Между строк

В номере было тихо — только шум моря где-то внизу и ровное дыхание кондиционера. Свет просачивался сквозь полупрозрачные шторы, ложился на постель мягким золотом. Сьюзи ещё спала, когда Эдвард открыл глаза. Он лежал, глядя на неё, будто пытаясь удержать мгновение — тёплое, мирное, почти нереальное. Он не мог привыкнуть к тому, как она изменилась: какая-то новая мягкость в каждом движении, плавность и спокойствие. Он протянул руку, осторожно провёл пальцами по её волосам. Она пошевелилась, открыла глаза и улыбнулась — та самая, чуть сонная улыбка, из-за которой он всегда забывал, куда спешит. — Уже пора? — спросила она, голос ещё сиплый от сна. — Почти, — ответил он, и сам не заметил, как наклонился ближе. Её ладонь легла ему на щеку, движения — неторопливые, уверенные, будто она знала, что остановить его всё равно не сможет. Воздух между ними будто стал плотнее. Он хотел просто поцеловать ее и идти собираться, но , как обычно, но вместо этого задержался. Секунды растянулись. Она медленно отвечала на его поцелуи, прижималась как можно ближе к нему. Мир сузился до их дыхания, до едва слышного шороха простыней, до тепла ее тела под его рукой. Всё остальное перестало существовать. Когда наконец он отстранился, оба были будто оглушены — не страстью, а той тишиной, которая приходит после неё. Сьюзи улыбнулась, положив ладонь ему на грудь. — И всё-таки тебе пора. — Самое трудное «пора» в моей жизни, — выдохнул он, касаясь её лба губами. - невыносимо оставлять тебя тут в постели. Она чуть смеялась, чуть пряталась под одеялом, пока он собирал документы и часы. Перед уходом он снова подошёл, сел рядом, погладил её живот, тихо сказал: — Не скучай слишком сильно. Развлекись и отдохни. И не смей работать... — Постараюсь, — ответила она. — Но обещаний не даю. Он наклонился, поцеловал её центр ее ладошки — медленно, будто прощаясь, — и только потом ушёл, закрыв за собой дверь. Когда Эдвард ушёл, номер на мгновение показался ей слишком тихим. Сьюзи повалялась ещё несколько минут, слушая, как за окном шумит море и как утро окончательно заполняет пространство светом. Потом, зевнув, поднялась, заварила себе чай и вышла на балкон. Внизу уже начиналось движение: люди на пляже, белые зонтики, ровные линии пальм. Солнце было тёплым, но не обжигающим — идеальное утро, чтобы просто быть. Она позволила себе роскошь ничего не делать. Ни презентаций, ни звонков, ни переписок. Только чай, шум прибоя и лёгкое ощущение счастья от того, что всё под контролем — и ей не нужно контролировать ни строчки. К обеду она всё же вышла из отеля — прогулялась по набережной, заглянула в магазин для малышей и долго рассматривала крошечные пинетки, смеясь про себя. Потом — спа. Тёплые полотенца, ароматы цитрусов и лаванды, лёгкая музыка. Она поймала себя на мысли, что уже не помнит, когда в последний раз так расслаблялась. «Может, Эдвард прав, — подумала она, лёжа в халате с чашкой травяного чая. — Может, пора действительно сделать паузу. Не потому что устала, а потому что пришло время переключиться». Она вспомнила, как он бурчал несколько дней назад: “Тебе пора в декрет, детка. Я серьёзно. У тебя теперь важнее проект — с весьма конкретным дедлайном.” Она усмехнулась. Он всегда говорил это с иронией, но теперь в его словах действительно был смысл. Ей, человеку, который привык жить от совещания к совещанию, вдруг стало спокойно при мысли, что несколько ближайших месяцев можно посвятить чему-то совсем иному — себе, ребёнку, им двоим. Сьюзи взяла телефон, открыла чат с Джеммой и набрала: «Слушай, а давай на днях созвонимся? Хочу обсудить, как мне взять паузу по проектам. Кажется, я созрела до декрета.» Отправив сообщение, она откинулась на спинку шезлонга, улыбаясь. Пожалуй, впервые за долгое время ей действительно хотелось побыть просто его женой и мамой их малышу. Ждать его по вечерам с работы, готовить ужин. Готовиться к появлению маленького человека на свет. Как он тогда говорил - беременная, босая и на кухне... После спа Сьюзи зашла в один из бутиков внизу отеля, вспоминая со смехом их разговор, о том что он хочет, чтобы она устроила безудержный шоппинг. Ну шоппинг, так шоппинг - значит надо накупить платьев, и какое-нибудь безумно красивое белье, от которого у него снесет крышу ... Среди витрин мелькали цвета шампанского, персика и слоновой кости. Она провела рукой по шёлку одного из платье — ткань была прохладной и мягкой. Продавщица — улыбчивая арабка лет тридцати — подошла, чуть склонив голову: — Вам помочь подобрать размер, мадам? — Да… я просто смотрю, — ответила Сьюзи, и всё равно позволила себя уговорить примерить пару вещей. Через несколько минут она стояла перед зеркалом. Лёгкое кружевное бельё подчёркивало животик, а отражение — вместо привычной строгости — показывало женщину, в которой светилось то самое, особенное «беременное спокойствие». — Вы просто сияете, — сказала продавщица искренне. — Вам очень идёт. Сьюзи рассмеялась: — Спасибо, но вы не видели меня в первом триместре. Бедный мой муж — пару раз ему прилетало “снарядом токсикоза”. Как он бедный меня вытерпел. Продавщица тоже засмеялась: — Наверное Ваш муж Вас очень любит, мадам... Это всегда видно по глазам... и по вашему сиянию — Надеюсь, навсегда, — улыбнулась Сьюзи, гладя ладонью ткань. — Возьму это. Подарок себе — за выносливость. - хотител примерить еще одно платье - оно будет великолпено оттенять Ваши глаза. - давайте... Она вышла из магазина с пакетом полных красивых и весьма бесполезных для Лондонского климата вещей и с лёгким сердцем. Не из-за покупки — просто от ощущения, что впервые за долгое время позволила себе быть лёгкой, женственной и довольной. К вечеру номер уже пах морем и лёгкими духами, которые Сьюзи распылила на запястья, выбирая платье для ужина. Она долго выбирала между голубым и белым, в итоге надела то, что чуть свободнее и подчеркивает животик — то самое, в котором чувствует себя красивой, а не просто «беременной». На кровати, среди покупок, лежал маленький бумажный пакет. Она улыбнулась, глядя на него — шёлковое бельё из магазина, где продавщица сказала: «Вам идёт сияние, мадам». Теперь Сьюзи уже не спорила бы с этим. Она действительно чувствовала себя иначе: лёгкой, спокойной и довольной, почти как после долгого вдоха, на который раньше не хватало времени. Дверь тихо щёлкнула, и в комнату вошёл Эдвард — в светлой рубашке,галстук расслаблен и пиджак перекинут через руку. Чуть усталый... Он держал в руках небольшой букет белых роз и коробочку. — Докладываю: переговоры прошли успешно, я всё ещё жив, и, кажется, заслужил аплодисменты, — сказал он, снимая пиджак с руки. — Ты всегда заслуживаешь апплодисментов, дорогой... Расскажи как прошли переговоры? И что в этой коробочке? — Хм, нет, это бонус после ужина. Сначала — цветы. Потом — новости. Потом — сюрприз. — Ты неисправим, — сказала она, принимая букет. — Именно за это ты меня и любишь, — ответил он, целуя ее. — Как прошёл день? — Спокойно, — ответила она. — Я была в спа, потом на шоппинге. Купила кое-что себе для тебя. — Платье? — И это тоже, — сказала она, глядя на него с лукавым прищуром. Он усмехнулся, поняв намёк, и качнул головой: — Вот это я называю прогрессом. Три года уговаривал, и, наконец, ты начала тратить мои деньги правильно. Сьюзи рассмеялась. — Только не обольщайся. Это просто акт самообороны против твоей чрезмерной заботы. Он улыбнулся шире, притянул её к себе, тихо сказал: — Если это самооборона, я готов капитулировать. Она прижалась к нему, чувствуя, как знакомо и спокойно пахнет его рубашка — домом. — Завтра гонки? — спросила она. — Да. Red Bull, паддок, Макс обещал лично поздороваться, — ответил он. — А вечером — твой праздник. Самый любимый мой день в году - твой день рождения. Он посмотрел на неё и добавил: — Всё, что тебе нужно будет делать, — просто быть счастливой. Она улыбнулась, ткнулась носом в его плечо и прошептала: — Думаю, с этим я справлюсь. С таким мужем других вариантов нет. Воздух дрожал от жары и гула моторов. Пахло бензином, кофе и дорогим солнцезащитным кремом — типичный аромат Формулы-1. Сьюзи шла рядом с Эдвардом, улыбаясь, но всё равно то и дело оглядывалась — впервые видела всё это так близко и она была возбуждена от радостик как ребенок в рождественское утро. — Признай, впечатляет, — сказал Эдвард, прикрывая ей плечи ладонью. — Ещё бы, — ответила она. — Пахнет адреналином и деньгами. Он усмехнулся. — По сути, так и есть. И вот, кстати, наш человек. К ним навстречу шёл Макс Ферстаппен — в комбинезоне, в тёмных очках, с бутылкой воды в руке. Он заметил Эдварда, улыбнулся: — Эдвард, рад видеть! Давненько не встречались. Потом перевёл взгляд на Сьюзи и приподнял брови увидев, как платье красиво охватывает ее животика: — А вы, Ваша светлость, время зря не теряли, вижу. Эдвард коротко рассмеялся. — Терял. Целых тридцать пять лет — до того, как познакомился с ней. Сьюзи моментально залилась румянцем. — Эдвард! — шепнула она, толкнув его локтем. Макс рассмеялся: — Хороший ответ, — сказал он. — Теперь я понимаю, почему в новостях пишут, что вы не только спонсор, но и главный романтик паддока. — Не верьте всему, что пишут, — буркнул Эдвард. — Хотя сегодня можно. Он повернулся к Максу и добавил уже с привычной улыбкой: — Постарайся выиграть, ладно? У Сьюзи сегодня день рождения. Это был бы отличный подарок этой любительнице адреналина. — О, так вот почему вы такие сияющие! — протянул Макс. — Подожди-ка… Он обернулся и крикнул в сторону бокса: — Эй, парни! Герцогиня Холстед сегодня именинница! Механики, инженеры, даже кто-то из PR-команды отозвались хором: — Серьёзно? — Серьёзней некуда - информация получена из первых уст - от самого Герцога! — подтвердил Макс. — Так что быстро, дружно — три, четыре! И вся команда, совершенно нестройно, с акцентами всех языков мира, завела: “Happy Birthday to You!” Кто-то добавил с хохотом: — Happy birthday, Your Grace! Сьюзи закрыла лицо ладонями и рассмеялась. — Эдвард, скажи им, что это нарушение протокола! — Поздно, — ответил он, улыбаясь. — Это приказ чемпиона. Здесь действуют его правила. Когда песня закончилась, Макс кивнул ей и сказал с добродушной улыбкой: — Ладно, теперь выбора нет. Придётся выигрывать — герцогские пожелания не нарушаются. — Вот и договорились, — ответил Эдвард. — Считай, мотивацию я тебе обеспечил. — Согласен, — сказал Макс, направляясь к боксу. — А вам, Ваша светлость, — счастливого дня рождения. Сьюзи всё ещё смеялась, глядя на Эдварда: — Ты просто невозможен. — Но эффектен, согласись, — ответил он. — И теперь, если Макс возьмёт подиум, у тебя будет официальный спортивный подарок от команды чемпионов. Она покачала головой, но улыбалась так, что по-другому и не могла. - Скажи, Эдвард, откуда вы так хорошо друг друга знаете? - я не припомню за 3 года брака, чтобы ты упоминал. - Ты же знаешь, что я спонсирую их команду - видишь на болиде есть надпись - Future Today. Это слоган нашего фонда. Я наверное просто забыл про это погрузившись в нас... Сьюзи покраснела, а Эдвард продолжил. - Когда пять лет назад он началь карьеру в Формуле 1 - фонд был один из тех, кто выделил первые средства на его заезды. Это хорошая реклама, и, как видишь, ставка на Макса не провалилась. Тогда то мы и завязали приятельские отношения. Он нравится мне - особенно тогда его жизненный стиль очень импонировал - он ничего не боялся, пер только вперед. Я был такой же. - не обольщайся, дорогой, но ты и сейчас такой же. - может быть. мне казалось - я смягчился... Они поднялись по лестнице к VIP-ложам — прохладное помещение со стеклянными стенами, откуда открывался вид на трассу. Внутри всё сверкало: хрусталь, шампанское, официанты в белых перчатках, экраны с телеметрией, и толпа людей, чьи лица Сьюзи почти не знала. — Ну вот, начинается светская часть, — тихо сказала она, склоняясь к нему. — Обещаю, это будет недолго, — ответил Эдвард с улыбкой. Едва они сделали несколько шагов, как кто-то окликнул его: — Холстед! Не может быть! — к ним подошёл седовласый мужчина в льняном костюме, один из знакомых Эдварда по инвестиционному фонду. — Ты же исчез как в воду! — Работа, семья, жизнь, — ответил Эдвард спокойно, пожимая руку. — Позволь представить — моя жена, Сьюзан. — Очень приятно! — мужчина чуть наклонился, потом заметил округлившийся живот и на секунду растерялся. — О… поздравляю! Это… неожиданно. — Для нас тоже было, — с мягким юмором ответила Сьюзи. — Герцог, да вы скрытничаете! — вмешалась женщина рядом, журналистка, которую Сьюзи знала по статьям в «Tatler». — Никаких анонсов, никаких фото… Я думала, вы вдвоём с головой в бизнесе! — Мы предпочитаем, чтобы личное оставалось личным, — спокойно сказал Эдвард. — Не всё в жизни стоит превращать в пресс-релиз. Сьюзи улыбнулась, добавив: — Тем более, если пресс-релиз не помещается в дизайнерское платье. Смех разрядил атмосферу, и разговор перешёл на гонку. Но Сьюзи чувствовала взгляды — не настороженные, скорее любопытные. Она привыкла к вниманию (особенно когда она с Эдвардом), но сегодня впервые оно не раздражало. Наоборот — было приятно видеть, как Эдвард стоит рядом, высокий, спокойный, с рукой на её спине, и в каждом его жесте — защита, гордость и уверенность. — Они удивлены, — тихо сказала она, когда они отошли к окну. — Ну и пусть, — ответил он. — без моего согласия - никто не посмеет опубликовать твои фото в прессе - не переживай, я об этом позаботился. Она посмотрела вниз, где уже выстраивались машины, и улыбнулась: — Неожиданно приятно быть сюрпризом. Он повернулся к ней, взглянул долгим взглядом и сказал: — Всегда знал, что ты им станешь. Сигнальные огни погасли, и трасса взорвалась ревом моторов. Старт. Плотная группа машин уносилась вперёд, будто сливаясь в одну сверкающую ленту. Сьюзи вздрогнула от грома звука, инстинктивно сжала руку Эдварда. — Господи, это оглушительно! — крикнула она, перекрикивая шум. — Привыкай, — ответил он, улыбаясь. — Это музыка для ушей инженеров. Она покачала головой, но улыбнулась. На лице — восторг и лёгкое недоумение. — А как они вообще что-то видят при такой скорости? — По приборам, — сказал он. — И по инстинкту. Настоящие гонщики не просто управляют машиной, они чувствуют трассу. — А ты, значит, чувствуешь цифры? — Только когда они в отчётах, — усмехнулся он. Сьюзи стояла у стекла, глядя, как машины несутся мимо трибун. Каждые несколько секунд — вспышки камер, волны аплодисментов, напряжённые лица. А потом — комментаторский голос из динамиков, гул толпы, и имя: “Verstappen takes the lead!” Толпа взорвалась криками. Эдвард рассмеялся, наклоняясь к ней: — Кажется, твой подарок оформляется прямо сейчас. — Не может быть! — она прижала ладонь к груди, и на лице зажглось то самое выражение, от которого у него всегда перехватывало дыхание — неподдельная радость. Он смотрел на неё, на то, как она смеётся, как хлопает, забыв обо всём, и в груди у него разливалось тепло от этой картины. Казалось у него захватывает дух от того, какая красивая она была в этот момент. Гонка шла напряжённо: смены шин, обгоны, секундные отрывы. Сьюзи следила за табло с азартом болельщика, и когда болид Ред Булла наконец пересёк финишную черту первым, она вскрикнула, хлопнув в ладоши. — Он выиграл! Эдвард, он выиграл! — смеялась она. — Похоже, не осмелился нарушить слово, — сказал Эдвард, глядя на экран. — Всё-таки не каждый день у герцогини день рождения. Она повернулась к нему, глаза блестели от восторга: — Скажи, что ты это подстроил. — Если бы я умел договариваться с Формулой-1, — усмехнулся он, — я бы уже купил тебе гоночную команду. — Спасибо, не надо, — засмеялась она. — Я с трудом справляюсь с одним гонщиком дома. Он рассмеялся, наклонился ближе, коснулся губами её виска и тихо сказал: — Тогда считай, гонка удалась. Солнце уже клонилось к закату, отражаясь в блестящих боках машин. Гул трибун не стихал — фанаты кричали, флаги развевались, музыка гремела. На подиуме блестели кубки, шампанское, аплодисменты. Сьюзи стояла рядом с Эдвардом у края VIP-зоны, глядя, как Макс поднимается на первую ступень, а над ним выстреливает золотой дождь конфетти. — Ну что, твой подарок доставлен, — сказал Эдвард, с улыбкой глядя на неё. — По-моему, даже с персональной феерией, — ответила она. Когда всё стихло, Макс спустился вниз, обступаемый журналистами. Но, заметив их, махнул рукой — и, к удивлению окружающих, подошёл прямо к ним, держа кубок. — Ваша светлость, — сказал он с притворной серьёзностью, — разрешите преподнести приз в вашу честь. Всё-таки без вашей жены, Эдвард, у меня, похоже, не хватило бы мотивации. Сьюзи засмеялась, взяв кубок в руки. — О, как благородно! Это почти как рыцарские турниры — только вместо коней болиды, а вместо дамы сердца — герцогиня с лимонадом. — Ну, если бы мы устроили настоящие турниры, — усмехнулся Эдвард, — я бы поставил на тебя. — Ставь на Red Bull, не прогадаешь, — подмигнул Макс. — А теперь бросайте свои дипломатические ужины — идём с нами праздновать. Команда уже ждёт. Эдвард замялся: — Я не знаю… у нас ведь... День Рождения — он посмотрел на Сьюзи, — я обещал ужин. Она наклонилась ближе, прошептав с улыбкой: — Такое бывает нечасто. Ужин устроим завтра. — Но это же твой день рождения, — тихо возразил он. — Вот и прекрасно, — сказала она. — Отметим в большом кругу. Если хочешь, можешь оплатить гулянку — всё равно ведь мечтал, чтобы я тратила твои деньги. Эдвард рассмеялся, глядя на неё с тем непередаваемым выражением, в котором было всё: и восхищение, и любовь, и лёгкая капитуляция. — Заметано, Ваша Светлость, — сказал он. — Макс, я официально спонсор сегодняшнего веселья. Макс хлопнул его по плечу: — Вот это настрой! Вот это нам нравится! Пошли, герцог, сегодня ты в команде Red Bull. Сьюзи покачала головой, смеясь: — Кажется, я только что отдала мужа в аренду гонщикам. — На одну ночь, — ответил Эдвард. — Завтра возвращаюсь к своей самой ценной команде. Он взял её за руку, и, смеясь, они пошли вслед за Максом — навстречу шуму, музыке и огням, которые освещали трассу, ставшую сегодня ареной их общего праздника. Ресторан, который арендовала команда находился на набережной — целый зал с видом на яхты и подсвеченные пальмы. На длинном столе — блюда всех кухонь мира, шампанское, соки, фрукты. Шум, смех, вспышки телефонов — праздник, где все говорили громко и от души. Сьюзи сидела между Эдвардом и Максом, а вокруг — вся команда, от инженеров до PR-специалистов. Макс поднял бокал: — Итак, за победу! — потом, улыбнувшись, добавил: — И за опять же день рождения нашей герцогини. Без её пожелания я бы сегодня не доехал до подиума. — Враньё, — засмеялась Сьюзи. — Вы просто испугались проиграть беременной женщине — Возможно, — подыграл он. — Но теперь это официально. Отныне вы наш талисман. За столом раздались аплодисменты и возгласы «Speech! Speech!». Сьюзи подняла бокал с безалкогольным игристым и сказала: — Хорошо. Но предупреждаю - я не любитель речей. Спасибо вам всем за сегодняшний день, за эмоции и за впечатления. Я понятия не имела, что команда чемпионов умеет быть настолько… душевной. — Душевность в технических характеристиках не указывают, — заметил кто-то из механиков, вызывая волну смеха. Эдвард, наблюдая за всем этим, улыбался. Он обожал видеть Сьюзи такой — свободной, искренне смеющейся. Когда тосты стихли, официанты принесли десерт — торт с логотипом Red Bull и надписью “To the fastest mom-to-be!” — Вы сговорились! — смеясь, сказала Сьюзи. — Это уже не гонки, а международная операция по растоплению моего сердца. — Миссия выполнена, — ответил Макс. — А теперь, внимание, ещё один подарок. Он поднялся и жестом подозвал инженера, который принёс знакомую коробку, перевязанную красной лентой. — Это наш официальный комплект для младших членов команды. Мы не могли упустить шанс вручить первый — герцогскому наследнику. Кстати - вы знаете кого ждете? Сьюзи открыла коробку — внутри лежал крошечный комбинезон цвета Red Bull, с логотипом и номером #1, мини-шапочка и пинетки с надписью Future Champion. — Это… невероятно, — сказала она тихо. — И очень трогательно. И нет - мы решили не узнавать. Родится и узнаем. — Мы подумали, что лучше приучать к победам с пелёнок, — пошутил Макс. — Только не давай ему свой болид, пока ему не исполнится десять, — парировал Эдвард. Смех прокатился по залу. Кто-то включил музыку, официанты наполнили бокалы, разговоры стали легче. Макс подошёл к ним ещё раз, положил руку Эдварду на плечо: — Признаюсь, сегодня у нас двойной праздник. Победа — и ощущение, что в мире стало чуть больше счастья. Эдвард поднял бокал: — Тогда пей за то, чтобы оно не кончалось. Сьюзи посмотрела на него — и в этот момент всё вокруг будто замедлилось: гул голосов, огни, флаги за окном, лёгкий смех. Она чувствовала, что этот день останется с ней надолго — день, когда спорт, скорость и их жизнь переплелись в одно целое.