Между строк

В очередной хмурый выходной они возвращались из приюта, куда старались приезжать хотя бы раз в 3-4 недели. Сегодня он снова видел, как малыши тянулись к ней: кто-то обнимал за талию, кто-то цеплялся за руку, одна девочка уснула у неё на плече. Эти сцены не отпускали его даже сейчас, когда они сидели в машине. Ночной Лондон скользил за окнами, огни отражались на стекле, а в его голове вертелась только одна мысль. — Ты видела, как они липнут к тебе? — сказал он вдруг, не отрывая взгляда от дороги. Голос прозвучал мягко, но слишком серьёзно для случайной реплики. Сьюзи усмехнулась, поправила волосы: — Они такие доверчивые. Им не хватает тепла, вот и ищут его в каждом, кто готов дать. Эдвард покачал головой, сжал руль сильнее. — Нет. Это не просто так. У тебя получается дать им то, чего они ждут. Они видят в тебе… маму. Она замолчала, прижала ладони к коленям. Знала, к чему ведёт этот разговор, и сердце ёкнуло. — Я смотрел на тебя сегодня, — продолжил он, чуть тише. — И всё время думал, что хочу видеть рядом не чужих детей. А наших. Хочу, чтобы они так же тянулись к тебе. Чтобы наш дом наполнился их голосами. Сьюзи опустила взгляд, в груди защемило. — Эдвард… Я хочу этого тоже. Помнишь мы обсуждали это еще до свадьбы. Но иногда мне так страшно. Когда мама умерла, мне было восемнадцать. Я осталась одна с младшим братом. И я помню, каково это — быть ответственной, когда тебе самой хочется, чтобы кто-то о тебе позаботился. Помню пустоту… Вдруг я не справлюсь. Он чуть сжал её пальцы, глаза его потемнели, но голос оставался ровным и тёплым. — Слушай меня. Ты не будешь одна. Никогда. Когда у нас будут дети — это будет наша с тобой общая ответственность. Я никогда не оставлю тебя одну с этим. Я рядом, всегда. И если честно, я боюсь только одного — что однажды в нашем доме будет слишком тихо. Машина мягко продолжила катиться по ночным улицам, дождь всё ещё барабанил по крыше. Эдвард не отпускал её руки, хотя руль держал крепко другой. В какой-то момент он заговорил снова, голос его был тише, но твёрже: — Знаешь… мне тридцать шесть. И сейчас я точно знаю — я хочу семью. Хочу ждать с тобой малыша. Хочу видеть тебя беременной, видеть, как ты носишь нашего ребёнка. — Я тоже хочу этого, — сказала Сьюзи едва слышно. Просто... помоги мне перестать бояться... Он чуть кивнул, снова сосредоточился на дороге, но не отпустил её пальцев. — Это и есть мой план, малышка. Всю жизнь. Когда машина свернула к их дому, напряжение между ними уже сменилось на спокойное, почти деловое. Они поднялись наверх, и, пока Эдвард разжигал камин, Сьюзи села на диван, подогнув под себя ноги. — Если мы действительно готовы, — сказала она, вертя в руках кружку чая, — мне нужно будет обследоваться. Проверить здоровье. И перестать принимать таблетки. Эдвард сел рядом, подтянул её к себе, обнял за плечи. — Конечно. Всё должно быть под контролем. Я хочу, чтобы для тебя это было максимально спокойно и безопасно. И я тоже обследуюсь обязательно. Сьюзи положила голову ему на плечо, и впервые за вечер её охватило ощущение, что страх отступает. Когда он рядом и говорит так уверенно, всё кажется возможным. Она взяла телефон, быстро пролистала контакты и нашла нужное имя. — Так. Завтра после обеда у него приём. Я записалась, — сказала она, отложив телефон и вздохнув. — Всё, обратной дороги нет. Эдвард улыбнулся, коснулся губами её волос. — Полный вперед! Кабинет был аккуратный и строгий: белые стены, дипломы в рамках, на столе — аккуратные стопки карточек и ноутбук. Запах — чистоты и антисептика, привычный для клиники. Доктор Мартинс, седовласый мужчина лет семидесяти, поднялся из-за стола, едва увидев Сьюзи. Он наблюдал ее уже много лет и был от всего сердца рад, когда она озвучила ему свои вопросы. — Девочка моя, — сказал он с искренней теплотой. — Какая радость видеть тебя. А теперь ещё и с мужем… — он перевёл взгляд на Эдварда, пожал ему руку. — Очень рад знакомству. Эдвард кивнул в ответ, вежливо, но сдержанно, и тут же чуть коснулся ладони Сьюзи, словно давая понять: «я здесь, рядом». — Мы пришли… — Сьюзи замялась и выдохнула: — Мы думаем о ребёнке. Хотим подготовиться правильно. — Замечательно, — улыбнулся доктор. — Это мудрое решение. Всегда лучше начинать осознанно. Он усадил их напротив стола, надел очки и просмотрел её карту. — Первое — мы естественно отменяем контрацепцию. Нужно дать организму время восстановиться. Второе — сделаем обследование: общий анализ крови, гормональный профиль, УЗИ. Всё спокойно, без спешки. Эдвард слушал предельно внимательно, будто это было заседание совета директоров, но Сьюзи видела: за этой серьёзностью скрывалась его радость. Каждый раз, когда доктор произносил слово «беременность», он крепче сжимал её руку. — И, конечно, — продолжил доктор Мартинс, — питание, витамины, режим сна. Ты сильная, девочка моя, но теперь нужно будет заботиться о себе ещё больше. Сьюзи кивнула, и впервые за долгое время её страх отступил. Здесь, рядом с мужем, под спокойным голосом врача, всё казалось таким простым. Они вернулись к доктору Мартинсу спустя пару недель — теперь уже с полным набором результатов обследований, включая обследования Эдварда. Сьюзи немного волновалась, пока садилась в знакомое кресло, но тёплая улыбка врача сразу сняла напряжение. — Ну что, девочка моя, — сказал он, листая бумаги. — Анализы у тебя хорошие, всё в норме. Можно двигаться дальше. Он отложил её карту в сторону и раскрыл результаты Эдварда. — А вот у вашего супруга показатели прямо образцовые. Для мужчины его возраста — почти как у двадцатипятилетнего. Вот что значит правильный образ жизни. Эдвард слегка усмехнулся, обменявшись взглядом с Сьюзи, и негромко добавил: — Или правильная женщина рядом. Доктор Мартинс не удержался от улыбки, но всё же продолжил по-деловому: — Это тоже немаловажно. Семья, стабильность, поддержка — иногда действуют лучше любых лекарств. Сьюзи слегка покраснела, но внутри почувствовала гордость. Как будто сам факт, что он сказал это вслух, был признанием: она действительно изменила его жизнь. — В целом, — подвёл итог врач, — у вас отличные шансы. Теперь главное — режим. Близость регулярно, три-четыре раза в неделю, правильное питание, витамины и наблюдение. Ну и конечно - никаких тяжелых мыслей. Только положительные эмоции и приятное ожидание. Эдвард слушал внимательно, но в глазах уже плясала знакомая искорка. Он сжал пальцы Сьюзи, наклонился и прошептал: — Слышала? Доктор сказал три-четыре раза в день. Доктор Мартинс сделал вид, что не услышал, но уголок его губ всё же дрогнул. А Сьюзи, вся красная, только покачала головой и зашептала: — Ты неисправим. Эдвард выглядел совершенно довольным. Сьюзи едва успела закрыть за собой дверь, как Эдвард тут же потянул её к себе. Его глаза сверкали — смесью озорства и довольства. — Ну что, малышка, — начал он хрипло, целуя её висок. — У нас теперь официальное предписание врача. — Эдвард… — Сьюзи попыталась отстраниться, но он не дал — его руки держали её за талию слишком крепко. — Не реже трёх-четырёх раз, — он произнёс это почти серьёзно, но уголки губ дрогнули. — И я намерен выполнять назначения очень тщательно. Она закатила глаза, пытаясь сдержать улыбку: — В неделю. — В день, — спокойно поправил он и, прежде чем она успела возразить, прижал её к себе ещё ближе. — Доктор сказал, что у меня показатели как у двадцатипятилетнего. Так что у меня есть силы выдержать этот марафон. Сьюзи рассмеялась, уткнувшись лбом в его грудь: — Боже... ты сам как ребенок... — Нет, — он склонился к её губам и прошептал так, что у неё перехватило дыхание. — Я просто очень мотивирован. И в этот момент она поняла: вся его радость от хороших новостей у доктора теперь переросла в новое — в нетерпение скорее построить то самое будущее, о котором они оба говорили. Жизнь вернулась в привычное русло — работа, встречи, звонки, поздние вечера в офисе. Но теперь между ними появилась тонкая, ощутимая новая нотка: каждая их близость, каждое прикосновение было наполнено новой тенью смысла. Иногда Сьюзи ловила себя на мысли, что даже самые повседневные моменты стали другими. Утренние поцелуи перед его пробежкой, её сонное «будь осторожен», его ладонь на её в машине по пути в город — всё теперь окрашивалось надеждой. А ночи… Что ж, тут он действительно вел себя как будто ему 25 лет. Ночи стали ещё жарче. Они не могли насытиться друг другом, и в каждом поцелуе звучала тихая мысль: вдруг именно сейчас, вдруг это именно тот момент, когда зарождается их будущая часть? Эдвард каждый раз шептал ей, как жаждет видеть её беременной, как хочет держать на руках их ребёнка. А Сьюзи то смеялась, то прижималась к нему крепче, борясь со своим страхом и всё же позволяя себе верить. Ноябрь пролетел вихрем дел и встреч, но вечера дома становились их тайным заговором против мира. Даже если он возвращался поздно, даже если она была уставшей, они всё равно находили силы — и не только ради предписаний доктора. Это было больше: потребность подтверждать снова и снова, что они — вместе, что их будущее уже зарождается прямо здесь и сейчас. Декабрь ворвался как всегда — с предрождественской суетой, бесконечными встречами, звонками и дедлайнами. Офис гудел, словно улей, и каждый день казался бесконечным марафоном. Сьюзи держалась бодро, улыбалась, готовила презентации и вела переговоры, но где-то внутри всё чаще ловила странные ощущения. Иногда по утрам её тошнило, иногда внезапно накатывала сонливость в самый разгар дня. Порой лёгкая головокружение заставляло сделать паузу, глубже вдохнуть. Она уговаривала себя, что это просто усталость. Конец года, нагрузка, организм вымотался, ничего необычного. Эдвард замечал её усталый вид, но не давил. Он лишь чаще задерживал на ней взгляд, дольше обнимал по утрам, а вечером нёс её сумку и с деланным равнодушием напоминал: — Малышка, даже у больших начальников бывают выходные. Но Сьюзи лишь отмахивалась: — Осталось ещё пара недель — и всё стихнет и мы отдохнем. Даже Джемма стала замечать изменения в Сьюзи. День был загруженный: звонки следовали один за другим, документы росли стопкой на столе, а воздух был пропитан предновогодней спешкой. Сьюзи сидела за компьютером, слегка опершись щекой на руку, и механически щёлкала по клавишам. — Сьюз, — негромко позвала её Джемма, заглянув в кабинет с папкой под мышкой. Сьюзи подняла глаза и попыталась улыбнуться, но выглядела так, будто ей стоило немалых усилий не закрыть их снова. Джемма зашла, поставила папку на стол и прищурилась: — Ты в порядке? — Всё нормально, просто конец года, — привычно отмахнулась Сьюзи. Но Джемма присела на край стола и внимательнее посмотрела на подругу. Под глазами тени, взгляд усталый, руки лежат на клавиатуре без движения. И почти нет следов ланча — только кружка с недопитым кофе. — Ты выглядишь так, будто не спала три ночи. И снова ничего не ела? — Не хочется. — Сьюзи отвела взгляд к экрану. — Милая, — Джемма понизила голос, — ты уверена, что это просто усталость? Сьюзи сглотнула, сделала вид, что ищет какой-то файл, но слова застряли в горле. Подруга знала её слишком хорошо, чтобы поверить в отговорки. Джемма положила ладонь на её руку: — Сьюзи, ты светишься, но не от счастья, а будто что-то внутри забирает у тебя силы. Может, стоит провериться? На следующий день, Джемма появилась в дверях с двумя стаканами кофе и привычной бодрой улыбкой. — Спасение пришло, — сказала она, протягивая один стакан Сьюзи. Но едва запах свежесваренного кофе коснулся воздуха, Сьюзи резко замерла. В груди всё перевернулось, и волна тошноты накатила неожиданно и сильно. Она отшатнулась, прикрыла ладонью рот и быстро отвернулась. — Сьюз! — Джемма поставила стакан на стол и мгновенно оказалась рядом. — Всё в порядке? Сьюзи глубоко вдохнула, стараясь справиться с нахлынувшим приступом. — Просто… запах… — прошептала она, всё ещё бледная. — Никогда не думала, что кофе может быть таким резким. Джемма прищурилась, но ничего не сказала сразу. Она только мягко положила руку на плечо подруги и подождала, пока та переведёт дыхание. В её взгляде уже не было сомнений — только тихая забота и понимание. — Сьюз… — прошептала она — может, это всё-таки не усталость? Сьюзи прикрыла глаза, и сердце её забилось быстрее. Вечером, вернувшись домой, Сьюзи устало сбросила пальто и почти сразу села на диван. Она выглядела бледной, глаза блестели, и даже её улыбка была какой-то натянутой. Эдвард, сняв галстук, замер в дверях гостиной, наблюдая за ней. Его сердце неприятно сжалось. — Ты снова ничего не ела, — сказал он тише, чем хотел. — Немного перекусила, — ответила она, не поднимая взгляда. Он подошёл ближе, опустился на колени перед диваном и поймал её руки. — Сьюзи, я тебя знаю. Ты устаёшь сильнее обычного. Ты почти не завтракаешь. Теперь ещё и кофе не можешь переносить. — Он поднял на неё тёмный взгляд, полный беспокойства. — Что с тобой происходит? Она колебалась, выбирая слова, и в итоге только пожала плечами: — Наверное, конец года. Слишком много всего. Эдвард нахмурился, провёл ладонью по её щеке, заглянул в глаза. Она мягко улыбнулась, сжала его пальцы. — Со мной всё в порядке. Честно. Когда через пару дней Сьюзи все еще не притрагивалсь к кофе, который приносила Джемма, она решила с ней поговорить. Когда коллеги разошлись на встречу, Джемма зашла в её кабинет и закрыла дверь. — Сьюз, — её голос был мягким, но в нём звучала решимость. — Я больше не могу на это смотреть. Сьюзи отвела взгляд, но Джемма взяла её за руку. — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. И я знаю, что это не просто усталость. — Она замялась, но всё же сказала прямо: — Ты должна сделать тест. Эти слова прозвучали просто, но в ушах Сьюзи отдались громко, как удар. В груди сжалось, дыхание перехватило. Она столько дней отгоняла от себя эту мысль, а теперь услышала её вслух. — Джем… — прошептала она, и в глазах её отразилась смесь страха и надежды. — Пожалуйста, — добавила Джемма мягко. — Даже если ты уверена, что это не беременность — лучше знать наверняка. Дом встретил её мягким светом и тишиной — Эдвард задержался на встрече, и Сьюзи оказалась одна. Она сбросила пальто, разулась и какое-то время просто стояла посреди гостиной, прислушиваясь к себе. В груди всё ещё звенели слова Джеммы: «Ты должна сделать тест». Она знала, как сильно Эдвард хочет ребёнка. Сколько раз он шутил, что «назначения доктора» нужно выполнять с особым усердием, сколько раз она ловила его задумчивый взгляд, когда в приюте малыши тянулись к ней руками. Для него это была мечта. Для неё — тоже. Но вместе с этим была и тень страха: а если всё окажется не так? Сьюзи прошла в спальню, села на край кровати и крепко обняла колени. Она представила его реакцию — как он вспыхнет радостью, как глаза потемнеют от нежности, если она скажет ему: «Я беременна». Но представила и другое — как в его взгляде мелькнёт разочарование, если тест окажется отрицательным. Именно этого она боялась больше всего: дать надежду и тут же её отнять. Чуть позже она решилась добежать до ближайшей круглосуточной аптеки. Маленький пакет в руках казался неожиданно тяжёлым. Дорогу домой она почти не помнила — только чувство, будто совершает что-то важное, но тайное. Когда Эдвард вернулся поздно вечером, уставший, но с привычной улыбкой, она встретила его у двери, поцеловала и сделала вид, что ничего не случилось. Маленький пакет был уже нажедно спрятан в её сумке, а в сердце поселилось тихое, трепетное ожидание.