Между строк

Эдвард уже был готов — строгий тёмно-синий костюм сидел на нём безупречно, только галстук он намеренно оставил дома, чтобы не выглядеть чересчур официально. Он стоял у дверного проёма спальни, скрестив руки на груди, и наблюдал за Сьюзи. Она сидела перед зеркалом, наклонив голову чуть набок, и лёгким движением кисточки наносила румяна. На ней было маленькое чёрное платье с чуть приподнятой юбкой и туфельки на низеньком каблуке, которые подчёркивали её изящность. Волосы мягко спадали на плечи, на губах блестел прозрачный бальзам. — Ты серьёзно думаешь, что я отпущу тебя в таком виде в этот… — он сделал паузу, нахмурившись театрально, — …логово шумных студентов и диджеев? Сьюзи поймала его взгляд в зеркале и усмехнулась. — Милый, это не студенческая вечеринка. Это Шарлотта. Она бы не притащила нас в грязный подвал. Эдвард всё равно бурчал, но в его голосе слышалась не злость, а тихое, почти нежное ворчание: — Я мог бы провести этот вечер намного лучше. Например… оставив тебя в этом платье только на десять минут. Она рассмеялась, встала и подошла ближе. Погладила его лацкан костюма, скользнула рукой к груди. — Поверь, я тоже не против, — её глаза блеснули. — Но сегодня Новый год. И я хочу, чтобы мы встретили его вместе с семьёй. Эдвард наклонился, обнял её за талию и тихо выдохнул в волосы: — Хорошо. Но знай, весь вечер я буду считать минуты, пока не смогу забрать тебя домой. Она улыбнулась, встала на носочки и поцеловала его уголком губ. — Тогда у нас есть прекрасный план на начало года, — прошептала она. Шарлотта буквально вынырнула из толпы, как только заметила их, и с широкой улыбкой кинулась навстречу: — Вот вы где! Быстро со мной. Эдвард, ты как мой родственник должен поддерживать мои начинания… Не дав им опомниться, она тут же подхватила Сьюзи под руку и повлекла вперёд, сквозь оживлённые группы гостей. Эдвард шёл рядом, позволяя сестре вести себя по-своему, но взгляд его то и дело задерживался на жене. Шарлотта представляла их своим друзьям: — Это мой брат Эдвард и его жена Сьюзи. - И добавила скозь зубы: Эдвард перестань стоять с таким видом, как будто ты на заседании парламента. — Простите, — засмеялся один из ребят, — просто… вы выглядите как из журнала Forbes Эдвард вежливо кивнул: — Я приму это как комплимент. — И это будет заслуженно, — вставила девушка с бокалом шампанского. — Мы столько слышали о вас, что немного… растерялись, когда вы вдруг оказались настоящим на нашей скромной вечеринке... Сьюзи улыбнулась тепло, чуть наклонив голову: — Уверяю вас, он вполне живой. Особенно по утрам, когда ищет кофе. Смех прошёл мягкой волной, напряжение растворилось. Кто-то тихо добавил: — Честно говоря, я не думала, что герцог может быть таким… нормальным. Ну в общем... не то что я знаю много Герцогов ... Эдвард усмехнулся краем губ: — Я часто стараюсь опровергнуть худшие ожидания. Они стояли кружком у высокого стола, говорили о музыке, о Лондоне, о новогодних планах. Ребята буквально впитывали все что он говорил о бизнесе. Было что-то завораживающее их в его спокойствии. Один из них, самый смелый, спросил: — Простите, сэр, но вы ведь правда… служили? — Было дело, — коротко ответил Эдвард, не отводя взгляда. — Наверное, совсем другой мир. — Мир всегда один, — сказал он тихо. — Просто видим мы его всегда по-разному... Ненадолго повисла тишина. Потом Шарлотта легко добавила: — Поэтому он теперь не любит фейерверки. И громких вечеринок тоже. — И всё же я пришёл, - заметил Эдвард. Шарлотта выхватила у официанта новый бокал шампанского и мгновенно разбила паузу: — Ну хватит смотреть на них, как на обложку романа. Они, между прочим, тоже люди. Эдвард, выпей хоть глоток, а то опять станешь “символом ледяного спокойствия”. А Сьюзи вела себя так, будто всегда была частью этой компании: улыбалась, слушала, шутила. Эдвард всегда смеялся, что это ее супер сила. Она в любом коллективе и в любой обстановке могла чувствовать себя свободно. И когда кто-то пытался завязать разговор с Эдвардом, он отвечал вежливо, но всё равно оставался чуть ближе к жене, чем требовали условности. Его ладонь едва касалась её поясницы — жест почти незаметный, но постоянный. Шарлотта время от времени закатывала глаза на их поведение. — Посмотри на них, — прошептал Оливер, склоняясь к Шарлотте. — Такое чувство, будто они до сих пор не вернулись мозгами из медового месяца. Шарлотта фыркнула, едва не расплескав шампанское. — “Не вернулись”? — переспросила Джемма с весёлой усмешкой. — Да они туда, кажется, вообще переехали на ПМЖ. Шарлотта хмыкнула и допила шампанское. — Знаешь, я даже не возражаю. Пусть остаются. Он наконец-то перестал быть этим... ледяным стратегом из заголовков газет. — Зато теперь стал тем самым мужчиной, из-за которого девушки в баре теряют дар речи, — добавил Оливер, кивая в сторону танцпола. — И всё благодаря ней. Шарлотта кивнула и, на секунду смягчившись, сказала тихо: — Она его не изменила. Она просто заставила его вспомнить, каким он был раньше. Сьюзи в этот момент обернулась — будто почувствовала, что о ней говорят. — Я слышала слово “медовый месяц”? — спросила она, прищурившись, но с улыбкой. Оливер мгновенно поднял руки в притворной обороне: — Чисто научное наблюдение! — Конечно, — протянула Шарлотта с широкой улыбкой. — Мы просто обсуждали твоё опасное влияние на моего брата. Эдвард подошёл ближе, обняв Сьюзи за талию. — Опасное? — его голос прозвучал мягко, но с тем самым оттенком, от которого у Шарлотты всегда закатывались глаза. — Скорее благотворное. Шарлотта театрально вздохнула: — Всё, ясно. Сдаюсь. Этот диагноз неизлечим. — И слава богу, — тихо заметила Сьюзи, глядя на мужа. Музыка гремела, разговоры и смех смешивались в шумный фон, а они стояли чуть в стороне, у одного из высоких столиков. Шарлотта все же увлекла своих друзей дальше, и на секунду у них образовался маленький островок уединения. Эдвард, держа бокал в руке, наклонился к ней ближе, так что только она могла слышать его слова: — Пока никто не заметил, — тихо произнёс он, и уголки его губ дрогнули, — позволь украсть у тебя танец. Они оказались на середине импровизированного танцпола. Сначала он положил ладонь ей на талию, удерживая мягко, но уверенно. Сьюзи почувствовала, как его пальцы будто намеренно чуть задержались - как будто он хотел показать всей этой толпе студентов, что эта женщина принадлежит ему. Они двигались почти незаметно, будто не старались угадать ритм музыки, а просто следовали дыханию друг друга. Иногда Эдвард поднимал её ладонь выше и касался губами тыльной стороны, задерживаясь на мгновение, как будто хотел запомнить её прикосновение. В какой-то момент Эдвард наклонился ближе, так, что его губы коснулись её виска, и прошептал почти неслышно: — Все думают, что я танцую с тобой, — его голос был низким и мягким, — а на самом деле я держу в своих руках целый мир. - намекая на беременность. Сьюзи тихо рассмеялась, щеки запылали, и она прижалась к нему ещё сильнее. Её смех прозвучал так легко, что Эдвард тоже улыбнулся — та редкая улыбка, которую знала только она. В этот момент для неё не существовало ни людей вокруг, ни зала, ни даже самой музыки — только его дыхание у её уха, тепло его рук и чувство, что она никогда ещё не была так любима. - Забавно, что меня пока не тошнит и нет токсикоза. Может быть маленький решил, что маме надо насладиться праздниками. - Детка, я очень надеюсь, что тебе будет легко в беременность. У барной стойки две подружки Шарлотты, ровесницы, переглянулись. Одна наклонилась к другой, чтобы перекричать музыку: — Посмотри только, как он на неё смотрит. — Ооох точно, — вторая едва заметно закатила глаза, хотя и не могла оторвать взгляда. — Красивый, богатый… и при этом явно без ума от своей жены. Редкое сочетание. Еще и герцог. Первая усмехнулась, покачивая бокалом: — Скажи честно, ты бы тоже растаяла, если бы он посмотрел на тебя так? — Да я бы испарилась, — шепнула вторая, смеясь. В их голосах смешивались лёгкая зависть и восхищение. Девчонки видели перед собой не просто брата своей подруги и его жену — а мужчину, который, несмотря на власть, статус и холодную внешнюю строгость, сейчас растворялся в танце ради одной женщины. Вечер был в разгаре. Вино лилось рекой, тосты сменяли друг друга, музыка становилась громче. В какой-то момент Эдвард вновь увёл её чуть в сторону — к высоким окнам, за которыми мерцал ночной Лондон, искрящийся огнями. За их спинами гремела вечеринка, смех, звон бокалов, но у окон будто образовался их собственный тихий мир. Он накрыл её ладонь своей, чуть сильнее, чем требовалось, словно хотел запомнить тепло. — Помнишь, я ворчал, что не хочу сюда идти? — Его улыбка была усталой, но мягкой. — Теперь думаю, что зря. Я люблю видеть, как ты смеёшься. И как ты хорошо проводишь время. Сьюзи приподняла голову, глядя на него снизу вверх, и мягко коснулась его губ — лёгким, коротким поцелуем. — А я люблю, когда ты перестаёшь быть занудой и становишься просто моим Эдвардом. Он чуть приподнял бровь, изображая возмущение, но уголки губ дрогнули. — Занудой? — тихо повторил он, наклоняясь ближе, почти касаясь её губами. — Тогда мне придётся доказать тебе обратное… уже дома. Сьюзи рассмеялась, и он ощутил, как её пальцы чуть сильнее сжали его руку. Она знала — это обещание. И знала, что он сдержит его. За несколько минут до полуночи зал загудел громче, бокалы зазвенели, кто-то первым начал отсчёт: — Десять!.. Толпа подхватила счёт, весело крича в унисон. Эдвард обнял Сьюзи крепче. Его ладонь легла ей на талию, уверенно, защищающе, а вторая — чуть ниже, почти незаметно для чужих глаз. Движение выглядело естественным, никто и не придал бы ему значения, но для неё этот жест был обжигающе личным. — Девять!.. Восемь!.. Семь!.. Он смотрел только на неё. Сьюзи прикусила губу, стараясь не улыбнуться — в груди что-то дрогнуло, потеплело. — Шесть!.. Пять!.. Четыре!.. Он наклонился, его губы коснулись её уха. — Пусть этот год принесёт нам всё, о чём мы мечтаем, малышка. Она едва успела выдохнуть, прежде чем в зале раздалось: — Три!.. Два!.. Один!.. И когда вся толпа взорвалась криками, хлопками и смехом, Эдвард наклонился и поцеловал её — пылко, глубоко, будто вокруг не существовало ни музыки, ни людей. Для них Новый год начался не с шампанского и не с поздравлений — а с этого поцелуя, с его руки, крепко прижавшейся к ее еще плоскому животу, где уже хранилась их маленькая тайна. Когда зал наконец начал понемногу стихать, за окнами уже кружил редкий снег. Кто-то спешил к гардеробу, кто-то всё ещё танцевал под тихую музыку, а у стойки смеялись Шарлотта с Джеммой, обсуждая итоги вечера. Эдвард помог Сьюзи надеть пальто, поправил шарф и на секунду задержал ладонь у её шеи — словно просто хотел убедиться, что она в тепле. — Пора, — сказал он негромко. — Мне кажется, этот вечер удался. Сьюзи улыбнулась. — И тебе это говорит тот, кто ещё пару часов назад бурчал, что не хочет никуда идти? — Возможно, — усмехнулся Эдвард. — Но мне стоило лишь один раз увидеть тебя в этом платье — и я понял, что был неправ. Она рассмеялась, и его взгляд потеплел ещё больше. На улице их встретил свежий воздух — прозрачный, зимний. Ветер чуть растрепал её волосы, и Сьюзи подняла лицо к небу, подставляя щёки снежинкам. — Знаешь, — сказала она тихо, — в такие моменты даже город кажется добрее. — Это потому что ты рядом, — ответил он просто. Он открыл перед ней дверцу машины, и, когда она устроилась на сиденье, его рука привычно легла на её живот. Неосознанно, естественно — словно туда теперь всегда тянулась его ладонь. Машина мягко тронулась. Город проскальзывал за окнами — гирлянды, витрины, люди с букетами и бутылками шампанского. Внутри салона было тихо. Сьюзи положила голову ему на плечо. — этот Новый год будет труднее превзойти. — Мы постараемся, — ответил он и сжал её пальцы. Она улыбнулась, чувствуя, как его тепло проходит через ткань перчаток. И, глядя в окно на огни, подумала: «Если так начинается год — значит, всё самое главное уже случилось».