Между строк

Зима прошла тихо. После январской суеты дни наконец вошли в привычный ритм: утренний кофе, короткие поездки в офис, звонки, совещания. Сьюзи работала из дома, и, несмотря на все его уговоры «беречь себя», продолжала консультировать клиентов и вести презентации онлайн. Эдвард ворчал, но смирился — знал, что спорить бесполезно. Иногда вечерами он просто садился рядом, пока она что-то писала, и смотрел, как она машинально поглаживает живот. Всё чаще ловил себя на мысли, что не помнит, каким был дом до её смеха. К началу марта она уже подходила к 28 неделе — светилась, хотя и уставала быстрее. Эдвард, как обычно, всё хотел держать под контролем: сам отвозил её на приёмы, заранее звонил врачу и однажды, воспользовавшись моментом, спросил тихо: — Доктор, а летать ей… теоретически можно? — Если только недалеко и с комфортом, — ответил врач. — Давление в норме, анализы хорошие. Только никаких резких перелётов. Эдвард кивнул, мысленно что-то подсчитав. Через неделю он уже построил новый план. Его деловая поездка в Абу-Даби совпадала с её днём рождения — и он решил, что это идеальный повод совместить приятное с любимым. — Ты хочешь, чтобы я летела с тобой? — удивилась Сьюзи, когда он рассказал об этом за ужином. — Эд, у тебя же встречи, а я — беременная женщина в третьем триместре. Ты не далее как в новый год возмущался моим командировкам в Эдинбург и Париж. — Именно, — спокойно ответил он. — Беременная женщина, которой пора отдохнуть. Так что ты поедешь не работать, а отдыхать. Гулять, отдыхать, и, наконец-то, тратить деньги, которые я в этот момент буду зарабатывать. В комфорте. Сьюзи фыркнула. — Ах вот как! — Именно. Три года ты моя жена, — сказал он, наклоняясь к ней. — А ты за всё это время так и не научилась брать у меня деньги на себя. — Потому что у меня есть свои, — напомнила она. — Я в курсе, — усмехнулся он. — Но когда я предлагаю купить тебе платье, а ты отвечаешь “у меня ещё то, прошлогоднее”, — я чувствую, будто проигрываю спор самому себе. Сьюзи рассмеялась. — Бедный мужчина. Наверное, кошмарно, когда жена не выкачивает из тебя миллионы. — Ужасно, — серьёзно кивнул он. — Я до усрачки рад, когда ты хоть немного тратишь. Это же лучшее, что может быть: видеть, как ты выбираешь, примеряешь, улыбаешься. И если после этой поездки нам не придётся покупать новый чемодан — я буду официально разочарован. Она прищурилась: — Так, подожди. Ты хочешь сказать, я должна героически тратить твои деньги, чтобы ты был счастлив? — Именно, миссис Холстед, — ответил он. — У меня простые запросы. — А потом жаловаться в банке, что жена разорила герцогство? — Нет, потом — гордиться, что жена умеет радоваться жизни. Она усмехнулась, отпивая чай. — Ты неисправим. — Нет, просто женат на женщине, которая всё время пытается быть разумной, — сказал он мягко. — А я иногда хочу, чтобы ты была просто… собой. Она посмотрела на него с улыбкой и легкой нежностью: — То есть легкомысленной? — Нет. Счастливой. Пауза повисла лёгкая, тёплая. Потом Сьюзи рассмеялась и сказала: — Хорошо, Ваша светлость. Считай, я обещаю потратить так, чтобы чемодан не закрылся. — Прекрасно, — сказал он. — А я обещаю, что лично помогу его закрыть. Сьюзи всё ещё смеялась, покачивая головой: — Знаешь, если бы кто-то сказал мне раньше, что ты когда-нибудь будешь уговаривать жену тратить деньги, я бы не поверила. — Это вопрос стратегического мышления, — парировал он. — Я просто инвестирую в твоё хорошее настроение. Она покачала чашкой: — Итак, расскажи-ка, мистер стратег. Каков план поездки? Эдвард поставил телефон на беззвучный режим и откинулся в кресле. — Первый день — переговоры. Ужасно скучные, поэтому я не собираюсь заставлять тебя сидеть в гостинице и ждать, пока я закончу. Хочу, чтобы ты просто отдыхала. — Ммм, как-то подозрительно звучит. — Нет, серьёзно. Спи, гуляй, ходи в спа, ешь десерты без угрызений совести. Хочу, чтобы ты провела день так, как будто у тебя отпуск от всего. Даже от меня. Она усмехнулась: — От тебя отпуск не получится, даже если захочу. — Вот это правильный настрой, — сказал он, кивая. — На второй день — гонки. — Формула-1? — Да. Red Bull. Один из моих проектов входит в пул спонсоров, так что у нас будут пропуска в паддок. Я покажу тебе трассу, расскажу, как это всё устроено изнутри… и познакомлю тебя с Максом. Сьюзи вскинула брови. — Ферстаппеном? — Угу. — Ты шутишь? — Ни капли, — ответил он, довольный произведённым эффектом. — Он нормальный парень, не кусается. Если захочешь, сделаем фото. Только не смей говорить ему, что ты болеешь за Ferrari. — Эд! — рассмеялась она. — Это было всего один раз! — Один раз — уже предательство, — сказал он нарочито строго. — Поэтому мы проведём краткий курс по правильным командам и терминологии. — Ну да, “любовная подготовка к Формуле-1”, — поддела она. — Почти, — подмигнул он. — А после этого — твой день. Он стал серьёзнее, но в глазах всё равно оставалось то тёплое озорство: — Я хочу, чтобы в твой день рождения у тебя не было ни одной причины нервничать. Ни проектов, ни звонков, ни расписаний. Только море, солнце и я, целиком в твоём распоряжении. — Хмм… это звучит подозрительно как замануха, — сказала она, притворно раздумывая. — Никакой заманухи. Просто три дня, когда моей единственной задачей будет сделать так, чтобы ты была счастлива, довольна, удовлетворена и… полностью расслаблена. Она улыбнулась, чуть прищурившись: — Полностью? Он усмехнулся. — Абсолютно. Это я могу гарантировать лично. Сьюзи покачала головой, не удержавшись от смеха. — Иногда ты ведёшь переговоры слишком убедительно. — Зато всегда достигаю нужного результата, — сказал он. — Так что, готовь платье и список бутиков. А я — отчёты и контракты. Идиллия. Она вздохнула, но с улыбкой. — Хорошо. Я согласна. Только если потом — обещаешь действительно выключить телефон. — Обещаю, — сказал он серьёзно. — В твой день рождения весь мир подождёт. Аэропорт шумел как улей — гул голосов, чемоданы, объявления в динамиках. Эдвард, как обычно, пришёл слишком рано и теперь то и дело поглядывал на часы, пока Сьюзи спокойно допивала свой безкофеиновый латте. — Расслабься, — сказала она, глядя на него поверх крышки стакана. — Мы ещё даже не прошли регистрацию, а ты уже выглядишь так, будто везёшь контрабанду. — Я везу, — буркнул он. — Самую ценную партию на свете. Сьюзи рассмеялась: — Ты сейчас сказал это таким тоном, будто я в чемодане. — Было бы проще, — не моргнув, ответил он. — Меньше поводов для тревоги. Она покачала головой, улыбаясь: — Эдвард Холстед, легендарный бизнесмен, хладнокровный переговорщик… и человек, который в панике, если жена уходит в туалет дольше трёх минут. — Я просто… предпочитаю иметь под рукой всё, что дорого, — сказал он, забирая у неё стакан и кидая его в урну. — Особенно когда речь идёт о тебе. — Прекрати, а то люди подумают, что ты романтик, — сказала она, нарочито шёпотом. — Люди могут думать что угодно, — ответил он, подавая ей пальто. — Главное, чтобы ты знала правду. Она вздохнула с притворной усталостью: — Всё, я сдаюсь. Пусть думают, что я контрабанда. Только обещай, что в самолёте перестанешь смотреть на меня, как на хрупкий груз. — Нет, — сказал он, — но зато обещаю, что куплю тебе всё, что угодно, если ты хотя бы притворишься, что отдыхаешь. — Всё, что угодно? — уточнила она. — Всё, кроме нового мужа, — ответил он мгновенно. Сьюзи фыркнула от смеха. — Отлично. Тогда я ограничусь платьем и, возможно, шоколадом. — Договорились, — сказал он, и в его глазах мелькнула та самая улыбка, из-за которой она когда-то в него влюбилась. Они прошли на посадку и когда они устроились в бизнес-классе, Сьюзи повернулась к нему и сказала тихо: — Ты знаешь, что иногда перегибаешь с опекой? — Знаю, — признал он, пристёгивая ремень. — Но, к сожалению, это не лечится. Она рассмеялась и взяла его за руку. — Тогда ладно. Но, пожалуйста, сделай лицо полегче. А то подумают, что что-то не так. Самолёт оторвался от земли, и впервые за долгое время Эдвард выглядел не как деловой человек, а просто как мужчина, который летит туда, где собирается сделать жену счастливой.