы, заботливо расставленные кем-то заранее. Всё это словно подчёркивало значимость этой ночи. — Жена… — сказал он тихо, с оттенком изумления, будто пробовал новое слово на вкус. Его руки скользнули по её платью, медленно, смакуя каждый миг. Пальцы уверенно потянулись к атласным пуговицам на спине. — Я хочу раздеть тебя так, чтобы ты запомнила каждую секунду этой ночи. Сьюзи чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее. С каждой следующей атласной пуговичкой ткань свадебного платья поддавалась, открывая её кожу, и лёгкий холодок воздуха смешивался с жаром его ладоней. Он наклонился, губами провёл по линии её позвоночника, там, где только что прошлись его пальцы. Когда платье соскользнуло вниз и упало к её ногам, Сьюзи осталась в одном белье — тонкое кружево, полупрозрачное, с молочными оттенками. Эдвард застыл. Его взгляд потемнел, дыхание стало резким. — Боже… — сорвалось с его губ. Он поднял ладони, медленно провёл ими по её бокам, задержался на талии и скользнул выше, обхватывая её грудь через тончайшее кружево. Большие пальцы слегка надавили, и сквозь ткань он почувствовал, как соски затвердели в ответ. Сьюзи застонала, выгибаясь к его рукам. Её голова откинулась на его плечо, и он тут же покрыл её шею поцелуями — от мочки уха до ключицы. — Я так хочу тебя, малышка, что с трудом держу себя в руках, — прошептал он, и голос его дрогнул. Она повернулась к нему лицом, сама обвила его шею и поцеловала. В этом поцелуе было всё: радость, предвкушение, сладкое потрясение от того, что теперь он её муж. Эдвард прижал её к себе сильнее, будто хотел раствориться в её теле. Его пальцы скользили по её бедрам, очерчивая контуры через кружево, и каждый её стон разжигал его ещё больше. Он потянул её к постели. Шёлковые простыни зашуршали, когда Сьюзи легла, глядя на него снизу вверх — с улыбкой и томным блеском в глазах. Эдвард накрыл её своим телом, и их поцелуй был таким глубоким, что у неё закружилась голова. — Сегодня я никуда тебя не отпущу, — прошептал он, снимая с неё последние преграды. Она осталась совершенно обнажённой, светящейся в отблесках камина. Эдвард задержал дыхание, будто хотел запомнить её такой навсегда. Его ладонь скользнула от колена вверх, и Сьюзи дрожала от каждого прикосновения. — Ты моя, — выдохнул он, и она приняла это без слов. Его губы жадно спустились к её груди, к животу, оставляя влажные следы. Сьюзи застонала громче, её пальцы вцепились в его волосы. Он поднял глаза и увидел в её взгляде доверие и желание — и понял, что это не просто страсть. Это было глубже. Когда он вошёл в неё, её губы сорвался стон — горячий, без остатка сдержанности. Она обвила его бёдрами, впуская глубже, и он сжал её так, будто хотел навсегда слиться с ней в одно. Их тела двигались вместе, ритм становился всё быстрее, дыхание — тяжелее, стоны — громче. Он звал её по имени, она отвечала ему поцелуями и глухими криками, каждый раз всё сильнее теряясь в этом безумии. Эдвард прижимался к ней, его движения становились резкими, полными силы и желания. Она тянулась к нему навстречу, ощущая, как в теле нарастает волна, разгорается пожар, и вот — она не выдержала, вскрикнула его имя, выгнувшись дугой. Он последовал за ней почти сразу — горячо, мощно, глубоко, так что мир вокруг будто разорвался на части. Его крик слился с её, и на мгновение время остановилось. Он рухнул рядом, прижимая её к себе. Сьюзи смеялась сквозь сбившееся дыхание, проводя ладонью по его спине. — Теперь ты официально можешь делать это сколько угодно, — прошептала она. — А разве раньше я себя ограничивал? — усмехнулся он и поцеловал её. Он провёл ладонью по её волосам и посмотрел прямо в её глаза: — И я никогда в жизни не был счастливее. Она тихо рассмеялась, скользнув пальцами по его лицу. — Знаешь, звучит так, будто у нас впереди целая вечность, чтобы доказать это друг другу. Эдвард усмехнулся и крепче прижал её к себе. — Именно этим я и планирую заниматься следующие как минимум 60 лет... Они остались лежать, сплетённые руками и дыханием. В камине потрескивали поленья, за окнами гудел далёкий ветер, но всё это было где-то очень далеко. Их маленький мир сузился до этой постели и до счастья от того, что теперь они — муж и жена. Сьюзи проснулась первой. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, воздух был напоён запахом свечей, оставшихся после ночи. Рядом спал Эдвард, прижимая ее крепко к себе (чтобы не сбежала видимо). Больше всего на свете она любила вот так засыпать и просыпаться окруженной его объятиями и тот факт что вчера он поклялся ей делать это всю жизнь и она теперь может на законном основании на это рассчитывать ее несказанно радовал. Она чуть пошевелилась, и он сразу открыл глаза. — Доброе утро, жена, — пробормотал он хрипловатым утренним голосом, целуя её волосы. — Доброе утро, муж, — улыбнулась она и устроилась поудобнее у него на плече. В этот момент в дверь тихо постучали. — Ваша светлость, завтрак, — раздалось за дверью. Эдвард нехотя отлепился от неё, накинул штаны и открыл. В комнату внесли поднос: серебро, фарфор, свежие ягоды, круассаны, яйца-бенедикт, кофе и шампанское. Сьюзи, кутаясь в одеяло, села в постели и рассмеялась: — Это, похоже, лучший завтрак в моей жизни. Эдвард поставил поднос между ними, уселся рядом и, взяв кусочек клубники, поднёс к её губам. Она легко прикусила его и в ответ поцеловала его пальцы. — Ты всегда так говоришь. Я обещал сюрприз, — сказал он, наливая им шампанское. — Так что сегодня вечером мы начнем наше свадебное путешествие. Сьюзи приподняла бровь: — И куда же? — Во Францию, — спокойно ответил он. — У меня там вилла в Каннах. Старое семейное место. Мы проведём там несколько недель. Она удивлённо замерла, потом засмеялась и обняла его: — Вилла в Каннах? Конечно. Как будто это что-то обыденное. — Для меня — не просто дом, — поправил он. — Это место, куда мы приезжали семьей в детстве. По крайней мере до тех пор, пока все не стало слишком сложным. И теперь я хочу, чтобы оно стало нашим. Чтобы каждые каникулы, каждое лето, каждое важное событие в жизни мы могли провести там. Чтобы это был наш общий дом у моря. Сьюзи замолчала, вслушиваясь в его слова, и в её глазах вспыхнула та самая тёплая улыбка, от которой у Эдварда сжималось сердце. — Ты серьёзно? — прошептала она. — Абсолютно, — он наклонился и коснулся её губ. — Это будет наше гнездо. Наши воспоминания. — И что мы будем делать в Каннах? — спросила она, делая глоток кофе. Он скользнул взглядом по её обнажённому плечу и усмехнулся: — Первую неделю я планирую вообще не выпускать тебя из спальни. — А потом? — прищурилась она, подыгрывая ему. — Потом, — он коснулся её губ, — прогулки по Провансу, ужины в Монако, поездки по Лазурному берегу. И столько солнца, моря и вина, сколько ты захочешь. Сьюзи тихо рассмеялась и положила голову ему на плечо. — Это звучит как сказка. — Нет, — поправил он. — Это будет наша реальность. Он поднял бокал шампанского. Она сделала то же самое. Их бокалы встретились с лёгким звоном, и в эту секунду оба знали: впереди у них было время, о котором они мечтали.