Между строк

За окном снова был привычный серый свет — не тёплый, янтарный, как в Абу-Даби, а мягкий, рассеянный, лондонский. В доме пахло кофе и свежим воздухом после дождя. Эдвард сидел на диване с ноутбуком, в рубашке и с мокрыми от душа волосами, а Сьюзи раскладывала чемоданы, бормоча себе под нос: — Я не понимаю, как мы умудрились уехать с одним чемоданом, а вернуться с двумя из пятидневной поездки. — Потому что я просил тебя об этом. А ты видимо так любишь меня, детка, что сделала все, что я просил — ответил он, очень довольный тем, что ему удалось засыпать ее подарками. — Не смейся, — сказала она, но в голосе слышалась улыбка. — Я просто не могла не купить эти крошечные пинетки. Они почти как трофей. ну и потом да - ты сам этого хотел. Эдвард закрыл ноутбук, потянулся и лениво произнёс: — Признаться, мне не хватает того ленивого режима. Утро без звонков, море, книги, ты… — Ты просто хочешь продолжить отпуск, — сказала она. — Но ты не умеешь без дел. — Возможно, — согласился он, — но если ты вдруг предложишь жить на пляже, я обещаю не спорить. Она повернулась к нему, уже с чуть более серьёзным выражением: — Кстати о “без дел”. Я, наверное, сегодня позвоню Джемме. — Джемме? Уже? — он удивлённо приподнял бровь. — Проект снова зовёт? Я думал ты еще пару дней отдохнешь после перелета. — Наоборот, — ответила она, садясь рядом. — Хочу обсудить, как нам организовать мой выход в декрет. Он замер, потом медленно улыбнулся: — Моя Сьюзи Холстед наконец добровольно сдаёт позиции? Мир точно изменился. Она тихо рассмеялась. — Не сдаёт, а приостанавливает. Просто я поняла, что сейчас хочу немного другого. Не таблиц, не совещаний, не планов. Хочу тишины, спокойствия и готовиться к появлению маленького на свет. Шутка ли - я даже не начинала готовиться к родам. А все говорят, что это залог успеха. Эдвард наклонился, поцеловал её лоб: — Это лучшее решение, которое ты могла принять. — Правда? — Абсолютно. Хотя, — добавил он, — мне стоит насторожиться. Если ты перестанешь работать, кто из нас будет контролировать мою импульсивность? — Я по-прежнему могу управлять тобой дистанционно, — сказала она. — Просто теперь у меня новый помощник. Он рассмеялся, положил руку на её живот и кивнул: — Да, вдвоём вам точно будет легче меня держать в узде. Она улыбнулась, уткнулась в его плечо и сказала тихо: — Знаешь, впервые за долгое время я не чувствую спешки. Всё идёт, как должно. — И именно поэтому всё правильно, — ответил он. Офис встретил ее привычным шумом: гул разговоров, звонки, аромат кофе. Джемма уже ждала её у окна, с двумя чашками — одну подала молча, с тем самым заговорщицким видом, как всегда, когда предстоял разговор «не для всех ушей». — Ты выглядишь преступно хорошо отдохнувшей, — сказала Джемма, оценивая подругу с улыбкой. — Ещё немного, и тебе придётся скрываться от налоговой службы за избыточное сияние. — Это всё витамин D и муж, который решил, что я богиня, — ответила Сьюзи, ставя сумку на стол. — Кстати, он до сих пор не отошёл от шока, что я действительно собираюсь уйти в декрет. — Подожди, это не розыгрыш? — Джемма приподняла бровь. — Ты, Сьюзи Холстед, добровольно передаёшь проекты другим людям? — Именно, — улыбнулась она. — Я решила быть примером корпоративного самоограничения. — Потрясающе. Мне срочно нужен календарь, чтобы отметить этот день как национальный праздник. Обе рассмеялись. Потом Сьюзи всё-таки села за стол, открыла папку с пометками и заговорила уже серьёзно: — Я не хочу бросать всё посреди квартала. Мы с тобой построили агентство не для того, чтобы теперь распускать хвосты. Просто нужно делегировать грамотно. — Согласна. — Джемма кивнула. — Я думала, мы распределим твоих клиентов между мной и Мией. А ты останешься в стратегическом плане — без ежедневной рутины. — Звучит идеально, — сказала Сьюзи, листая документы. — И, может быть, раз в неделю — короткий звонок, чтобы я не потеряла ощущение, что ещё полезна. — Господи, ты действительно учишься отдыхать, — усмехнулась Джемма. — Эдвард, наверное, гордится, как павлин. — Эдвард пока еще не до конца верит своему счастью. Говорит, ждёт день, когда я приду в его кабинет с отчётами по KPI. — Ну, зная тебя, я бы тоже ждала, — сказала Джемма. — Но, Сьюз… серьёзно, ты заслужила паузу. Твоё место никуда не денется. Сьюзи кивнула и чуть улыбнулась. — Спасибо. Знаешь, раньше я боялась потерять темп. А теперь… мне кажется, я просто меняю скорость. Не торможу — а двигаюсь иначе. — И правильно, — ответила Джемма. — Просто теперь у тебя другой проект — самый сложный и самый важный. Сьюзи рассмеялась: — И без дедлайнов. Хотя... - она немного задумалась... Джемма подняла чашку кофе: — За новый этап. За то, что ты наконец разрешила себе быть не только руководителем, но и человеком. А самое главное женщиной. Сьюзи чокнулась с ней, потом сказала тихо, с лёгкой улыбкой: — А знаешь… кажется, я действительно к этому готова. Когда Сьюзи вышла из офиса, город уже плыл в мелком, туманном дожде. Асфальт блестел, окна отражали огни, люди спешили, пряча лица под зонтами. Она шла медленно — не потому что устала, а потому что впервые за долгое время могла позволить себе идти без спешки. Телефон в сумке вибрировал. Она достала его, глянула на экран «Я пытался работать, но офис кажется слишком тихим без твоего смеха. А кофе — подозрительно безвкусным. Пожалуйста, срочно возвращайся домой и исправь оба недочёта.» Сьюзи остановилась прямо посреди улицы и улыбнулась — так, что прохожая женщина рядом тоже невольно улыбнулась в ответ, не понимая почему. Она набрала ответ: «Я почти у дома. Обещаю спасти твой кофе и моральное состояние. P.S. Малыш, между прочим, сегодня получил свой первый комплимент от Джеммы.» Ответ пришёл почти сразу: «Хорошо. Но пусть он все равно знает, что я первый в его фан-клубе.» Она спрятала телефон, подняла воротник пальто и пошла дальше — мимо витрин, уличных музыкантов, мокрых каштанов. И вдруг поймала себя на мысли: Лондон не выглядел серым. Он выглядел живым. На экране ноутбука отражалось серое небо — мартовский дождь не прекращался третий день. Сьюзи устроилась в кресле у окна, аккуратно поправила шелковый халат, проверила документы и нажала «вызов». Это был один из последних звонков, которые она взяла на себя перед тем, как передать дела Джемме. Через пару секунд появился мистер Хейл — подтянутый, в темном пиджаке, с неизменным выражением деловой строгости. — Доброе утро, мистер Хейл, — начала Сьюзи. — Рада вас видеть, надеюсь, поездка в Шеффилд прошла удачно? — Удачно, благодарю, — ответил он коротко. — Я хотел подтвердить встречу в Плимуте 18-го. Всё готово, мы можем приступить к подписям. Сьюзи мягко улыбнулась, но в голосе прозвучала сталь: — Боюсь, мне придётся изменить традицию этого года. В связи с… личными обстоятельствами я не могу выехать из Лондона. Он на секунду приподнял бровь. — Насколько мне известно, в нашем контракте прописано очное участие руководителя проекта при подписании — Верно, — сказала она спокойно. — Но, думаю, здравый смысл позволит внести небольшие коррективы. — Здравый смысл в бизнесе — понятие скользкое, миссис Холстед, — сухо заметил он. — Я предпочитаю следовать пунктам договора. Сьюзи слегка усмехнулась — ровно настолько, чтобы не переходить грань. — Мистер Хейл, уверяю вас, я не намерена нарушать договор. Но в силу личных обстоятельств - мне сейчас будет очень затруднительно приехать в Плимут. Он промолчал пару секунд. — Сочувствую, конечно. Но, к сожалению, личные обстоятельства не освобождают от обязательств. — Личные обстоятельства, — повторила она мягко, — иногда бывают прямым следствием долгосрочной стратегии. Особенно если речь идёт о расширении команды, — она чуть склонила голову, и в её улыбке мелькнула ирония. Хейл непроизвольно улыбнулся — но лишь уголком рта. — Вижу, ваша способность к аргументации не утрачена. — Она, как и я, работает дистанционно, — ответила Сьюзи. — Поэтому предлагаю компромисс: подпишем всё в моём доме. Вам не придётся ехать в шумный Лондон, а я не нарушу предписания своего врача. Он помолчал — явно колебался, взвешивая. — Это крайне нетипично, миссис Холстед. — Всё, что работает, редко бывает типичным, — сказала она спокойно. — Но, если хотите, я готова лично вас убедить за чашкой чая и демонстрацией новых аналитических отчётов. А еще обещаю очень вкусный обед и хорошую компанию. Он выдохнул, сдался почти незаметно: — Хорошо. Пришлите адрес и время. Но предупреждаю — я всё же рассчитываю на деловую встречу, а не на чайную церемонию. — Тогда мы начнём с контракта, — сказала она. — А чай и обед — это моя компенсация за проделанный вами путь до моего дома. Он кивнул, коротко попрощался, и экран погас. Сьюзи ещё несколько секунд сидела, глядя на своё отражение в чёрном стекле ноутбука, а потом усмехнулась: — Ну вот, малыш, миссию “убедить упрямца” можно считать успешно выполненной. Даже без дипломатического корпуса. На следующей неделе погода как будто бы решила отыграться за все недели беспрерывных дождей и была необычно приятной для середины марта — солнечной, с лёгким ветром, пахнущим мокрой травой и первыми цветами. Машина поднималась по длинной аллее, обсаженной буками, и Питер Хейл сначала даже не обратил внимания на смену пейзажа. Но чем дальше они ехали, тем сильнее росло чувство странного несоответствия: это было не похоже на частный дом. Они проехали табличку Private Property пару десятков километров назад. Это было довольно большое владение. Гравий хрустел под шинами. Слева мелькнул пруд с лебедями, дальше — каменные статуи, идеально подстриженные живые изгороди, старые дубы. А потом — поворот ипьеред ним, в мягком весеннем свете, открылось величественное здание. Не дом. Целое поместье. Оно стояло на небольшом возвышении, сложенное из светлого камня, с высокой башней и арочными окнами, где отражалось солнце. Всё в нём было старинным, но без налёта ветхости — напротив, каждая линия, каждая створка двери хранили след ухода, традиции и тихого достоинства. И выглядели очень ухоженно. Видно было что хозяева занимаются поддержанием дома. Одному богу известно, сколько денег в это вбухивается. Он даже удивился немного тому - почему Сьюзан называет это домом. Машина замедлилась. Ворота из кованого железа уже были распахнуты, и у парадных ступеней стоял мужчина в безупречном тёмном костюме — дворецкий, по всей видимости. Питер вышел из машины и невольно оглянулся. Перед ним тянулись газоны — ухоженные, как музейный экспонат. Вдали виднелись старые конюшни, и белая дорожка вела к оранжерее, где сквозь стекло мерцали цитрусовые деревья. Всё это было частью одного ансамбля, живого и величественного. Дворецкий придержал перед ним дверь в дом: — Добро пожаловать, сэр. Её Светлость ожидает вас в гостиной. Питер машинально кивнул, на секунду даже не уловив смысл сказанного. Он уже собирался уточнить: — Простите… кто? — Её Светлость, милорд, — повторил дворецкий с лёгким оттенком привычного достоинства. Хейл моргнул, сбился на полуслове и сказал с неловкой усмешкой: — Ах, да. Простите, у меня назначена встреча с миссис… Сьюзан Гласс. Дворецкий, не моргнув, мягко кивнул, будто не услышав фразу вовсе. Он взял из его рук пальто и произнёс с неизменным спокойствием: — Прошу, сэр. Я провожу вас. Они прошли мимо высоких дверей, за которыми слышался приглушенный голос мужчины, говорившего о каких-то контрактах в Эмиратах и их значимости для фонда. И хотя он не точно различил все слова, тон был безошибочно уверенный, властный, без лишних интонаций. Ему даже стало любопытно, кто это... Хейл невольно остановился, когда перед ним открыли дверь в комнату. Гостиная была очень просторной: высокие окна с гардинами, темные кожанные диваны, старинный рояль у стены, стол, на котором стояли чай, документы и цветы. В большом камине тихо потрескивал огонь. Сьюзи поднялась из кресла, улыбнулась приветливо и чуть устало, с тем особым спокойствием, что приходит, когда не нужно никому ничего доказывать. Она была в мягком, светлом платье, волосы убраны небрежно, но элегантно. И тут он понял, почему она так настаивала, что не может приехать в Плимут - он и не знал, что она в положении (что уж там - он даже не был в курсе, что она замужем). Даже немного смутился от своей резкозти тогда по телефону. — Мистер Хейл, — сказала она, протягивая руку. — Рада, что вы приехали. Надеюсь, дорога была не слишком утомительной? Он пожал её руку осторожно, будто боялся причинить неудобство. — Нет-нет, всё в порядке, миссис Холстед. Хотя признаюсь… место произвело впечатление Она улыбнулась, легко, почти по-домашнему. И я прошу прощения, за то, что был немного резок. Теперь понимаю. — Спасибо! Ничего страшного. А дом, да - понимаю. Мы обычно стараемся здесь не работать, — сказала она, проходя к столу. — Это семейный дом, и мой муж очень ревностно относится к тому, чтобы я хотя бы здесь отдыхала. Она сделала паузу и добавила с тихим юмором: — Но, учитывая, что я уже официально ушла в декрет и почти перестала выезжать на встречи, посчитала, что это честный компромисс. Мой способ пойти вам навстречу. Она говорила спокойно, но в голосе было что-то, что мгновенно расставило акценты. Хейл чуть кивнул, стараясь сохранить привычный деловой тон: — Очень признателен, что нашли время, Сьюзан. Не каждый способен сочетать… подобные обстоятельства и столь чёткий контроль над делами. Сьюзи улыбнулась краешком губ: — Контроль — понятие относительное. Иногда приходится напоминать даже собственному телу, кто здесь главный. Сьюзи расставила документы на низком столике между ними — аккуратно, по привычке, в идеальном порядке. Чашки с чаем уже стояли рядом, аромат бергамота наполнял комнату. Хейл поначалу пытался держаться в привычном тоне: уточнял формулировки, задавал уточняющие вопросы, отмечал что-то в блокноте. Но постепенно ритм разговора изменился. Сьюзи говорила спокойно, мягко, словно даже слова подбирала с вниманием к интонации. Иногда, между цифрами и пунктами, она поглаживала живот - типичным машинальным жестом, который делают все будущие мамы — и этот жест почему-то полностью разрушал всю формальность момента. — Я хотела, чтобы всё это было подписано заранее, — сказала она. — Пока я ещё в состоянии держать цифры в голове и не путать отчётность. Он рассмеялся — коротко, искренне, впервые без тени защиты. На секунду в комнате повисла небольшая пауза. Он посмотрел на неё внимательнее — и вдруг понял, как странно естественно она выглядит в этом состоянии. Не слабой, не хрупкой — наоборот. Как будто эта беременность не убавила в ней силы, а дала ей глубину. Они перешли к подписям, и теперь диалог тек естественно, почти дружески. Он больше не проверял каждую строчку с подозрением — просто слушал, уточнял детали и время от времени бросал короткие взгляды в окно, где за стеклом мерцали весенние лучи. Когда подписи были поставлены, атмосфера окончательно потеплела. Сьюзи собрала бумаги в аккуратную стопку, закрыла папку и, чуть подумав, сказала: — Знаете, мистер Хейл, вы проделали немалый путь. И я обещала вам обед. Вы же останетесь? Он приподнял брови — удивление мелькнуло, но быстро сменилось улыбкой. — Признаюсь, не ожидал приглашения… но чувствую, что если откажусь, то потом буду жалеть. — Тогда решено, — сказала она. — Я распоряжусь, чтобы подали. Он откинулся в кресле, наблюдая, как она поднимается. Раньше он всегда видел в ней собранную, чёткую женщину — человек-Excel. А теперь смотрел, как она спокойно, уверенно движется по комнате, слегка придерживая ладонью живот. — Прошу прощения, я вернусь через минуту, — сказала она с лёгким смешком. Она повернулась к двери, и в ее голове мелькнула совершенно немедленная мысль: Если я сейчас не дойду до туалета, ребёнок официально выиграет эту партию. Улыбаясь своим мыслям, она вышла в коридор. Дом был тихий, наполненный звуками жизни — приглушённые шаги прислуги, где-то вдалеке гудел водопровод, и через приоткрытую дверь в кабинете слышался голос Эдварда. Сьюзи тихонько постучала в дверной косяк, и он повернул голову. Она приложила палец к губам, показала на живот и губами сказала: — Обед. С мистером Хейлом. Эдвард кивнул, чуть усмехнувшись, и оторвался от экрана ровно на секунду — достаточно, чтобы взглядом дать понять, что услышал и понял. Он поднял руку в жесте “сейчас подойду” — и вернулся к разговору тем же тоном, будто никакой паузы не было. Сьюзи покачала головой, улыбаясь. Бизнес как искусство выживания, — подумала она, проходя дальше по коридору. Через 10 минут они собрались в маленькой столовой. Сьюзи как раз наливала воду, когда в дверях появилась Сабрина. Безупречная, как всегда — в светлом костюме, с жемчужной нитью на шее и тем самым взглядом, где спокойствие сочеталось с умом и лёгкой иронией. — Ах, вот вы где, — сказала она с улыбкой. — Мне сказали, у нас в доме деловой обед, и я решила, что прилично будет хотя бы поздороваться. Сьюзи поднялась и улыбнулась: — Мама, познакомься — мистер Питер Хейл, мой клиент. Он приехал подписать последние контракты, пока я окончательно не ушла в отпуск. — Мистер Хейл, — обратилась она уже к гостю, — это моя свекровь и хозяйка дома Сабрина Холстед. Сабрина ответила лёгким кивком, как делают люди, которых ничем нельзя застать врасплох. — Очень приятно, мистер Хейл. — Она перевела взгляд на Сьюзи, и глаза лукаво блеснули. — Хотя, дорогая, тебе уже давно пора привыкнуть к мысли, что теперь ты хозяйка здесь. Сьюзи рассмеялась. — Я боюсь, мне ещё лет пять нужно, чтобы освоиться с этим званием. — Тогда нам остаётся надеяться, что герцог будет достаточно терпелив, — сказала Сабрина и, не дожидаясь приглашения, села рядом с невесткой. Разговор продолжался — лёгкий, доброжелательный, почти домашний, с теми естественными подколками, которые случаются только между людьми, действительно близкими. И именно в этот момент, слушая их, он вдруг почувствовал, как где-то в памяти что-то щёлкнуло. Герцогиня… Холстед… Он вспомнил заголовок — короткую заметку в светской хронике года три назад: «Герцог Холстед женился на предпринимательнице из Лондона, основательнице консалтингового агентства». Он тогда мельком прочитал, не вчитываясь. Просто отметил про себя, что старинные фамилии порой тоже идут в ногу со временем. И вот теперь — она, та самая героиня светской хроники, сидит напротив, с папкой документов, с тем спокойствием, которое не играет роли. Хейл тихо усмехнулся, почти беззвучно. Как он сам не сложил два плюс два? Он взглянул на Сабрину и снова отметил, что между ними нет ни тени соперничества. Обычно в подобных домах воздух пропитан напряжением — там, где титулы, поколения и старые привычки. Но здесь всё было иначе. Между этими двумя женщинами чувствовалась лёгкость, взаимное уважение и та редкая, почти домашняя теплота, которую невозможно инсценировать. Внезапно дверь в стловую приоткрылась и вошел хозяин дома. Питер удивился, что он был довольно просто одет - джинсы, поло, кардиган. Он коротко извинился, отключил звонок и подошёл к столу. — Прошу прощения, — сказал он, — не смог выбраться раньше. Он наклонился и поцеловал Сьюзи в макушку, потом повернулся к Сабрине и легко коснулся губами её щеки. — Мама. — Эдвард, дорогой, ты как всегда вовремя, — заметила Сабрина с мягкой иронией. — Стараюсь, — ответил он, садясь рядом с женой. — Как ты себя чувствуешь? Сьюзи закатила глаза. — Никаких изменений за последний час, — сказала она. — Впрочем, если что-то произойдёт, обещаю сообщить тебе первому. Эдвард повернулся к нему, подался вперёд: — Мистер Хейл, рад, что удалось встретиться. Простите, что не успел к началу обеда — Рад знакомству, Ваша светлость, — ответил тот, вставая. — Благодарю за приглашение, у вас здесь… потрясающе. — Спасибо, — спокойно сказал Эдвард, жестом предлагая ему снова сесть. Мы любим этот дом. Хотя должен признать, что для меня он заиграл новыми красками с появлением в моей жизни Сьюзан. Он взял бокал воды и повернулся к гостю: — Так вы из Плимута, — повторил Эдвард, чуть склонив голову. — Прекрасный город. Я там бывал пару раз — в гавани удивительная атмосфера. Хейл кивнул. — Да, запах соли и дерева… иногда думаю, что если бы не работа, я бы и не покидал его. Но, боюсь, море редко уживается с бухгалтерией. Сьюзи, не удержавшись, рассмеялась: — Это был мой план — превратить неудобство в впечатление. — Признаюсь, план сработал, — ответил Хейл, уже окончательно разоружённый её тоном. Эдвард улыбнулся — почти незаметно, но взгляд у него был тот самый — тёплый, внимательный и одновременно сдержанный, от которого комната будто наполнялась покоем. Питер начал понимать что ему очень нравится эта атмосфера. Разговор тек спокойно, уже почти дружески. Сабрина рассказывала о старом садовнике, который работал в поместье с 1970-х, Сьюзи шутила, что в компании таких людей она чувствует себя здесь “новенькой”, а мистер Хейл ловил себя на мысли, что давненько не ел с таким удовольствием. В середине разговора на столе тихо завибрировал телефон Эдварда. Раз. Потом второй. Потом снова. Он, не взглянув, выключил экран — но через минуту аппарат снова задрожал. Сьюзи подняла брови. — Боже, что там случилось? — спросила она с полуулыбкой. — Мир рухнул? Эдвард вздохнул, глядя на экран. — Почти, — сказал он тихо. — Простите, секунду. - он встал из-за стола и отошел к окну, чтобы ответить на звонок — и заговорил на арабском. Голос его был по-прежнему спокоен, ровен, но Хейл невольно выпрямился: в каждом слове чувствовалась уверенность человека, который разговаривает не просто с клиентом, а с партнёрами, способными двигать миллиарды. Он закончил разговор, извинился и отложил телефон. — Прошу прощения. Непростая сделка. А арабы, знаете ли, не самые терпеливые партнёры, если дело касается сроков. Питер усмехнулся: — Понимаю. Хотя, признаться, любопытно, если позволите узнать — что за сделка, если она прорывается даже сквозь ваш обед? Эдвард пожал плечами, словно извиняясь за сам факт своего существования в бизнесе: — Мы ведём поглощение инвестиционного фонда. Они специализируются на IT-стартапах, и нам важно успеть закрыть сделку до конца квартала. Хейл машинально поправил манжет. — Интересно. Мы с вашей супругой сегодня продлили наш контракт на полтора миллиона фунтов на четыре года. Он улыбнулся с оттенком деловой гордости. — Приятно, когда цифры приобретают вес. Эдвард слегка кивнул, без всякой насмешки: — Поздравляю, это хорошая сумма. В нашем случае речь идёт примерно о четырёхстах пятидесяти миллионах, которые нам надо дожать до конца месяца. Сьюзи вздохнула и, покачав головой, сказала: — Вот почему я не спорю с ним про бюджеты. Слишком разные категории восприятия реальности. Эдвард рассмеялся, взял руку Сьюзи и легко сжал её пальцы. — В конце концов, — сказал он, — цифры — это просто инструмент. Главное, чтобы за ними стояли правильные люди. Разговор постепенно угасал. В воздухе стоял мягкий аромат лимонного тарта, за стеклом ветер колыхал ветви цитрусовых деревьев. Телефон Эдварда снова загорелся на столе. Он бросил взгляд на экран, коротко выдохнул и сказал тихо, с извиняющейся улыбкой: — Простите, придётся всё же вмешаться в катастрофу. Без меня они, кажется, решат перенести закрытие сделки на рамадан. Он поднялся из-за стола. На секунду наклонился к Сьюзи —всё было так естественно, как дыхание: он взял её ладонь в свою, поцеловал тыльную сторону пальцев и тихо произнёс: — Детка, пожалуйста… отдохни потом. Голос был тёплым, почти шёпотом, только для неё. Сьюзи кивнула — без слов, с той лёгкой улыбкой, которая больше похожа на признание в ответ. Питер, сидевший напротив, невольно отвёл взгляд, словно вдруг понял, что стал свидетелем чего-то слишком личного. Не демонстративного — наоборот, удивительно искреннего. Эдвард выпрямился, вежливо кивнул гостю: — Мистер Хейл, рад знакомству. Прошу прощения, что вынужден бежать. Надеюсь, этот дом вас не утомил. — Напротив, Ваша светлость, — ответил Хейл чуть более серьёзно, чем собирался. — Скорее впечатлил. — Рад это слышать, Вы всегда желанный гость здесь — сказал Эдвард и, чуть коснувшись плеча Сьюзи, ушёл тем же тихим, уверенным шагом, с каким вошёл. Повисла лёгкая пауза — не неловкая, а почти умиротворённая. Сабрина первой нарушила её. Она положила салфетку на стол и с мягкой улыбкой сказала: — Думаю, кофе в зимнем саду сейчас будет куда уместнее, чем цифры. Что скажете, мистер Хейл? — Скажу, что это лучшее предложение за день, — ответил он с лёгкой улыбкой. Они перешли в соседную часть зимнего сада, где стояли кресла и низкий столик. Сабрина разлила кофе, аккуратно поставила чашку перед Питером и опустилась в кресло напротив. За стеклом шумел ветер, пахло жасмином и свежескошенной травой. Сьюзи, удобно устроившись в кресле, молчала, поглаживая ладонью живот. Питер смотрел на неё и невольно улыбался. Вид этой уверенной, умной женщины, которая теперь сидела так спокойно, — вызывал не умиление, а уважение. Он отхлебнул кофе и, повернувшись к Сабрине, спросил: — Простите, если вопрос не слишком личный... но это первый внук? Или внучка? Сабрина засмеялась — искренне, мягко, с радостью, которую не нужно было изображать. — Да, первый, — сказала она. — Мы все… — она кивнула в сторону Сьюзи с нежностью, — очень-очень ждём. — И, кажется, готовимся к нему всем домом, — вставила Сьюзи, с лёгкой улыбкой. Питер рассмеялся — тихо, по-человечески. — Звучит так, будто у ребёнка уже есть целая армия поклонников. Когда машина мистера Хейла скрылась за воротами, Сьюзи на минуту постояла у окна, глядя, как гравийная дорожка снова становится пустой. День выдался долгим, но каким-то удивительно правильным — с тем чувством завершённости, которое приходит, когда всё сделано вовремя и по совести. Она взяла с подоконника книгу — ту самую, что пыталась дочитать уже вторую неделю, — и направилась в сторону кабинета Эдварда. По пути слышала его голос за дверью: низкий, уверенный, привычно деловой. Она тихонько открыла дверь. Эдвард сидел за большим дубовым столом, освещённым настольной лампой. На экране — таблицы, графики, письма. Он выглядел немного усталым, но собранным. Сьюзи прошла внутрь, босиком, стараясь не шуметь. Он услышал шаги, поднял взгляд — и уголки его губ тут же дрогнули в улыбке. — Малышка, — сказал он тихо, отклоняясь в кресле, — ты решила меня поотвлекать? — Совсем чуть-чуть, — ответила она, подходя ближе. — Просто… хотелось побыть рядом. Он вытянул руку, коснулся её пальцев. — Тогда оставайся. Только обещай не смущать серьёзного финансиста своим очарованием. Эдвард тихо рассмеялся, а она устроилась на диване у стены — с пледом, книгой и чашкой травяного чая, которую принесла с собой. Изредка он бросал в её сторону короткие взгляды — и каждый раз улыбался, чуть теплее, чем до этого. В комнате стоял шелест страниц, ровное дыхание, лёгкое постукивание клавиш. Мир за окном уже темнел, а здесь, в кабинете, всё было спокойно, словно само время решило сделать паузу — чтобы они могли просто быть вместе. Через пару часов, Эдвард снял очки, потер переносицу и обернулся. Сьюзи уже полусидела, полулежала на диване, укрывшись пледом.Книга лежала на груди, глаза чуть прикрыты. Он подошёл, опустился рядом, осторожно, чтобы не потревожить. Секунду просто смотрел — на её лицо, спокойное, чуть уставшее, на темную гладкую прядь, выбившуюся из-за уха. Потом тихо провёл пальцами по её щеке. Она приоткрыла глаза и улыбнулась. — Закончил? — спросила она шёпотом. — Почти, — ответил он так же тихо. Потом опустился рядом, положил руку ей на живот и выдохнул расслабленно. — Вот, — сказал он едва слышно. — Лучший момент дня. Она ничего не ответила — просто переплела с ним пальцы.