Между строк

Ранее декабрьское утро. Лондон еще спал. Дом ещё спал. Даже ранняя пташка Эдвард еще спал. За окнами висел зимний полумрак, а в спальне царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Эдварда. Он лежал на боку, раскинув руку так, что почти обнимал её даже во сне. Маленькая белая коробочка ждала её в сумочке, спрятанная от глаз мужа. Сердце колотилось так, будто она совершала что-то запретное. Сьюзи осторожно приподнялась, замерла на секунду, прислушиваясь к его дыханию, и тихо скользнула из-под одеяла. Пол под босыми ногами оказался холодным, она слегка вздрогнула, но всё равно шагнула вперёд. Сердце колотилось так, будто она собиралась сделать что-то запретное. В ванной царил тот же полумрак, лампа под потолком горела слишком ярко, обнажая каждый угол. Её руки дрожали так, что крышка не сразу поддалась. Казалось, сам шорох картона коробочки с тестом на беременность звучал слишком громко. Прошли минуты, но они растянулись до вечности. Она стояла, вцепившись в край раковины, и не могла отвести взгляд от полоски теста. Всё вокруг будто замерло. Только её отражение в зеркале — бледное лицо, блестящие глаза, дыхание, рвущееся сбивчивыми вздохами. Когда на тесте проявились 2 полоски, её колени дрогнули. Внутри всё перевернулось, грудь сжала невидимая рука. Она не знала — это радость или страх, но ощущала обе эмоции сразу. Вокруг стало странно тихо, словно исчез весь мир: даже звук капель из крана казался слишком громким и чужим. Сьюзи прижала ладонь к губам, чтобы не выдать ни звука. Внутри переплетались надежда и растерянность, слёзы и улыбка. Она опустилась на край ванны и какое-то время сидела неподвижно, держа тест в руках, как самую хрупкую тайну в жизни. В этот момент за дверью тихо скрипнула кровать — Эдвард перевернулся во сне. И сердце Сьюзи снова сжалось. Она знала, как сильно он этого хотел. Знала, сколько надежды вложено в каждую их ночь, в каждое его шёпотом сказанное «хочу видеть тебя беременной»... Пожалуй, это произошло немного быстрее чем она ожидала... А если это ошибка? А если надежда окажется ложной? Если тест дал не тот результат. Как я могу дать эту надежду и потом отнять ее. Она глубоко вдохнула, спрятала тест обратно в коробочку и опустила в ящик. Потом закрыла глаза и на секунду прислонилась к холодной плитке стены. Она решила, что сегодня это будет только её тайна и вернулась в спальню. Сьюзи осторожно забралась под одеяло и прижалась к нему спиной. Он машинально подтянул её ближе, обнял во сне, и она на секунду закрыла глаза, позволяя себе поверить, что всё будет хорошо. А он все также крепко спал, не подозревая что его самая заветная мечта уже исполнилась. В тот же день Сьюзи набралась смелости и позвонила доктору Мартинсу. Голос его был, как всегда, мягким и ободряющим. — Девочка моя, — сказал он, выслушав, — домашние тесты хороши, но анализ крови — это единственный точный способ. Приходи завтра утром, и мы всё подтвердим. Сьюзи согласилась. Сама мысль о том, что всё скоро станет ясно, пугала и успокаивала одновременно. Через сутки телефон Сьюзи дрогнул от уведомления. Она посмотрела на экран и увидела знакомый номер клиники. Сердце сразу подпрыгнуло к горлу. — Сьюзан, милая, — раздался голос доктора Мартинса, — у меня хорошие новости. Анализ крови положительный. Вы беременны. Сьюзи зажмурилась, прижав руку к губам. Казалось, весь мир вокруг замолчал. — Я… правда? — её голос дрогнул, будто она боялась поверить. — Абсолютно, — подтвердил доктор. В его тоне звучала радость, почти отцовская. — Я хочу видеть вас через две недели - уже после нового года - на первом приёме. Мы сделаем УЗИ, посмотрим, как развивается малыш. Но главное — отдыхайте и берегите себя. Теперь вы уже не одна. — Спасибо… — выдохнула Сьюзи, чувствуя, как в глазах защипало. Она отключила звонок и долго сидела с телефоном в руках. Слёзы катились по щекам, но вместе с ними — улыбка. Всё вдруг стало настоящим. Не надеждой, не тайной, а жизнью, которая теперь билась в ней. Она вдруг резка поняла как беспочвены были ее страхи. Разве ее Эдвард оставит ее с этим одну - ни за что на свете. Эта мысль о том, как он обрадуется грела ей душу и сердце. Она представляла, как загорятся его глаза. Весь день она ощущала себя иначе. Мир вокруг оставался прежним — звонки, письма, документы, суета офиса, — но всё казалось второстепенным. Главное теперь было у неё внутри под сердцем. Сьюзи ловила себя на том, что невольно улыбается, глядя в окно или листая бумаги. Джемма пару раз спросила: — Ты сегодня какая-то… другая. Что-то случилось? И Сьюзи только качала головой, пряча улыбку за чашкой чая. Ей хотелось кричать от счастья, но вместе с этим сердце сжималось от страха: а вдруг рано? А вдруг что-то пойдёт не так? Она вспомнила, как доктор говорил «две недели» — и решила держать всё в тайне от него хотя бы до Рождества. Пусть это будет ее особый подарок ему на их первое семейное рождество. Вечером Эдвард вернулся поздно, уставший после встреч. — Как твой день, малышка? — Обычный, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал легко. Он устроился рядом с ней на диване, обнял, и Сьюзи почувствовала, как сердце едва не вырвалось наружу. Его ладонь лежала на её талии, совсем близко к тайне, которую она носила в себе. Она прижалась к нему, закрыла глаза и прошептала: — Я так рада, что мы вместе. — Я тоже, — тихо сказал он, не подозревая, сколько скрытого смысла в её словах. А она сидела рядом и думала только об одном: как скоро он узнает, что скоро их семья увеличится на одного маленького человека. Эти несколько дней до Рождества превратились для неё в настоящее испытание. Утро за утром она просыпалась раньше обычного, прислушиваясь к себе: тошнота, сонливость, новые ощущения в теле. Сначала Сьюзи пыталась списывать всё на усталость конца года, но после звонка доктора каждый симптом только подтверждал то, что она уже знала. На работе Джемма смотрела на неё слишком внимательно. Иногда задавала лишние вопросы, иногда протягивала чай вместо кофе, словно угадывала. Сьюзи пряталась за улыбками, но внутри знала: долго скрывать не получится. А дома всё было ещё труднее. Эдвард видел её каждый день, знал ее слишком хорошо — и видел все перемены. — Ты устаёшь слишком быстро, малышка, — говорил он, снимая с неё пальто вечером. — Всё в порядке? Она кивала, прижимаясь к его груди. — Просто декабрь. Все измотаны. Но ему этого было мало. Его взгляд слишком долго, ладонь дольше обычного оставалась на её спине, будто он пытался уловить что-то скрытое. Особенно тяжело было вечерами. Когда они сидели вдвоём на диване, он начинал обсуждать планы на Рождество в поместье и на Новый год в городе. А она только слушала, улыбалась и думала о том, что у нее уже есть него уже есть самый главный подарок — просто он пока об этом не знает. 23 декабря они большой компанией с Джеком и Джеммой отправились в Холстед. Дорога к поместью была затянута лёгким туманом, сквозь который мерцали гирлянды и огни в окнах домов. Машина мягко катилась по старой аллее, и Сьюзи чувствовала, как сердце начинает биться быстрее: здесь всё пахло Рождеством. И домом. Уже у ворот стало видно отблески огней — Сабрина и Шарлотта постарались. В доме царила праздничная суматоха: шёлковый шелест скатертей, звон бокалов, запах хвои и корицы. В гостиной стояла огромная ель, её вершина почти касалась потолка. Ветки сияли от гирлянд и хрустальных игрушек, а между ними прятались маленькие фигурки ангелов и птиц. Старинные стеклянные шары переливались так, будто впитали в себя весь свет огня из камина. Сьюзи на секунду остановилась у входа, зачарованная этим зрелищем. — Великолепно, — выдохнула она, и Шарлотта с гордой улыбкой поправила одну из лент. Сабрина, вся в делах, выбежала из корридора, чтобы обнять их. — Наконец-то! Мы вас ждали. Всё готово к празднику. Дом дышал теплом и предвкушением. А Эдвард, занося их сумки наверх, оглянулся на жену и на мгновение задержал взгляд. В свете гирлянд её волосы казались мягче, улыбка ярче, и в этом доме, наполненном светом и смехом, он чувствовал: это и есть его настоящая семья, его Рождество. 24 декабря в доме стояла особая тишина — та, что рождается из ожидания праздника. С утра все были заняты по-своему: Сабрина с Шарлоттой проверяли каждую деталь — свечи, скатерти, гирлянды, — Джек помогал виносить дрова к камину, а Джемма смеялась над тем, как он умудрился испачкаться золой. Оливер приехал чуть позже с коробками подарков, и уже в прихожей поднялся весёлый переполох: обёрточная бумага, ленты, щедрые объятия. Сьюзи ходила по дому вместе с Эдвардом, иногда помогала расставлять украшения или поправляла веточки ели, но чаще просто останавливалась, чтобы впитать в себя атмосферу. Огромная ель в гостиной мерцала огнями, в камине потрескивали поленья, из кухни доносился запах корицы и апельсинов. Всё напоминало кадры из старого рождественского фильма — но это было их настоящее, от которого она заряжалась как батарейка. Шарлотта и Сабрина накрыли ужин в сочельник так, что стол одновременно выглядел торжественно и по-домашнему: среди серебряных приборов стояли блюда с запечённым гусем, картофелем с розмарином, миски с клюквенным соусом, яблоки с корицей. Казалось, всё приглашало не торопиться и наслаждаться моментом. Разговоры текли легко: Джек с азартом рассказывал о последних соревнованиях, как соперник «вышел заряженный», но через три раунда уже еле держался на ногах. Он показывал движения руками, изображая удары, и вся компания смеялась — даже Эдвард, обычно строгий, слушал с интересом и позволял себе короткую улыбку. Оливер шутил, Джемма спорила с ним о том, какой фильм смотреть завтра после ужина, а Сьюзи смеялась так заразительно, что вся комната будто светилась её голосом. Эдвард сидел рядом, чуть ближе, чем того требовал светский этикет (да и к черту этикет - думал он - я у себя дома и это моя жена), и постоянно искал её прикосновения: то осторожно положит ладонь ей на поясницу, то поправит упавший локон, то сожмёт её пальцы под столом. Утро Рождества В спальне было тихо и тепло, как будто сам дом хотел подарить им ещё несколько лишних минут уюта. Сквозь шторы пробивался мягкий зимний свет, запах хвои от еловых ветвей, принесённых накануне Сабриной, едва ощущался в воздухе. Эдвард открыл глаза медленно, наслаждаясь этим редким моментом — проснуться без спешки, в собственном ритме. Рядом, на подушке, лежала Сьюзи: волосы растрепались, дыхание было ровным и тёплым. Она, не просыпаясь, потянулась ближе и прижалась к нему всем телом. Он обнял её автоматически, будто так и должно быть всегда. Простыни ещё хранили тепло ночи, и он чувствовал её мягкость каждой клеточкой кожи. Сьюзи чуть повернулась, устроившись удобнее, и её бёдра коснулись его. От этого простого, невинного движения у него внутри будто щёлкнуло — привычный отклик, слишком сильный, чтобы его игнорировать. Эдвард закрыл глаза и усмехнулся сам себе. Каждое её движение — даже во сне — отзывалось в нём слишком живо. Он ощущал, как его тело постепенно откликается на её близость, и вместо того, чтобы отстраниться, он крепче прижал её к себе, вдохнув аромат её волос. Она тихо зашевелилась, снова прижалась к нему, и от этого невинного движения у него перехватило дыхание. Он поцеловал её в висок и прошептал хрипло, почти беззвучно: — Опасная ты женщина, даже во сне. Сьюзи что-то сонно пробормотала, не открывая глаз, и её губы тронула улыбка. Эдвард понял, что это утро обещает стать особенным — мягким, ленивым, но таким же полным желания, как и все их ночи. — С Рождеством, любимый, — прошептала она, её голос был тихим и тёплым, как сама эта утренняя тишина. - С Рождеством, любимая. Он ответил поцелуем, долгим и ленивым, словно хотел оттянуть момент, когда придётся оторваться от неё хотя бы на секунду. Внезапно она слегка отстранилась и приложила палец к его губам. В её взгляде появилась особая серьёзность, смешанная с нежностью. — У меня есть подарок для тебя, — сказала Сьюзи тихо, будто боялась спугнуть момент. Эдвард усмехнулся, его ладонь легла ей на талию. — Ты уже мой самый главный подарок. — Нет, — она качнула головой и положила его руку себе на живот. — Этот год принесёт нам ещё кое-что. Он застыл, глядя ей в глаза. Секунду не понял — а потом осознал. Его сердце рванулось так сильно, что он едва мог дышать. — Ты… — голос его дрогнул. — Ты беременна? Сьюзи кивнула, и в тот же миг её глаза наполнились слезами — и смехом, и счастьем одновременно. Эдвард прижал её к себе, словно боялся, что мир исчезнет, если он отпустит хоть на мгновение. Его лицо уткнулось в её волосы, он шептал что-то несвязное — благодарности, признания, клятвы. — Сьюзи… любимая… это лучший подарок в моей жизни. Он снова коснулся её живота ладонью, не отрывая взгляда от неё, и в его глазах было всё: трепет, сила и счастье, которое он даже не знал, что способен испытать. Эдвард всё ещё держал ладонь на её животе, будто боялся, что это окажется сном и он проснётся. Сьюзи смотрела на него сквозь слёзы и смех — и в этих смешанных эмоциях было всё: её страхи, её надежда, её безграничная любовь к нему. Он прижал её к себе так крепко, что она едва могла дышать, но и не хотела отрываться. Его губы касались её волос, виска, шептали: — Спасибо… спасибо, малышка. Ты даже не представляешь, что это значит для меня. Она обняла его в ответ и, чувствуя, как он дрожит, тихо произнесла: — Я хотела сказать тебе именно сегодня. Хотела, чтобы это было нашим Рождеством. Он чуть отстранился, посмотрел в её глаза, и в его взгляде был настоящий трепет. Не просто радость — словно перед ним открылось что-то большее, чем он когда-либо мог вообразить. — Родная ты не против, если пока мы оставим эту новость, — сказал он твёрдо. — Никто пока не узнает. Сегодня… пусть это будет нашим секретом. Сьюзи кивнула. Они снова легли, переплетённые, как будто всё остальное не существовало. За окном ветер шумел в ветвях ели, в камине потрескивали угли, а они молчали, потому что слова были лишними. Каждое его прикосновение теперь будто имело новый смысл: он гладил её волосы, её щёку, снова и снова касался живота, пока она смеялась сквозь слёзы и прижималась к нему. — Лучшее Рождество в моей жизни, — шепнул он наконец... Потом он немного отстранился: - Как ты себя чувствуешь, родная? - ну ты видел, я быстро устаю, немного тошнит и мутит, а так в целом все хорошо... - Пожалуйста, не перетруждайся... может уйдешь в декрет? - Эдвард, никто не уходит в декрет на 6 неделе беременности... - засмеялась она. Когда они наконец немного успокоились, лёжа всё ещё вплетёнными друг в друга, Эдвард приподнялся на локте и посмотрел на неё с тем самым выражением — серьёзным, но с огоньком в глазах. — Ты подарила мне самое большое счастье, какое только может быть, — сказал он негромко. — Но… ты же понимаешь, что я не мог ограничиться только цветами и ёлочными шарами. Ты поздравила меня с рождеством, а я пока нет. Сьюзи засмеялась, уткнувшись в его грудь. — У тебя всегда всё должно быть с размахом? — С тобой — да, — ответил он просто. — У меня есть для тебя подарок. Точнее… не один. Он потянулся к тумбочке, открыл ящик и достал небольшую коробочку, перевязанную красной лентой. Сьюзи удивлённо села, её пальцы дрогнули, когда она развязала бант. Внутри лежал медальон на тонкой цепочке. Старинная работа, изящное золото, а внутри — крошечная фотография: они вдвоём, сделанная в день свадьбы, и рядом оставлено место для будущего снимка. — Я оставил место для того, что мы будем хранить дальше, — его голос стал чуть хриплым. — Для нашего будущего. - Я правда не предполагал, что оно наступит так быстро... Сьюзи провела пальцами по медальону, глаза её снова увлажнились. Она прижалась к нему, чувствуя, что всё вокруг будто остановилось: только они двое, это утро и их тайна. — А остальные подарки? — спросила она с хитрой улыбкой. Эдвард усмехнулся и поцеловал её в шею: — Остальные — позже. Под елкой. И я обещаю, что они будут не хуже. Но твой подарок, малышка… я не смогу его превзойти... В доме царило оживление: смех, звон колокольчиков, шелест упаковочной бумаги. На первом этаже уже пахло корицей, горячими булочками и свежесваренным кофе. Сьюзи и Эдвард вошли в столовую, и все сразу обернулись: Сабрина с радостью позвала их к столу, Шарлотта гордо показала праздничные булочки, Джемма, сияя, вручила каждому по маленькому подарку в яркой обёртке. Джек тут же начал подшучивать, что угощение надо сначала «заслужить», и все засмеялись. Завтрак был лёгким, но очень домашним: тосты с джемом, свежие круассаны, омлет, ягоды. За столом говорили вперебой, обменивались историями и поздравлениями. Сьюзи смеялась вместе со всеми, но каждый раз, когда Эдвард наклонялся к ней ближе, она ловила на себе его внимательный взгляд и чувствовала тепло внутри — только они двое знали, какой настоящий подарок скрывается за её улыбкой. После завтрака все переместились в гостиную. Огромная ель сияла гирляндами, а под ней лежали десятки коробок и свёртков. Начался обмен подарками. Джек получил новые перчатки для бокса, Джемма — редкую книгу, которую давно хотела, а Оливер с ухмылкой демонстрировал галстук с рождественскими оленями.Когда очередь дошла до Сьюзи, Эдвард протянул ей изящный свёрток, перевязанный бархатной лентой. Она развязала её и достала маленькую коробочку с серьгами из белого золота — тонкими, как снежинки. — Для того, чтобы каждое Рождество напоминало о сегодняшнем, — сказал он негромко, и только она уловила в его голосе тот самый подтекст, о котором знали лишь они двое. Сьюзи улыбнулась, и в её глазах блестело то самое сияние, которое Эдвард считал своим самым дорогим подарком. — Ну а теперь вопрос повестки дня: а где подарок для хозяина дома? Эдвард, ты что, остался без сюрприза? В комнате раздался смех. Эдвард прищурился, но уголки губ предательски дрогнули. Он взял бокал, не спеша отпил глоток и только потом ответил: — О, мой подарок я получил с утра. Наедине. Раздались дружные смешки и несколько выразительных «о-о-о!». Оливер хлопнул ладонью по колену, Джек прыснул от смеха, а Джемма театрально закатила глаза. — Значит, придётся нам догадаться самим? — подколол Оливер, но в голосе его слышалась тёплая насмешка. Эдвард только усмехнулся и обнял Сьюзи ближе, прижимая к себе, явно не намереваясь ничего пояснять. Она же покраснела, но её глаза светились такой радостью, что никто не стал дальше настаивать. День Рождества прошёл в смехе и уюте. После завтрака и подарков они гуляли по саду, играли в снежки, пили глинтвейн у камина, слушали истории Джека и шутки Оливера. Вечером все снова собрались у ёлки в гостиной, и казалось, что мир за стенами поместья совсем не существует. На следующий день, когда дом уже немного стих после рождественской суеты, Шарлотта, с сияющими глазами и неиссякаемой энергией, первой нарушила ленивую атмосферу. — Так, Рождество мы отметили. А теперь вопрос главный: где встречаем Новый год? — Она подалась вперёд, заговорщицки глядя на братьев. — У меня есть предложение. Эдвард приподнял бровь, Оливер усмехнулся, Джек отставил кружку. — У моего друга есть лофт, — продолжила Шарлотта. — Большой, просторный, с панорамными окнами. Он диджей, так что музыка и атмосфера будут на высшем уровне. Я хочу устроить там вечеринку для близких друзей. Конечно, понимаю, что у вас дела, графики, традиции… Но вы же приедете? В её голосе звучала и просьба, и уверенность. Она смотрела на брата с женой так, что трудно было отказать. — Шарлотта, ты же знаешь, — тихо засмеялась Сьюзи, — с такой хозяйкой вечеринка обречена на успех. Эдвард переглянулся с Джеком, затем с улыбкой кивнул: — Хорошо. Если уж Новый год встречать — то с семьёй.