Между строк

Первые лучи января ещё не пробились сквозь занавески. В комнате царил полумрак, наполненный теплом и дыханием двоих. Сьюзи лежала на боку — тёплая, мягкая, спокойная. Эдвард, лениво потянувшись к ней, обнял со спины и уткнулся лицом в её волосы. Его ладонь легла на живот — пальцы легли уверенно и бережно. Он чувствовал её дыхание, ровное и глубокое, и тихо выдохнул ей на шею — горячо, чуть щекочуще. Мир за окнами будто растворился, оставив им только это утро и тишину. — С Новым годом, любовь моя… — пробормотал он сонным голосом, коснувшись её шейки поцелуем. Он задержался на её коже, мягко, как будто не торопясь отпускать. Сьюзи улыбнулась и медленно повернулась к нему лицом — глаза ещё сонные, но счастливые. И в тот момент, когда она собиралась ответить ему поцелуем, её накрыло резкой волной тошноты. Она резко зажмурилась, а потом… не успела оттолкнуться — и её вырвало прямо на него. Эдвард отпрянул, ошеломлённый, глядя на себя и на неё — растерянную и смущённую. — Ну вот, — хмыкнул он, вытирая щёку рукавом, — первый сюрприз нового года. И самый убедительный знак, что наш малыш упрямо заявляет о себе. Она замерла, делая резкие вдохи и выдохи пытаясь остановить следующую волну тошноты. Он накрыл ладонью её щёку, притянул ближе и заглянул в глаза. — Эй, не смей расстраиваться, — мягко сказал он, чувствуя, как она отводит взгляд. — Если тебя тошнит, значит, внутри растёт жизнь. А это, знаешь ли, лучший подарок, какой я когда-либо получал. Он улыбнулся и, не обращая внимания на последствия, снова поцеловал её — осторожно, почти шутя: — Хотя, может, в следующий раз предупреди. Я не против счастья, но желательно без обстрела. Сьюзи невольно рассмеялась и спрятала лицо у него на груди. Он гладил её волосы, тихо смеясь вместе с ней — даже этот нелепый момент казался ему удивительно трогательным. Эдвард, всё ещё улыбаясь своим мыслям, аккуратно откинул одеяло в сторону и поднялся. — Ладно, малшыка, — сказал он деловито, но с той особой теплотой в голосе, которую он берёг только для неё. — Давай разберёмся с последствиями нашего маленького апокалипсиса. Он быстро стянул простыню, свернул её ловкими движениями, будто это была вовсе не катастрофа, а обычная домашняя мелочь. — Прости, — прошептала Сьюзи, виновато наблюдая за ним. — Это так неловко. Эдвард обернулся, посмотрел прямо в её глаза и серьёзно сказал: — Сьюз, ты ждешь нашего малыша. Тут нет ничего, за что тебе стоило бы извиняться. — И тут же, чуть смягчившись, подмигнул: — А постельное бельё мы и хуже портили, если вспомнить некоторые наши ночи. Сьюзи фыркнула и покраснела, спрятав улыбку в ладонях. Он помог ей подняться и повёл в ванную. Посадил на край, наполнил ладони прохладной водой и осторожно омыл её лицо, отбрасывая прядь с щеки. Но стоило ей вдохнуть поглубже — новая волна тошноты накатила снова. Эдвард мгновенно оказался рядом, придерживая волосы и спину, словно это было самое естественное занятие в мире. — Вот так, держись, — бормотал он тихо, гладя её по плечу. — Всё хорошо, родная. Я с тобой. Когда приступ прошёл, он налил ей стакан воды, поднёс к губам и подождал, пока она сделает глоток. Когда стало легче, он подал ей стакан воды и дождался, пока она сделает глоток. — Хочешь чай с мятой? — спросил он. — Или просто посидим, пока отпустит? Через несколько минут он усадил её в гостиной — мягкие подушки, плед, тёплый свет. Сьюзи устроилась покорно, словно котёнок, а он уже хлопотал на кухне: ставил чайник, рылся в шкафчике, бормотал что-то себе под нос. Время от времени бросал на неё внимательный взгляд — и каждый раз, встретив её глаза, улыбался. — Так, — сказал он, вернувшись к ней с подносом. На нём — кружка чая, сухие крекеры и тарелка с ломтиками яблока. — Для начала мята, потом перекусишь, если сможешь. Врачи говорят, пустой желудок только усугубляет тошноту. Сьюзи тихо рассмеялась, принимая кружку: — Ты читаешь больше о беременности, чем я сама. Эдвард сел рядом, обнял её за плечи и подтянул ближе: — Конечно. Я же должен быть готов ко всему. Я обещал заботиться о тебе и о малыше. Она устроилась у него на груди, вдыхая запах свежесваренного чая, и прошептала: — Я счастлива, что у меня есть ты. — А я счастлив, что у меня есть вы, — поправил он серьёзно, и прижал её крепче, поцеловав в макушку. Сьюзи устроилась у него на груди, держа кружку с мятным чаем, и постепенно дыхание её стало ровным и спокойным. Эдвард чувствовал, как её тело расслабляется в его объятиях, и сам не заметил, как погрузился в дремоту. В гостиной стояла тишина, только часы на стене отсчитывали минуты. Плед укрывал их обоих, словно кокон, а за окнами серый январский день лениво тянулся к полудню. Ближе к полудню тишину нарушил звонок в дверь. Сначала робкий, потом настойчивый. Эдвард чуть дёрнулся, нахмурился и пробормотал сквозь сон: — Кто осмелился?.. Сьюзи сонно зашевелилась, и он осторожно поднялся, чтобы не разбудить её окончательно. Но стоило открыть дверь, как на пороге раздался взрыв радостных голосов. — Сюрприз! — звонко воскликнула Шарлотта, сияя как всегда. Рядом с ней — Оливер с двумя огромными пакетами, Фред с хитрой ухмылкой и бутылкой шампанского, Джемма с коробкой сладостей и Джек, обнявший стопку фильмов. — Мы решили, что новогоднее веселье надо продолжить! — пояснила Шарлотта, просовываясь в прихожую первой. — After party у тебя дома - ну просто у тебя больше всего места и классный телек. Эдвард, прижав ладонь к переносице, тихо выдохнул, но в уголках губ мелькнула улыбка. — Отличное время выбрали, — проворчал он. Фред хлопнул брата по плечу: — Не переживай, мы сами всё накроем. Расслабься и наслаждайся шоу. Гостиная быстро ожила. Шарлотта уже распахнула шторы, впуская зимний свет, Оливер выгружал на стол контейнеры с едой, Фред и Джек спорили, какой фильм включить первым, а Эдвард, сдерживая смешок, наблюдал, как его дом за несколько минут превратился в шумный лагерь. Сьюзи, всё ещё сонная, появилась в дверях, кутаясь в плед. Волосы чуть растрёпанные, на лице мягкая улыбка — и все голоса стихли на секунду. — Вот и хозяйка! — воскликнула Шарлотта, подлетая к ней и целуя в обе щеки. — Ну, теперь праздник точно удался! — Я боюсь, я выгляжу совсем не празднично, — засмущалась Сьюзи. — Ты выглядишь как женщина, которую все мы любим, — вмешался Джек и, подмигнув, протянул ей бокал. — За Новый год! Шум и смех перекатывались по гостиной, бокалы звенели, Шарлотта с Фредом уже устроили тост. Сьюзи держала свой свой бокал, стараясь не выделяться, но взгляд её чуть метнулся в сторону - к бутылке воды, которая стояла на столе. Джемма, заметив это, подошла ближе, будто бы просто разделить с ней пару слов, и незаметно для остальных наклонилась. — Никто ничего не заметит, — тихо прошептала она и, почти играючи, поставила перед Сьюзи высокий бокал с соком. — Пусть думают, что у тебя шампанское. Сьюзи сжала пальцы на стакане, подняла глаза — и в них мелькнула благодарность. Она ничего не сказала, только улыбнулась так, как улыбаются, когда понимаешь: тебя поняли без слов. Эдвард, наблюдавший из-за стола, всё это уловил. Его взгляд на миг задержался на Джемме — короткий, серьёзный, но в нём светилась благодарность. Он едва заметно кивнул ей. Джемма так же незаметно кивнула в ответ и вернулась к общему веселью, словно ничего и не произошло. Все расселись кто где: Шарлотта с Джеком устроились прямо на ковре, Джемма примостилась в кресле, а Сьюзи — на диване рядом с Эдвардом. Он так заботливо подложил ей подушки и укутал пледом, что она чувствовала себя словно в коконе. Сьюзи с улыбкой наблюдала за ним — такая трогательная забота немного смущала, но в то же время наполняла теплом. Фред, откинувшись в кресле с бокалом шампанского, покачал головой и усмехнулся: — Брат, ты выглядишь как курица-наседка. Ещё чуть-чуть — и начнёшь подталкивать подушки под неё клювом. Сьюзи хихикнула и спрятала лицо в плечо Эдварда. Эдвард даже бровью не повёл. Только прижал её к себе крепче и ответил сухо, но с лёгкой усмешкой в уголках губ: — И что? Пусть будет так. Если она — моё яйцо счастья, то я готов сидеть на ней хоть всю жизнь. Фред прыснул, остальные рассмеялись, но в смехе не было ни капли насмешки — только тепло. Сьюзи покраснела, но глаза её сияли. Она взяла его за руку и переплела пальцы с его. В этот момент ей казалось: да, пусть все смеются, но ей повезло больше всех — рядом с ней мужчина, который готов оберегать её всегда. Фильм закрутился с первых минут — лёгкая новогодняя комедия, где персонажи попадали в нелепые ситуации и ссорились из-за пустяков. Гости то и дело смеялись, перебрасывались шутками, а Шарлотта громко комментировала каждую сцену, заставляя Джемму закатывать глаза. Сьюзи устроилась в полоборота к Эдварду, облокотившись на его плечо. Он обнял её одной рукой, а другой лениво держал миску с орешками, из которой она время от времени брала по щепотке. Смех друзей разливался по комнате, и даже ей стало легче — тошнота отошла, а усталость растворилась в этом уютном шуме. Эдвард не стал оправдываться. Он только наклонился к Сьюзи и шепнул: — Если ты смеёшься — значит, фильм удался. Больше мне ничего не нужно. Она улыбнулась, взяла его руку и не отпустила до конца сеанса. Фильм закончился, потом ещё один — друзья смеялись, перебрасывались репликами, делились воспоминаниями о прошедшей ночи. В какой-то момент разговоры стали тише, все начали собираться: Джек запихивал диски обратно в коробку, Шарлотта со смехом натягивала шарф, Фред подшучивал над Оливером. Когда дверь за ними закрылась и дом вновь погрузился в тишину, Эдвард обернулся к Сьюзи. Она сидела на диване, всё ещё закутанная в плед, с усталой, но счастливой улыбкой. Он подошёл, наклонился и поцеловал её в висок. — Ну вот, — сказал он тихо. — Наше чудесное первое января. Со всем его хаосом, смехом, твоими друзьями… и нашим маленьким секретом. Сьюзи прижалась к нему, шепнув сквозь улыбку: — И я не хочу никакого другого. Эдвард усмехнулся, поднял её на руки, словно она была легче перышка, и понёс в спальню. — Тогда запомним этот день таким, какой он есть. Тёплым, шумным, настоящим. Она положила голову ему на плечо, слушая его сердцебиение, и думала, что да — именно так и должно начинаться чудесное первое января.