Между строк

Когда около двух часов ночи все разошлись по комнатам после празднования Нового года и дом окончательно стих, Сьюзи и Эдвард перебрались на диван у камина. Пламя уже горело ровнее, потрескивая дровами, освещая их лица мягким золотым светом. Сьюзи сидела вполоборота к нему, поджав ноги, её шоколадное шёлковое платье мягко струилось по подушкам. Эдвард устроился рядом, положив руку ей на живот, и слегка наклонился, почти прижимаясь губами к её виску. — Вот так и запомню этот Новый год, — сказал он тихо. — Ты, я и он… — его ладонь чуть сильнее надавила на округлость под её ребром. — Всё остальное неважно. Она улыбнулась, прижалась к нему ближе. В её взгляде было то спокойное счастье, которое невозможно подделать. — Думаешь, он или она слышит нас? — спросила она полушутя, глядя в огонь. Ни в первую, ни в эту беременность они не захотели узнать пол ребенка заранее. — Я уверен, — отозвался он, чуть наклонившись и заговорив совсем тихо, будто для одного слушателя. — Слышишь, малыш? Это твой первый Новый год с нами. А твоя мама — самое главное, что у нас с тобой есть. Береги её. Ради меня. Анна (девкушка, которую привез Джек) вышла из своей комнаты поздно ночью — ей не спалось, хотелось воды. Вся эта обстановка поместья ее немного нервировала. Она согласилась поехать с Джеком в последний момент, скорее из любопытства. Не каждый день тебя зовут отпраздновать Новый год в доме одного из самых богатых аристократов страны - так сказать шанс на миллион. Ей было немного страшно и неловко. И хотя Джек уверял, что его сестра и ее муж совершенно приземленные и очень добрые люди, но надо ризнать, герцог Холстед внушал немного волнения и страха. Тем более ей было удивительно увидеть, что это действительно очень крепкая семья, что герцог, несмотря на свою грозность и репутацию в газетах, дома был обычным мужчиной, при этом явно влюбленный в свою жену. Спускаясь по лестнице, Анна внезапно остановилась: внизу в зале горел огонь - она не ожидала, что в такое время кто-то еще не спит в доме. На диване у камина она увидела Эдварда с женой. Сьюзи полулежала, укрывшись пледом, её шёлковое платье чуть сползло с плеча. Эдвард сидел рядом, крепко прижав её к себе, и тихо что-то говорил, склонившись к её виску. Его ладонь лежала на её животе, большой, сильной рукой он обнимал её так бережно, что это выглядело почти нереально. — "мама самое важное что у нас с тобой есть..." — услышала Анна его слова, и в груди у неё что-то сжалось. Она замерла, боясь выдать себя, и поспешно отступила наверх. Анна долго ходила по комнате, словно собираясь с духом, потом осторожно села на край кровати. Джек, уже полулёжа на подушках, почти засыпая после шумного праздника. — Ты какая-то странная, — сказал он, наблюдая за ней. — Что-то случилось? Она колебалась секунду и наконец выдохнула: — Я только что видела их у камина… твою сестру и твоего шурина. Джек чуть прищурился. — Подглядывала? — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка, но глаза оставались серьёзными. — Я случайно, — Анна вспыхнула. — Но, Джек… скажи, как твоей сестре удалось отхватить себе герцога? Слово «отхватить» прозвучало резко, и Джек тут же напрягся. Он положил телефон, в котором копался, на тумбочку и сел, опершись локтями о колени. — «Отхватить»? — повторил он сухо. — Ты правда думаешь, что она играла в охоту? Анна не отводила взгляда. — А разве такие мужчины сдаются без боя? — спросила она тихо, но твёрдо. — Подумай сам: положение в обществе, деньги, власть… у него есть всё. Зачем ему семья, верность, обязательства, это вот… — она замялась, подыскивая слово, — тепло? Они ведь могут позволить себе любую женщину. Любые развлечения. Джек покачал головой, и его голос прозвучал глухо, почти отрывисто: — Они оба уже отхватили достаточно дерьма в своей жизни. Каждый по-своему. И теперь просто ценят то, что имеют. — Хочешь — погугли, кто такой мой шурин. И поймешь... зачем ему все это. Он замолчал, потом добавил твёрдо: — И моя сестра… она сама пробивала себе дорогу. Никто ей ничего не дарил. То, что ты видишь сейчас — результат того, что они оба прошли через многое и научились ценить простые вещи. Утром первого января в доме пахло свежей выпечкой и кофе. За окнами висел туман, и казалось, весь мир ещё спит, кроме них. Все собирались за ооочень поздним завтраком — сонные, в простых домашних вещах. Сьюзи вошла в столовую одной из первых. На ней был ее любимый кашемировый спортивный костюм и Анне почему-то показалось, что даже утренний свет словно обнимал её мягче, чем других. Она улыбалась устало, но светло, и это особое «свечение» не давало отвести взгляд. Эдвард заговорил с ней о чём-то совсем бытовом — и всё же в том, как он слушал её ответ, было внимание, которое трудно было не заметить. Он словно «отключался» от всех остальных, когда она открывала рот. Анна смотрела на это и чувствовала укол в груди. Она усмехнулась и произнесла громко, с улыбкой: — Ты сегодня выглядишь так, будто праздников и не было. Совсем не похоже на тех, кто сидел за столом до глубокой ночи. Видимо, секрет в том, что тебя берегут больше других. Сьюзи чуть смутилась, рассмеялась и сказала просто: — Наверное, да. Мне очень повезло. За столом повисла лёгкая пауза. Эдвард посмотрел на жену и, ничего не отвечая, перевёл разговор на другую тему. Джек, сидевший рядом с Анной, едва заметно напрягся. Он тихо шевельнул пальцами у неё на запястье под столом — не грубо, а как предупреждение. Но Анна сделала вид, что не заметила. Она снова улыбнулась, но внутри у неё всё бурлило. Анна смотрела на неё исподтишка и никак не могла понять: в чём секрет? Она ведь не модель с обложки — привлекательная, да, но не безупречная красотка. И не девочка — Джек упоминал, что сестре уже тридцать три. У многих в этом возрасте уже гаснет тот самый «огонь», а в ней, наоборот, было что-то особенное. Анна отметила, как Эдвард иногда ловил взгляд жены, и всё остальное словно переставало для него существовать. Это было слишком очевидно, чтобы не заметить. Чем же она зацепила его? — мучительно думала Анна, делая вид, что слушает разговоры. Обычно таким мужикам достаточно удовольствий и признания общества. А он смотрит на неё так, будто весь этот мир и все его богатство — ничто без неё. Эта мысль, вместо того чтобы унять любопытство, лишь усиливала тихое жжение зависти в груди. Анна улыбалась, но улыбка казалась чуть натянутой. После праздничной ночи в доме царила ленивая тишина. Кто-то ещё дремал в комнатах, кто-то гулял по саду. Анна решила пройтись по коридору и услышала голоса — дверь в библиотеку была прикрыта не до конца. Она замерла, узнав голоса Эдварда и Сьюзи. — Опять эти поездки, — недовольно говорил Эдвард. Его голос был низкий, напряжённый. — Зачем тебе это сейчас? Это стресс. Тебе нужно беречься. Беречь маленького. — Эдвард, — устало, но спокойно отвечала Сьюзи. — Это всего лишь пара коротких командировок по Англии. Я хорошо себя чувствую. — Хорошо себя чувствуешь, пока не почувствуешь плохо, — проворчал он. Анна представила, как он хмурится и сжимает пальцами переносицу — так, как он делал за столом. — Послушай, — Сьюзи заговорила мягче, и в её голосе прозвучала усталость, но и нежность. — Я понимаю. Ты боишься, что опять случится что-то плохое. Но мы не можем позволить себе отравлять жизнь только страхом. Мы должны жить сейчас. Повисла тишина. Потом Анна услышала тихий звук — будто он всё-таки притянул её к себе. — Я берегу вас, — глухо сказал Эдвард. — Я знаю, милый, — ответила она и, кажется, поцеловала его в щёку. В гостиной царил уютный свет: камин горел, на столике уже стояла коробка с «Эрудитом». Шарлотта первой предложила сыграть, и все с охотой согласились. Сьюзи рассмеялась, вытаскивая плиточки, Джемма спорила с Оливером, Джек шутил над правилами. Анна сидела рядом, стараясь выглядеть непринуждённо, но наблюдала за каждым движением Эдварда и Сьюзи. — Ну что, — сказал Джек, раскладывая буквы, — у кого какие планы на январь? Эдвард в этот момент смотрел на жену и буркнул недовольно: — У твоей сестры планы, как у Наполеона. Командировки, встречи… Сьюзи вздохнула, но промолчала, выбирая буквы для своего хода. — Правда? — оживилась Анна. — Куда? — Всего лишь пара коротких поездок по Англии, — спокойно ответила Сьюзи. — Пара дней туда-сюда, ничего страшного. Эдвард хмыкнул. — «Ничего страшного»… — пробормотал он так, что в комнате повисло напряжение. Джемма, заметив это, быстро вставила шутку про то, что командировки — это тоже способ отдохнуть от мужа, и все засмеялись, но Анна уловила, как Эдвард остался хмурым. Через несколько минут, когда игра разгорелась, он всё же добавил: — Хотя, возможно, самому придётся слетать. Неделя — Гонконг и Абу-Даби. Но честно говоря, очень не хочется. Буквы быстро разошлись по столу. Шарлотта, сосредоточенно щурясь, выкладывала хитрое слово «quartz» и с гордостью зарабатывала сразу дважды очки за редкую букву Q. Джек тут же возмутился: — Ну это нечестно, кто вообще так говорит в жизни? — Зато в словаре есть, — невозмутимо ответила сестра и прижала к себе блокнот с подсчётом очков. Сьюзи и Джемма, объединившись, играли почти как тандем — шептались над буквами, спорили, а потом хором смеялись, когда их комбинации оказывались неожиданно удачными. — Против вас невозможно играть, — буркнул Оливер. — Это заговор. Эдвард, сидевший напротив, хмуро переставлял буквы на подставке, а потом, как всегда, нашёл самое длинное и умное слово. Его сухая победа вызвала у Сьюзи лишь тихий смех и покачивание головой: — Всё равно мы тебя когда-нибудь переиграем, мистер умник — Мечтай, — ответил он, но уголки губ всё-таки дрогнули. Смех, подколы, лёгкое перетягивание каната — всё это наполняло комнату теплом. Даже Фред, обычно ворчливый, увлёкся и спорил о допустимости каких-то слов. Анна, сидевшая рядом с Джеком, пыталась участвовать, но чувствовала: ей не хватает этой лёгкости, этого естественного чувства принадлежности. Она смотрела на Сьюзи, которая сияла даже в простом домашнем костюме, и думала, что завидует не только её мужу, но и всему этому: тому, как её принимают, как легко она встраивается в любую компанию, как даже споры с Эдвардом звучат не как ссоры, а как часть общей игры. Тому что здесь в этом доме, и в его сердце, да и в сердцах его семьи она полноправная хозяйка.