Между строк

В эту же ночь, Сьюзи, крутилась, крутилась в кровати и не сумев так и заснуть, тихо спустилась вниз. Беременность диктовала свои прихоти, и сегодня ей до смешного сильно внезапно захотелось именно ванильного мороженого с шоколадной крошкой. На кухне было полутемно, только лампа над столом отбрасывала тёплый круг света. Она села прям на стол, нетерпеливо открыла баночку и с первой ложечкой чуть не застонала в голос. Она даже не заметила, как в дверях появился Эдвард. На нём были только домашние штаны , волосы чуть растрепаны. Он облокотился о косяк, наблюдая за ней. — Правда? — произнёс он тихо. — Мороженое в два часа ночи? Сьюзи вскинула голову, чуть смутившись, но тут же улыбнулась: — А что я могу поделать? Оно буквально позвало меня из морозилки. Он подошёл ближе, взял ложку прямо из её пальцев и попробовал. — Холодное. Тебе ведь нельзя простыть. — Перестань, — рассмеялась она, — это всего лишь пара ложек. Эдвард наклонился, коснулся губами уголка её рта, где блестела капелька крема, и задержался. Его рука легла на её талию, притянув ближе, и в ту же секунду между ними вспыхнуло то знакомое напряжение, которое не имело ничего общего с мороженым. Сьюзи зажмурилась, и ложка выпала из её пальцев, упав на стол. Он приподнял её на край стола, словно она была невесомой, и поцеловал глубже, требовательнее. Его пальцы скользнули по её спине, её руки обвились вокруг его шеи... В этот момент, Эми вышла из комнаты Шарлотты — они долго болтали, смеялись и делились секретами, — и теперь ей просто хотелось стакан холодной воды. Она босиком прошла по коридору, осторожно спускаясь по лестнице, чтобы не скрипнула ступенька. Она почти уже зашла в кухню, когда картина, которая открылась ей в приоткрытую дверь, заставила ее остановиться. Сьюзи сидела прямо на краю стола, на ней был лёгкий шёлковый халатик, небрежно запахнутый, и в тусклом свете он казался почти прозрачным. Эдвард стоял между её колен, удерживая её за талию, его ладонь скользнула по тонкой ткани к её спине. Он целовал жену с такой жадностью, что казалось, весь мир вокруг него перестал существовать. Сьюзи запрокинула голову, и её волосы рассыпались по плечам. Халатик чуть разошёлся, обнажая кожу, и Эдвард, скользнув губами к её шее, прижался сильнее. Она рассмеялась тихо, захватив его лицо ладонями, и сама потянулась к нему за новым поцелуем. На столе рядом валялась ложка и баночка мороженого, уже забытая. Эми почувствовала, как у неё вспыхнули щёки. Она никогда не думала, что может увидеть герцога Холстеда таким: в одних пижамный штанах, потерявшим всякое самообладание, полностью поглощённым женщиной, которую он держал в объятиях. Это был не холодный аристократ и не строгий мужчина, каким он казался днём. Это был мужчина, любящий свою женщину с такой страстью, что воздух в комнате вибрировал от неё. Она заметила, что он очень хорошо сложен. Мышцы на его руках перекатывались от движений. А еще она заметила шрамы на его плече. Видимо это последствия плена, о котором рассказывала Шарлотта. Ткань халатика чуть разошлась, когда Эдвард притянул её к себе, целуя глубоко, жадно, так, будто хотел вобрать её всю. Его пальцы скользнули по её плечам, и халатик сполз, обнажая её грудь. Эми ахнула едва слышно, но шаг назад сделать не смогла. Сердце стучало так, что она боялась — они услышат её. Эдвард наклонился ниже, прокладывая поцелуями дорожку по ее груди и губами коснувшись сосков, и Сьюзи задохнулась от тихого, прерывистого смеха, вплетённого в стон. Его ладони держали её уверенно, но бережно, а поцелуи были наполнены не только страстью — в них чувствовалась нежность, которую невозможно было подделать. Потом он опустился ещё ниже, к её округлому животу. Его губы задержались там дольше, чем на груди. Он словно молился, целуя её будущую жизнь под её сердцем. Сьюзи провела пальцами по его волосам, её лицо было таким мягким, что у Эми защемило внутри. А потом — он внезапно встал на колени между её ног. Его ладони легли на её бёдра, крепко и уверенно раздвинули их сильнее. Сьюзи зажмурилась, запрокинула голову, пальцы её вплелись в его волосы. На её губах дрожал стон, смешанный с тихим смехом — и это было слишком интимно, слишком откровенно - Эми казалось, что она не дышит. Было что-то безумно эротичное в том, как он столя на коленях перед своей женой. Эдвард поднялся, его дыхание было тяжёлым и прерывистым. Он склонился к её лицу, снова поцеловал глубоко, и в этот миг Сьюзи стянула ткань его домашних штанов чуть-чуть вниз. Эми замерла — она ясно видела, как он прижался к ней, как Сьюзи обвила его бёдра ногами, притянула ближе, требуя его всей собой. Она тихо застонала в его губы, а её пальцы вцепились в его плечи. Их тела встретились жадно, нетерпеливо, словно они были на грани слишком долгого воздержания. Сьюзи прижимала его всё ближе, глубже, выгибаясь навстречу, а он крепко держал её за талию, будто боялся отпустить хоть на миг. В тусклом свете лампы их движения были почти беззвучны, только прерывистое дыхание и сдержанные стоны наполняли кухню. Эми чувствовала, как внутри неё всё дрожит от этого зрелища. Она понимала, что должна уйти — но не могла: ноги словно приросли к полу. Эдвард двигался всё глубже, всё сильнее, и Сьюзи уже не сдерживала себя: её тихие стоны, смешанные с прерывистым смехом, эхом отражались от стен. Он пытался глушить их поцелуями, но у него плохо это получалось. Она обвила его ногами крепче, притягивая к себе так жадно, будто хотела раствориться в нём. Его руки держали её уверенно — одна на спине, вторая на бедре, — и каждый его рывок отдавался дрожью в её теле. Их дыхание сплеталось в один ритм, и напряжение росло, словно натянутая до предела струна. И вдруг — она услышала её тихий вскрик, полный сладкой муки, и в тот же миг Эдвард прижался к ней сильнее, глубже, будто сам терял контроль. Его лицо склонилось к её уху, и он что-то прошептал — слова были неразборчивы, но по тому, как Сьюзи застонала и прижалась к нему всем телом, Эми поняла: это было признание, обещание, тайна, принадлежащая только им двоим, а может быть он шептал ей что-то эротичное. Они замерли на мгновение, сплетённые так близко, что казалось — нет уже границы между их телами. Сьюзи уткнулась лицом в его шею, её плечи дрожали, а он держал её, гладил по волосам и прижимал к себе всё крепче, будто хотел укрыть от всего мира. Эми всё ещё стояла в полутьме, когда дыхание Сьюзи постепенно стало спокойнее, а поцелуи — мягче. Эдвард не спешил отходить: он задержался в её объятиях, будто хотел продлить это ощущение, когда они были одним целым. Потом он осторожно коснулся её лица, поцеловал в висок и, с нежностью, совершенно не похожей на то, что происходило мгновение назад, стал поправлять её шёлковый халатик. Ткань снова сомкнулась на её плечах, скрывая обнажённость. Его пальцы задержались на завязке — не из страсти, а из заботы. Он провёл ладонью по её округлому животику и задержался там чуть дольше. Взгляд его был полон такой тёплой нежности, что у Эми перехватило дыхание. Она видела, как мужчина, ещё секунду назад терявший голову от страсти, теперь становился просто мужем и будущим отцом. Сьюзи устало улыбнулась, уткнулась лбом в его грудь. Эдвард обнял её крепче, а потом, словно она весила не больше перышка, легко поднял её на руки. Она прижалась к нему всем телом, положила голову ему на плечо, а он, чуть склонившись, понёс её прочь из кухни, наверх — туда, где им больше не нужно было скрываться. Эми осталась стоять в тени. Только когда их шаги стихли, она выдохнула, чувствуя, что колени подгибаются. Перед глазами всё ещё стояла эта картина: не только страсть, но и нежность, такая настоящая, что ей казалось — она стала свидетельницей тайны, которой никто не должен был видеть. Утро было тихим, солнечным, и в доме царила та особая ленивость, что приходит после долгой ночи и большого праздника. Эми спустилась к завтраку чуть позже обычного. В столовой уже сидела Сьюзи — в простом светлом теплом платье, с собранными в небрежный узел волосами. Она улыбалась Шарлотте, что-то рассказывая, и её лицо сияло мягкостью и спокойствием. Эдвард вошёл чуть позже, держа в руках большую кружку кофе и телефон. Видимо он отходил ответить на какой-то звонок. Его движения были привычно собранными, но в каждом взгляде, которым он обменивался с женой, чувствовалось нечто сокровенное. Он незаметно положил ладонь ей на плечо, и она ответила лёгким движением головы, словно весь их разговор был в этих маленьких жестах. Эми опустила глаза в тарелку, хотя сердце у неё дрогнуло. Вчерашняя ночь всё ещё стояла перед глазами — дыхание, смех, страсть и нежность, которую она видела в их объятиях. Теперь же, при свете утра, это выглядело иначе: не просто вспышка желания, а неразрывная связь. Она поймала себя на том, что смотрит на них иначе. До вчерашнего вечера Эми видела в герцоге безупречного аристократа, строгого хозяина, которого уважали и побаивались. Старшего брата ее подруги, главу семьи. Теперь же перед ней был мужчина, без остатка преданный своей жене. И женщина — сильная, свободная, самостоятельная, но рядом с ним позволяющая себе быть нежной и уязвимой. Эми тихо улыбнулась, стараясь скрыть смущение. Внутри неё ещё долго будет жить ощущение, будто она случайно заглянула туда, куда не имеет права смотреть никто. Но вместе с этим — тёплое, щемящее чувство: она увидела нечто настоящее, редкое и бесконечно хрупкое. Она думала, что отношения брата Шарлотты с его женой - навсегда ей задали такой стандарт, что будет сложно найти человека, который сможет ему соответствовать. Несколько дней между Рождеством и Новым годом, дом жил в ленивом ритме: поздние завтраки, прогулки в саду и вечерние посиделки у камина. Но уже к середине недели Эдварда настигла неизбежность — стопка писем и бумаг из офиса, которые доставляли из офиса. Он всё чаще запирался в своём кабинете. Комната с высокими книжными шкафами и тяжёлым столом напоминала скорее крепость, чем рабочее место. На столе громоздилась стопка бумаг, рядом стоял ноутбук с открытыми таблицами, а за креслом горела настольная лампа, освещая его напряжённый профиль. Сьюзи, конечно, делала вид, что не сердится на то, что он снова «пропадает» за бумагами, но сама не раз шутливо ворчала: — Кажется, у тебя роман с твоим рабочим столом, он видит тебя чаще, чем я. 30 декабря выдалось снежным и тихим. Эми сидела с книгой в гостиной, когда услышала шум подъехавшей машины. Вскоре в дверях появилась Джемма — деловая, уверенная, с кожаной папкой в руках. На ней был строгий тёмный костюм, и даже снег на её пальто выглядел как деталь тщательно продуманного образа. — Сьюзи, дорогая, я буквально на час! — сказала она, обняв хозяйку. — У нас есть пара вопросов по контракту и новый клиент, нужно пройтись по цифрам, прежде чем мы отправим документы на конкурс. Эми едва не выронила книгу. Она всегда воспринимала Сьюзи как хозяйку дома, как сияющую жену, окружённую заботой ее мужа. А теперь перед ней сидели две женщины, которые раскладывали бумаги на столе и обсуждали бизнес так, будто за окнами вовсе не праздники. Сьюзи вдруг предстала совершенно другой. Её взгляд стал сосредоточенным, движения — чёткими. Она быстро листала бумаги, задавала Джемме вопросы, спорила, иногда даже поправляла цифры в документах. — Нет, вот здесь нужно уточнить формулировку. Клиент будет цепляться, я его знаю, — сказала она твёрдо, и Джемма только усмехнулась: — Вот за это я тебя и обожаю. Через два часа Джемма собрала бумаги, довольно улыбнулась и, застёгивая пальто, сказала: — Ну что ж, на сегодня всё. Я дам команду в офисе, пусть подготовят итоговые документы. А 31-го ближе к обеду мы уже приедем к вам. Поможем с сервировкой, да и бумаги заберу, чтобы Новый год встретить без хвостов. Сьюзи обняла её с искренним теплом: - Мы приедем? - Ооох - смутилась Джемма, - мы с Оливером... Мне кажется у нас что-то намечается с ним... - Боже Джемма, это просто очень хорошие новости... Мы будем вас ждать Джемма чмокнула её в щёку, кивнула Эми и уже через несколько минут машина скрылась за воротами. Вечером, Сьюзи внезапно всё ещё сидела в гостиной с ноутбуком. На экране светились слайды презентации: графики, ключевые слова, заметки. Она что-то правила в тексте, задумчиво прикусывала губу и делала пометки в блокноте. Лампа над её плечом отбрасывала тёплый свет, но в её позе чувствовалась усталость. Она всё ещё держалась прямо, но время от времени ладонь ложилась на то на живот, словно напоминая, что там растёт жизнь, которая забирает у неё силы, то на поясницу. Эдвард вошёл тихо, не спеша. Несколько минут он просто стоял в дверях, наблюдая. На лице его отражалась смесь восхищения и лёгкой тревоги. — Ты снова работаешь, — произнёс он негромко. Сьюзи даже не подняла головы: — Мне нужно закончить. КУрьер завтра должен забрать эти бумаги, я хочу, чтобы всё было идеально. Эдвард подошёл ближе, остановился за её креслом и положил руки ей на плечи. Его большие ладони легко сжали их, снимая напряжение. — Всё никогда не будет идеально, — сказал он тихо, наклоняясь к её уху. — Но сейчас твоя самая важная работа не эта. Она всё же повернула голову, и он поцеловал её в висок. Его голос стал ещё мягче, почти шёпот: — Твоя работа — быть мамой. Беречь себя. Беречь его. Его ладонь скользнула с её плеча вниз и легла поверх её руки, там, где под тонкой тканью чувствовался округлившийся живот. Сьюзи закрыла ноутбук медленно, как будто с усилием, и глубоко выдохнула. — Ты прав, — прошептала она и чуть виновато улыбнулась. Эдвард тут же подхватил её на руки — легко, словно она и правда была невесомой. — Тогда никакой работы. Только отдых. — И, прижав её к груди, понёс наверх, к спальне. Она обвила его за шею и прижалась к нему, и в этот момент ей было так спокойно, будто весь мир мог подождать. Утро 31 декабря Эми спустилась вниз в гостиную и застала там Сьюзи и Джемму и еще одного мужчину, вальяжно развалившегося в кресле. Перед ними на столике стоял чайник, тарелка с пирожными, но сладости оставались почти нетронутыми. Они обе были склонились над бумагами и ноутбуком, говорили быстро, перебивая друг друга, смеялись и тут же снова углублялись в расчёты. Сьюзи делала пометки в блокноте, её глаза сияли азартом, и Эми в очередной раз поразилась: это была совсем не та Сьюзи, которую она привыкла видеть дома. Здесь она выглядела как настоящая бизнес-леди, уверенная, чёткая, — и Джемма явно принимала её всерьёз, как равную партнёршу. — Девушки, — раздался вдруг знакомый голос от двери. Эдвард стоял, облокотившись на косяк, с той самой полуугрюмой улыбкой, в которой всегда сквозила насмешка. В руке у него была чашка кофе, волосы чуть растрепаны после душа. — Сегодня Новый год, а вы ведёте себя так, будто в офисе, — заметил он, качая головой. — Неужели ни одна из вас не слышала про выходные? Джемма фыркнула: — В моём словаре такого слова нет. Сьюзи засмеялась и, откинувшись на спинку кресла, подняла глаза к мужу: — Мы всего на часик. — На часик, — повторил он, подходя ближе и целуя её в макушку. — Ты это вчера тоже говорила, когда садилась за презентацию. Сьюзи покраснела, а Джемма хитро прищурилась. — Холстед, — сказала она с лукавой усмешкой, — может, для тебя всё это и игрушки, но для нас контракт на полмиллиона фунтов — большое дело. Я понимаю, что ты привык ворочать другими суммами, но, пожалуйста, не мешай нам зарабатывать на жизнь. Сьюзи тихо прыснула, прикрывая рот рукой, а Эми даже ахнула от дерзости. Она не привыкла, чтобы с герцогом Холстедом разговаривали в таком тоне. Но Эдвард лишь хмыкнул, приподнял бровь и, к удивлению Эми, нисколько не обиделся. — Охотно признаю, — сказал он с тем самым ледяным спокойствием, в котором всегда чувствовалась ирония. — Но, раз уж речь идёт о заработке, надеюсь, вы хотя бы учтёте праздничный коэффициент — сегодня за работу положена двойная оплата. Джемма расхохоталась, а Сьюзи, глядя на мужа, покачала головой: — Перестань его дразнить, — сказала она Джемме, но в её глазах сияли искорки веселья. Эми наблюдала за этой перебранкой, и ей казалось невероятным, что в этом доме может царить такая лёгкая атмосфера, где даже дерзкая реплика в адрес герцога превращается в игру. Сьюзи всё-таки через час закрыла ноутбук, чуть устало потерла виски и, улыбнувшись, поднялась с кресла. Эдвард тут же оказался рядом, обнял её за плечи и мягко направил к двери. — Пойдём, — тихо сказал он - подготовимся к вечеру. Она доверчиво прижалась к нему, и они уже почти вышли в коридор, когда Джемма, листая бумаги, крикнула им вдогонку: — Ах вот как это теперь называется? «Готовиться к празднику»! В её голосе звучала шутка, но и лёгкая насмешка. Эми, сидевшая в кресле с чашкой чая, затаила дыхание: ей вдруг стало интересно, как отреагирует герцог. Эдвард резко остановился и обернулся. Его взгляд был холоднее, чем минуту назад, а голос прозвучал твёрдо, почти сдержанно: — Я не вижу ничего смешного в том, чтобы побыть с женой наедине. - Джемма, смущать Эдварда - идиотская идея. Его трудно сбить с курса - ответил Оливер. В комнате повисла тишина. Даже Джемма, обычно никогда не терявшаяся, замерла на миг, а потом лишь криво усмехнулась и снова уткнулась в бумаги. Сьюзи слегка толкнула мужа локтем в бок, будто говоря: «Ну хватит». Но по её глазам было видно — ей приятно это. Стол уже был накрыт: серебро приборов, сверкающий хрусталь, лёгкий аромат хвои и корицы. За окнами кружил снег, а в камине потрескивали дрова. Гости собрались, вино уже наливали в бокалы, и в этот момент в дверях появилась Сьюзи. Она спустилась по лестнице медленно, с той особой уверенностью, которая приходит не от одежды, а от внутреннего света. На ней было платье из шёлка насыщенного шоколадного цвета чуть выше колена. Ткань мягко ложилась по фигуре, струилась при каждом её движении, а тонкая завязка под грудью подчёркивала её беременный животик так красиво, что это выглядело не только женственно, но и торжественно. На ушах сверкали серьги с турмалинами, на пальце — кольцо в тон. Камни, подаренные Эдвардом на рождество, сияли в свете свечей, оттеняя тёплый цвет ткани. Сьюзи светилась сама — не только от улыбки, но и от того особого «беременного» сияния, которое делало её красоту мягкой, почти магической. Она шла к столу, и каждый невольно оборачивался на неё. Даже Фред, обычно скупой на слова, откашлялся и сказал прямо: — Ну… стоит признать. Ты сегодня красавица. Все рассмеялись, а Сьюзи чуть смущённо улыбнулась, но Эдвард только выпрямился в кресле, глядя на неё с таким выражением, что для слов не осталось места. Его взгляд ясно говорил: для него она всегда красавица — и сегодня, и вчера, и завтра. Когда Сьюзи заняла своё место рядом с Эдвардом, атмосфера за столом словно стала ещё теплее. Она улыбалась каждому гостю, обменивалась короткими репликами, и было видно: именно она задаёт тон вечеру. Бокалы наполняли снова и снова, вино лилось легко, а в воздухе витал аромат жареной утки с апельсинами и сладкой выпечки. Шарлотта с Эми пытались одновременно есть и смеяться над шутками Оливера, который, кажется, соревновался с Джеком в остроумии. Новая девушка Джека, с которой он приехал, оказалась немного скованной, но Сьюзи ловко вовлекла её в разговор, и уже через несколько минут та смеялась вместе со всеми. Когда часы показали почти полночь, Эдвард встал, поднял бокал, и мгновенно в комнате стало тихо. Его голос прозвучал спокойно, но с тем оттенком глубины, от которого у Эми пробежали мурашки по коже: — Этот год был непростым. Но я хочу поблагодарить всех, кто рядом. Семью. Друзей. И особенно — мою жену. — Его взгляд задержался на Сьюзи, и в зале словно стало светлее. — За то, что делает каждый мой день осмысленным. За то, что мы ждём нового чуда. За нас. Он чокнулся с Сьюзи первым, и она, улыбаясь, положила ладонь на живот, словно подтверждая его слова. Гости аплодировали, и смех вернулся, но уже с лёгкой теплотой в сердцах. Эми смотрела на них и чувствовала, что стала свидетелем чего-то редкого: настоящей близости. За этим столом не было игры в светскую компанию — только любовь, дружба и смех, который соединял всех. Джемма язвительно заметила: — Холстед, ну всё, теперь ты окончательно избаловал Сьюзи. Придётся нам с Оливером думать, как перещеголять твои тосты. Все снова засмеялись, и даже Эдвард позволил себе улыбнуться шире обычного.