Издержки виноделия

Ясное утреннее утро разбросало теплые лучи по комнате, приятно нагревая макушку только что проснувшегося Лололошки. Была б его воля, мироходец ни за что на свете не встал бы сегодня с мягкого тёплого матраса, ведь впервые за столь долгие недели он спал не абы где, а в самой настоящей кровати. Вчерашний вечер и ночь определённо стали лучшими. Оба парня так вымотались во время боя подушками с элементом некой ролевой игры в принцессу и бандита, что, стоило им упасть головами на свои орудия, как в мгновение ока заснули как убитые. Никто и не думал о том, чтобы сходить в душ перед сном, переодеться в привычные халаты или хотя бы сгрести разлетевшийся пух в одну горку. Разлепив веки, Лололошка приподнял голову, оценивая нанесённый комнате ущерб: одеяло скомкалось и наполовину свалилось на деревянный пол, простыня сбилась к краю, лампады всё еще горели, а перья оказались не только в каждом углу комнаты, но и на самых высоких полках. В голове быстро возник образ сонного ругающегося на бардак Дилана, от которого с губ сорвался тихий смешок. Сладко зевнув, Лололошка хотел было потянуться, но неожиданно упёрся ладонью во что-то мягкое, совсем не похожее на подушку. Быстро вздёрнув голову, он понял, что тем самым "мягким" оказалось не что иное, как чужая щека. Сон как рукой сняло от осознания того, насколько близко к нему всё это время лежал Дилан. Получив удар в лицо, парень сонно замычал и, отвернувшись, зарылся носом в прохудившуюся подушку. Лололошка замер, надеясь, что у Дилана достаточно крепкий сон, чтоб не проснуться от столь резких движений. Но не тут-то было. Спустя несколько минут веки парня напротив задрожали и медленно открылись, а зрачки скользнули на причину его пробуждения. Не до конца понимая происходящее, Дилан заспанно моргал, не отводя взгляда от перепуганного Лололошки. Отчёт пошёл. Три... Веки смыкались реже. Два... Дилан прищурился. Один... Парень замер, ошарашенно вздёрнув брови. И... Поехали! –Ты какого дьявола забыл здесь?! –Зардевшись, вскрикнул Дилан, вскакивая с кровати. –Твоё место там на кресле! Да чтоб ты хоть ещё раз...! –Дилан, спокойно! –Вздоргнув, Лололошка быстро сполз с противоположной стороны и поднял руки в сдающемся жесте. –Вдох и выдох, друг! Я же случайно здесь уснул, ты помнишь же! Мы оба отрубились без задних ног! –Да плевать мне! Это ненормально! –Всплеснул руками парень, после чего, запнувшись, приложил руку ко лбу, что-то тихо бормоча под нос и быстро скрылся за дверьми ванной. Послышался шум воды, а вскоре грохот падающих предметов и едва различимую ругань. «Я, конечно, ожидал не самую лучшую реакцию, но не такую... –Лололошка озадачённо почесал макушку, вновь осматривая воцарившийся в комнате хаос. –«Мне казалось, этого чистюлю больше разозлит бардак, а не то, что я заснул рядом с ним. И что в этом плохого? Опять эти его перепады настроения!» Насупившись, мироходец плюхнулся на кресло и, скрестив руки, отклонился на его мягкую спинку. –И что с этим всем делать? Была бы сейчас магия, я бы взял и как махнул бы...! Мечтательно вздохнув, Лололошка прикрыл глаза и, оторвав от себя правую, наотмашь взмахнул ей, представляя, как все перья собираются в одну горку в углу. Кисть внезапно свело, вырывая из сладких фантазий. Дёрнувшись от резкой боли, Ло принялся осматривать и растирать её. Каждый палец неприятно пульсировал, а покрасневшая ладонь нагрелась так, будто он мгновение назад не размахивал ей, а решил сунуть в кипяток. Но вместе с тем, в груди разлилось необычайно приятное и родное тепло. Дверь уборной щёлкнула. Дилан вышел в своём привычном махровом тёмно-красном халате. С волос стекали редкие капли воды, обычно бедное лицо весело порозовело, хотя вид парня стал подозрительно задумчивым. –Спасибо, конечно, что убрался, но не думай, что ты прощён. –Фыркнул он, подходя к шкафу и выуживая из него чистые вещи. –Я... что? –Непонимающе поднял голову Лололошка, неожиданно для себя подмечая, что в комнате и вправду стало чище, а у кровати образовался небрежный холм пуха, –А, да! Проще простого! –Спохватившись, нервно усмехнулся он. Дилан отреагировал безучастным угуканьем. В другой момент Лололошку бы смутил изменившийся тон друга, но точно не сейчас, когда в переполненной эйфорией груди теплело от одной лишь мысли о возвращении магии. Расплываясь в глупой улыбке, будто опьянев от счастья, мироходец подорвался с кресла и, чуть шатаясь, в пару прыжков скрылся в ванной. Наспех протерев запотевшее после утренней рутины Дилана зеркало, Лололошка был готов верещать от радости – синее пятно на радужке стало значительно больше и отчетливее. Ноги подкосились сами собой. Ухватившись руками за раковину, парень не мог перестать разглядывать преобразившиеся глаза, возвращающие родной живой яркий блеск. Это может значит лишь одно – пришло время действовать! Холодная струя воды заряжала бодростью как никогда ранее, отгоняя последние признаки сна и постепенно приводя мысли в порядок. «Как только снимут карантин, сразу отправлюсь в город, узнаю об этом месте побольше, придумаю, как освободить остальных мироходцев... –Улыбчиво жмурился Лололошка, растирая душистым мылом тело. –Вот увидишь, Эграссель, я тебя не подведу! Осталось только как-то проскользнуть мимо Дилана...» Мироходец замер от мысли о последнем. Позитивный настрой быстро сошёл на нет. Дилан не должен знать о том, что силы постепенно возвращаются. Лололошка не может лишиться пристанища. Хотя разве это так важно? Больше пугала мысль лишиться единственного и последнего, кому не плевать на мироходца. «А точно ли не плевать?» Он обязательно скажет, но только не сейчас. Может завтра, а лучше послезавтра или через недельку-другую! И вообще, пока даже карантин не сняли! Разве Дилан выбросит его в такое время? «А если выбросит..?» Лололошка замотал головой, стараясь отогнать лишние мысли, и в последний раз плеснул холодной водой в лицо. Выбрав тактику "вести себя как ни в чём не бывало", мироходец оделся и, непринуждённо присвистывая, вышел из ванной. Как раз в тот момент Дилан второпях заканчивал застёгивать кружевную рубашку, а стоило двери в уборную открыться, как парень метнулся внутрь, чуть не сбивая Лололошку с ног. Попутно тихо извиняясь, он становился у зеркала, вооружился тонким гребнем и принялся поправлять взбившиеся волосы, укладывая их будто по линеечке локон к локону. За то время, что мироходец провёл в круговороте собственных эмоций и мыслей, Дилан успел облачиться в свой официальный бардовый пиджак и такого же цвета брюки, а на его ногах красовались начищенные до блеска лакированные туфли. –Сегодня какой-то праздник? В последний раз видел тебя таким, когда только попал сюда. –Подметил Лололошка, потирая ушибленное плечо. –Ага, пока ты тут торчал, объявили о конце карантина, и родители хотят, чтоб я вместе с ними поехал приглашать всех на завтрашний праздник. Так что, прошу, пока я не вернусь, не смей даже нос из комнаты высовывать, понял? –Замерев вполоборота с гребнем в руке, процедил Дилан. Лололошка даже не сразу уловил суть сказанных парнем слов. От сурового напора голубых глаз напротив, по спине пробежал холодок. Они смотрели так, будто заранее знали об обмане и лишь холодно выжидали признания. Сдавленно кивнув, Лололошка поспешил отвести взгляд. Куда угодно, лишь бы вновь не сталкиваться с этой лазурной бездной: на пол, потолок, вымощенные плиткой стены, ванную с местами обколотой краской, раковину на деревянных резных ножках с отблёскивающим серебряным краном, на самого Дилана, но только не в его глаза. Он пропустил пуговицу на воротнике. Руки машинально потянулись исправить это недоразумение. Пальцы мягко подхватили кружева, левая придерживала сторону с пуговицами, а правая осторожно потянула края ткани другой стороны. Лололошка опустившейся макушкой чувствовал горячее дыхание Дилана, от которого по шее пробежали мурашки. Ещё пара робких движений и воротник рубашки смотрелся идеально, подстать самому её обладателю. Грудная клетка под ладонями дрогнула, а чужие руки грубо отстранили от себя мироходца. –Ло, чёрт, да что ты... Ты меня вообще услышал? Приём! Карантин сняли! –Голос над ухом быстро отрезвил растерявшиеся мысли. –Погоди, что? –Спохватился мироходец, поднимая непонимающий взгляд на друга – его вид был растерянным. –И, что же получается, можно выходить в город? О, Время, Дилан, я должен торопиться! Нужно придумать, как освободить мироходцев! –Затараторил Лололошка, уходя в размышления. –Может сделать бомбу как тогда с Видомнией? Только вспомнить бы, как её делать... Понадобится и металл, и реагенты, и порох и... Обдумывая свой план вслух, Лололошка заметался по комнате в поисках накидки, которую одалживал ему Дилан во время прошлой поездки за виноградом. Перерыв шкаф сверху донизу, нужная вещь нашлась и тут же была накинута на плечи. –Лололошка, стой! –Крепкая хватка за бордовый капюшон остановила мироходца. Словно пережатый поводком пёс, тот захрипел, стараясь оттянуть атласную ткань от горла. Как только Ло перестал сопротивляться, Дилан рывком развернул его к себе и зашипел: –Какие бомбы, какая Видомния?! Ты совсем спятил?! Ты никуда не пойдешь! –Это ещё одна тюрьма, с которой я однажды справился. Оставим эту историю на вечер, хорошо? У меня мало времени! –Протестующе завертелся он. –Лололошка, тебя совсем не смущает, что карантин сняли, а тебя так и не поймали, а?! Очнись, да они так и ждут, что ты объявишься в городе, чтоб схватить тебя! –Дилан несколько раз тряхнул мироходца, пытаясь привести того в чувства. –А может они решили, что я уже ушёл? Я не могу сидеть сложа руки, пока других мироходцев жестоко пытают и лишают Искры, Дилан! Я обязан им помочь! –Ну уж нет. Повторяю ещё раз: я уезжаю по делам, а ты остаёшься здесь, голоса не подаешь, ни шагу за пределы не делаешь и проблем не создаёшь. Всё понятно? Натяжение сзади увеличилось с небывалой силой, перекрывая дыхание. Вместе с тем зазудела кожа головы – по всей видимости, вместе с капюшоном Дилан схватил ещё и распущенные длинные волосы. Круглая брошка с обрамлённым золотом рубином, что соединяла два края накидки, давила на горло так сильно, что, казалось, вот-вот и она либо отскочит в противоположный конец спальни, либо прорежет шею насквозь. Как бы Лололошка не барахтался, стараясь вырваться из удушья, всё было тщетно. Он хотел и дальше протестовать, но инстинкт самосохранения взял верх, отчего пересохшие губы могли лишь выдавливать хрипящее согласие. Услышав желаемое, хватка в мгновение ослабла, как и ноги мироходца. Лололошка всем телом навалился на шкаф и принялся жадно хватать ртом воздух. Картинка перед глазами покрылась мелкими чёрными пятнами, а горлу подступила тошнота. Быстро осознав свой поступок, Дилан подскочил к другу и подхватил его под плечо, не позволяя окончательно сползти на пол. –Ло, ты в порядке? Господи, извини, я просто... –Забормотал Дилан, как вдруг его перебил женский уже знакомый мироходцу голос за дверью. –Дилан, дорогой, нам уже пора! Ты скоро? –Пара настойчивых стуков в дверь только подтвердили её присутствие. –Да, мам, спускайся, я сейчас подойду! –Вздрогнув от неожиданности, парень отшатнулся от мироходца. За стенкой послышалось отдаляющееся цоканье каблуков, а Дилан, в последний раз бросив обеспокоенный взгляд на затихшего друга, умчался вслед за родителем, оставляя Лололошку в одиночестве прожигать взглядом деревянный пол под ногами. В груди разбушевался самый настоящий ураган: искреннее недоумение странным и местами пугающим поведением Дилана и нанесённая им физическая боль тугим канатом переплеталось с приятной пульсацией в руке от использования магии и мандражом от открывшихся возможностей. Сердце настоятельно требовало дождаться друга и поговорить с ним, а разум вторил ослушаться, не терять ни секунды, направиться по тернистому пути предназначения. Лололошка каждый божий день думал об их уговоре – он обязан уйти сразу, как только силы вернутся, но не хотел. Хранил в душе обещание помогать, но что-то неосязаемое огромной чёрной кошкой раздирало изнутри. А в сумме эти мысли доставали то, чего искренне не хотел признавать мироходец – позицию Джона. «Дружба мешает и размягчает. Так ты говорил, да?» Лололошка нервно сжал ткань рубахи на груди. Всё было бы гораздо легче, окажись рядом невероятно умный и находчивый Харрис или хотя бы Окетра или Райя. Да пусть даже Джодах с его вечными загадками! Все эти дни Лололошка пытался убедить себя в том, что они ему не нужны, что, уйдя в тот проклятый вечер, он поступил правильно, но практически каждую ночь в мыслях навязчиво всплывали их имена и лица, заставляя образовавшуюся с того момента дыру внутри болезненно напоминать о себе. Да, чёрт возьми, Лололошка видел своих друзей и надежду на то, что хоть кто-нибудь придёт на помощь во всём! И сейчас, почувствовав новый укол едва уловимого одиночества, первым желанием стало услышать совет близких, пристыженно извиниться перед ними во время очередных нотаций и увидеть их хотя бы на минуту. –Наверное, Джон сказал бы сейчас, что я веду себя как размазня. –Горько усмехнулся самому себе Лололошка. Глухое пустое чувство внутри, что старательно подавлялось последние недели, вновь разлилось по телу, во второй раз подталкивая предпочесть предназначение дружбе. Ладони невольно сжались в кулаки. Лололошка оторвался от шкафа и метнулся сначала за очками к полкам над столом, а затем к балкону, попутно переобуваясь и натягивая капюшон бардовой накидки до носа. Как раз в этот момент от поместья отъехала небольшая округлая карета во главе с тучным кучером, а прислуга принялась лениво закрывать ворота. Крепко ухватившись за небольшую стенку, мироходец перекинул одну ногу, затем вторую и, поочерёдно переставляя руки по широким кирпичам, резво спустился вниз и нырнул в ближайшие кусты. Следующей задачей стало отвлечь слуг, пока те не успели закончить своё дело. До ушей доносился их диалог: –Эти ворота совсем ни к чёрту! Слышишь как скрипят? –Выругался первый, сплюнув себе под ноги. –Я уже не замечаю. Смазывай – не смазывай – суть одна. Ещё и краска сыпется. –Второй остановился и показательно оттряхнул руки. –Да, и меня это бесит! Почему нельзя просто работать без происшествий? То старьё это, то вредители какие заведутся, а недавно, вот, выпросил вина бутылочку к дню рождения сына, а там, представляешь, любимое моё разбитым на полу лежит! И всё вокруг не то в вине, не то будто бы в крови – поди крыса завелась, поранилась и сбежала! Ещё и карантин этот сколько стоял, а я праздник пропустил! Лололошка закатил глаза под очками, внутренне посылая обзывательство обратно в адрес напыщенного мужчины. Но нельзя было терять ни минуты. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы привести мысли в порядок, мироходец выставил руку вперёд. Из ладони посыпались мелкие зелёные искры, а вместе с тем от кончиков пальцев до плеча тело атаковала тянущая боль. Кусты с противоположной от крыльца стороны зашевелились, чем привлекли внимание слуг. –Слышал? Я же говорил, что крыса завелась! Уж сейчас она у меня попляшет! –Ворчливый закатал рукава выглаженной до идеала рубашки и, громко топая, направился к источнику звука, а второй, вымученно потерев лоб, двинулся за ним. Проход свободен! Прижав ноющую руку к груди, Лололошка рванул за ворота и, не теряя темпа, помчался вглубь по протоптанной дороге. Пусть до города помнился смутно, но, пока по обе стороны простирались леса, бояться было нечего. То ли от дважды использованной магии, то ли от потери сноровки, силы быстро покидали тело. В памяти навязчиво всплывал побег из тюрьмы. Тогда на адреналине сил было хоть отбавляй, а сейчас, при их отсутствии, но неистовом желании добраться до цели, над мироходцем грозной тенью нависла беспомощность. И колола она гораздо сильнее, чем в погребе с окровавленной спиной. За беспомощностью потянулось новое чувство – сожаление. Может, стоило дождаться Дилана и решить всё с ним? –Куда путь держишь, малец? Старческий голос вывел Лололошку из раздумий. Рядом, тормозя коня с деревянной повозкой с прикрытым тканью товаром, ехал сгорбленный дедушка с облысевшей макушкой и длинной седой бородкой. Выглядел он так, будто с минуты на минуту того хватит сердечный приступ – тяжело дышал, хрипел и мелко подрагивал, но, несмотря на это, по-родному улыбался, весело щурил глаза и бойко держался за вожжи. –В город направляюсь. –Робко ответил Лололошка. –Эво как! –Рассмеялся старик. –До него же несколько миль! Садись ко мне, быстро домчим, только ты взамен расскажешь мне, откуда взялся чудной такой! Дедушка махнул рукой, и Лололошка, благодарно кивнув, запрыгнул в конец повозки, аккуратно пристраиваясь между мешками под тканью. Дрогнув от удара вожжей, конь завизжал и рванул вперёд. Повозка затрещала, затряслась от лихой езды, отчего мироходец по инерции подался вперёд и тут же вцепился руками в грубые деревянные стенки, чем вызвал новую волну смеха у старичка. –Удивительный ты малый! Как звать-то тебя, дружище? –Дейв... А Вас? Постепенно привыкая к скорости, Лололошка отставил ладони за спину, случайно упираясь правой в неизвестный предмет, явно не относящийся к товару. Пальцы аккуратно нащупали острое лезвие и причудливый резной рельеф рукоятки. Парень обернулся на пожилого – тот продолжал спокойно вести коня, совершенно не глядя на мироходца. –Ох, внучок, в моём-то возрасте, я могу быть кем угодно, хоть принцессой Брайаной! Всё равно в земле скоро червей кормить, –Не оборачиваясь, хмыкнул старик. –Лучше ты мне о себе поведай, уж байки я люблю! Ну, рассказывай, откуда родом, куда и зачем путь держишь? Ладонь сжала рукоятку ножика и подтянула к коленям. Удивительным образом на прямоугольной деревяшке были тонко вырезаны деревья, а на одном из них мелко выжжено имя с сердечком – Джон. Как иронично. –А я совсем из далёких мест... С востока! –Импровизировал Лололошка, вместе с тем направляя лезвие на вышитые на накидке буквы "VL", которые он заприметил ещё с первой поездки в город. И именно они красовались на каждой бирке винных бутылок в погребе. –Так давно там не был, что уже и название не помню. Ещё когда совсем маленьким был, у меня никого не осталось, и путешествовать начал, деревням помогать. Несколько лёгких движений кистью и нашивка распустилась на тонкие золотистые нитки, разлетаясь в разные стороны. –Благое дело делаешь, малыш. Порадовал старика! –Джон задумчиво почесал бороду. –Совсем как я, когда совсем юнцом был: матерь отродясь не знал, а батюшка в шахтах помер. Осталась только любовь моя, да и той не стало, пока ребёнка рожала. –Мне жаль... –На одном дыхании вымолвил Лололошка, на что дедушка, покачав головой, отмахнулся. –Поздно уже жалеть, Дейв. Ты, главное, живых цени и не унывай, когда совсем худо становится. И, коли помощь и совет сподобится, то поезжай в деревушку к северу от города и ищи избушку крайнюю, понял? Лололошка сдавленно угукнул и уставился себе на руки, сжимающие деревянную рукоять ножика, всё глубже проваливаясь в самые тёмные уголки мыслей. Столько глупостей было совершено от скорби к тому, о ком он даже не помнил. Боль в слиянии с виной от убийства забытого лучшего друга затмили любые чувства, сделали из мироходца помешанного монстра, для которого помощь ближним стала не любимым делом, а предназначением – сухим обязательством. Ценить живых? Всех их Лололошка уже оттолкнул и сделал это вновь. По щеке скользнула слеза, оставляя за собой влажную дорожку. Шмыгнув носом, мироходец отложил нож и быстро стёр горячую каплю. Что сделано, того не изменить. Остаётся надеяться, что Лололошка успеет вернуться в поместье до возвращения Дилана. Может хоть так груз вины перед ним станет чуть меньше? Остаток дороги прошёл в тишине.

***

Город встречал Лололошку уже позабывшейся оживлённостью, громкими спорами, хохотом, песнями и атмосферой праздника. Всюду красовались растяжки с треугольными разноцветными флажками, нос улавливал цветочные запахи, взрослые, не стесняясь, пускались в пляс, а более юные плели друг другу венки, крепко обнимались и уминали свежие фрукты с рынка. Даже ранее ворчливые старики не выпускали из губ гармошки, завлекая народ энергичными мелодиями. Шагая по каменным дорожкам, Лололошка то и дело сталкивался с веселыми людьми, стыдливо извиняясь и пряча лицо поглубже в капюшон. Хотелось бы как раньше забыться в празднике, но не выходило. Внутри заевшей пластинкой крутился рецепт бомбы и ощущение собственной отторженности. Будто весь город – организм, народ – непрерывно хаотично движущиеся молекулы, а сам Лололошка – одна единственная из всех погибшая частичка. «Селитра, древесный уголь, сера... Селитра, уголь, сера... Сера, уголь, селитра... Пожалуй, стоит начать с калиевой селитры. Смешать аммиачную селитру с хлористым калием... Это удобрения, а значит нужно найти того, кто торгует этим и... украсть» Нужный торговец нашёлся быстро. Ей была молодая девушка с младенцем на руках, завёрнутым в платки. Тот без умолку кричал, чем очень нервировал торговку. Оно и ясно – нелегко одновременно продавать товар и укачивать ребёнка. –Сара, ну сделай ты скидку по старой дружбе, не будь такой жадной! Нет у меня столько, ты пойми, мне семью ещё кормить! –Хлопнул по прилавку раздосадованный худощавый мужчина. –Да что ты говоришь! Семью ему кормить! –Возмутилась девушка, сдвинув брови. –А я, по-твоему, здесь забавы ради в такое пекло с сыном стою?! И вообще, я тебе уже тысячу раз сказала, что серы нет! Иди, вон, к лекарю торгуйся! –К чёрту тебя, ребёнка твоего и отраву, которую ты за удобрения выдаёшь! –Отхаркнувшись под ноги, неизвестный развернулся и с громким топом ушёл, в тот же миг растворяясь в веселящейся толпе. Лололошке стало особенно неловко от мысли, что придётся идти на такой грязный поступок. Он ведь должен помогать, а не делать зло! –А ты чего тут встал, юродивый?! Скидок не будет! Али красть у бедной матери пришёл?! То-то погляжу сам в обносках, а на плечах ткани дорогие! –На её вскрики, обернулись несколько человек, а с разных сторон послышались цоканья и недовольство. –Нет, послушайте...! –А я тебя что-то совсем не припомню в наших стенах-то! Грязный вор! Убирайся прочь отсюда, пока я на тебя офицеров не позвала! Осуждающие возгласы стали громче. Вокруг мироходец образовался целый круг решивших поглазеть на конфликт зевак. Стоило всего на секунду замешкаться, как девушка заверещала, и со стороны послышался грохот офицерских тяжёлых сапог. Как по команде Лололошка рванул сквозь толстый слой горожан, распихивая их локтями. Знакомое чувство адреналина зашкаливало, заставляя бежать, не слыша собственного пульса, но отчетливо ощущая погоню. Улица сменялась одна за другой, кто-то с криками отскакивал подальше, а другие пытались ухватить беглеца хотя бы за край развевающейся бардовой накидки. Новый переулок, затем ещё один, а за ним тупик – высокая гладкая стена, соединяющая два здания. В одном из них была дверь. Не медля Лололошка ворвался внутрь, тут же спотыкаясь о мешки и падая вперёд на такие же, сбивая по пути несколько вешалок. Топот дошёл до двери, стих и спустя пару минут отдалился. Спасён! Стоило Лололошке облегчённо выдохнуть, как над ним нависли две изучающие его тени. –Эй, парень, ты чего разлёгся? Здесь театр, а не приют. –Зазвучал мальчишеский знакомый голос. –Ричард! –Возмутился девичий голосок. –А вдруг он тоже на прослушивание? Шэрон и Ричард Труман. Что ещё может приключиться за сегодняшний день? –Я... Нет, простите, я случайно забрёл сюда! Я уже ухожу! –Лололошка быстро поднялся, подтягивая капюшон к носу. –Нет, ну-ка подожди! –Встрепенулась Шэрон и под недовольный вой друга схватила мироходца за запястье и потащила за собой вглубь по коридору. Как бы парень ни пытался вырваться и сколько бы раз ни сказал, что торопится и должен возвращаться, девушка оставалась непреклонна и настойчива. За новой дверью показалось большое круглое светлое помещение с высокими потолками, балконами множеством рядов кресел и невысокой сценой посередине. Толкнув на неё Лололошку, Шэрон впихнула ему в руки десяток измятых листов, плюхнулась на ближайшее кресло и манерно закинула ногу на ногу. –Ты – разбойник. Читай. –Приказала она, сложив руки на груди. «О, Время, во что я ввязался? Что это, чёрт возьми, за абсурд?! –Сглотнув, Лололошка забегал взглядом по размашистым буквам, кривая улыбка сама расползлась по лицу. –Дилан, ты был прав. Это та ещё сопливая бредятина...» Шэрон и Ричард всё ещё не сводили глаз с мироходца. Выдохнув, совершенно без эмоций Лололошка начал читать: –Предо мною лес, поля, свод неба и ручей... Рождён был вольной птицей для свободы... –Ты издеваешься?! Читай с выражением, стань этим разбойником, почувствуй ветер в волосах, запах цветов, жужжание пчёл и лёгкость! –Рассвирепев, девушка подскочила с места, громко топнув каблуком. –Шэрон, господи, успокойся, –Запричитал Ричард. –Мы здесь с самого утра сидим, а толку никакого. В городе праздник, все хотят отдыхать и веселиться, а не тухнуть в душном театре. –Если тебе что-то не нравится, то проваливай, Труман! У меня нет времени растягивать прослушивание на несколько дней! Я думала, ты поможешь мне! Красная от злости Шэрон пыхтела пуще быка перед красной тряпкой. В голове мелькнула мысль о том, что стоило бы сбежать и поскорее вернуть домой, пока Дилан не заметил его отсутствия, но вовремя заметил, как блеснули глаза девушки. Казалось, вот-вот и та расплачется, и что-то в её виде показалось Лололошке знакомым. Вопреки нарастающему между друзьями спору, мироходец прокашлялся, прикрыл глаза и начал вживаться в роль. –Предо мною лес, поля, свод неба и ручей! –Прошёлся по сцене, раскинул руки, –Рождён был вольной птицей для свободы! Мой путь зажёг свет солнечных лучей! Неведомы любовь, обида, скорби годы! –Вскинул ладони вверх, будто над ним в самом деле вместо потолка светило яркое солнце. –В заморский град открыты мне дороги. Сменю лицо, и, вот, обычный я купец! Продать бы мне товар, пусть смилуются боги! На деле – лицедей, обмана я творец! Кружась по сцене и жестикулируя каждой строчке, Лололошка на мгновение по-настоящему почувствовал себя опасным вольным разбойником. Он даже не сразу заметил, как чутко отзывалось сердце на каждое слово, и как внутри осела мысль о том, что ему и не нужно быть превосходным актёром, чтобы передать чувства героя такими, какие они есть. Ведь мироходец хорошо знает, как ощущается та самая свобода, он чувствует её каждой клеточкой тела, дышит ей. И понимает, что, пускай в тексте об этом не сказано ни слова, на самом деле разбойник жил и болью, и скорбью, и страхом, но ни за что не позволит кому-то раскрыть эту тайну. Открыв глаза, Лололошка увидел не только Ричарда с отвисшей от удивления челюстью, но и утирающую слёзы Шэрон. Однако девушка сияла искренней улыбкой, что доказывало одно – Ло справился идеально.

***

–Дейв, спасибо, что остался, это очень важно для меня... Ты отлично справился. И... Прости, что накричала, я была не в себе... Вечерело. Репетиция продлилась гораздо дольше, чем ожидал Лололошка. Пришлось оставить мечты на возвращение незамеченным, тем не менее, мироходец был доволен проведённым временем, хоть и всё тело ныло от усталости. –Всё в порядке, Шэрон. Рад быть полезным! До завтра! Попрощавшись с новыми знакомыми, Лололошка вышел на улицу. Вдыхая свежий вечерний воздух, только теперь мироходец осознал, насколько всё-таки в театре было душно. Хотелось поскорее оказаться в ванной под холодной струёй воды, скинуть одежду, а в особенности треклятую накидку, и наконец прилечь. «Может попробовать перемещение? Оказаться, например, в винограднике и оттуда залезть через балкон... И встретиться с Диланом. Ох, Время, дай мне сил!» Решение принято. Мироходец огляделся – никого. Глубокий вдох. Цель – лавочка в винограднике. Выдох. –Reverto. Ноги подкосились. Дышать получалось с трудом, ладони и колени болели от падения, грудную клетку ломило от давления. Лололошка с трудом открыл глаза. Получилось! Знакомая дорожка из булыжника, резная лавочка, виноград, возвыщающееся поместье! Он справился! Искра работает! По телу пробежала волна облегчения. С трудом поднявшись, Лололошка поплёлся к строению, попутно подмечая отсутствие слуг о ворот. Тем же лучше. Собрав остатки сил, парень ухватился за кирпичи и влез наверх. Стоило ему перевалиться через стенку балкона, как ему взору сквозь широкие окна открылась не самая утешительная картина: свет в комнате не горел, всюду царил бардак, а на кровати, съежившись, лежал Дилан. Сжимая в руках одну из подушек, тот опустевшими глазами смотрел чётко вперёд в сторону темнеющей улицы. Мгновение, и его взгляд скользнул на мироходца, брови поползли вверх, пальцы потёрли веки – не чудится. Дилан тут же подорвался с кровати, метнулся к балкону и замер в считанных сантиметрах от друга. Он, будто заворожённый, потянул к нему руку, но отдёрнул себя, вдруг искажаясь гневом. –Зачем ты мне соврал? –Отчеканил каждое слово Дилан. –Прости, но мне нужно было идти. Собеседник звонко шлёпнул себя по лбу, раздражённо втягивая носом воздух. –Чёрт, Ло, а если бы тебя поймали?! Ты об этом не подумал?! –Но не поймали же! Ты же видишь, со мной всё в порядке, к тому же... –Господи, остановись! –Резко перебил его Дилан. –Я только это и слышу от тебя, но что на деле?! К нам заявляется полиция, всех запирают по домам, да я даже не удивлюсь, если перед своим появлением здесь ты говорил всем то же самое! Или тихо свалил как сегодня, м?! Ло, тебя не было до самого вечера!! Я думал, что ты уже мёртв, а ты заявляешься сюда и утверждаешь, что "всё в порядке"! Его слова ранили. Сердце обливалось кровью от напоминания об его уходе. Да, Дилан понятия не имел, что именно тогда произошло и винить парня было бы глупо, но от того, с какой ненавистью он произносил эти обвинения, хотелось закричать. –Дилан, я не... –Иди ты к чёрту, Ло! Слышать твои оправдания не хочу! –Взмахнув руками, парень развернулся, резво прошагал обратно до кровати и нырнул под одеяло, отворачиваясь спиной к мироходцу. Подул прохладный ветер, неприятно забираясь под капюшон к самому позвоночнику. Все тело покрылось мурашками то ли от зябкого холода, то ли от ужаса осознания произошедшего. Лололошка не столько чувствовал вину за свой поступок, сколько боль и обиду на Дилана. И ведь тот вёл себя странно с самого утра, и может мироходцу действительно не стоило так сбегать, но разве всё это повод для разлома их зарождающейся дружбы? Хотя, признаться честно, это слово с трудом могло описать то крохотное и теплое, что зародилось в душе за столь короткий срок. Если это и есть дружба, то она явно отличается от той, что возникла с Окетрой, Райей, Джоном и всеми остальными, кто стал неотъемлемой частичкой внутри Лололошки. Это нечто большее, что трудно описать, но легко ощутить, погреться в этом чувстве или, как сейчас, больно уколоться. Мироходец тихо прошёл в комнату и аккуратно присел на противоположный край матраса. –Дилан, прости, что так повёл себя. Это было неправильно. Парень даже не шелохнулся. –Я тебя понял. Но, помнишь утром я обещал тебе рассказать про Видомнию? Знаю, ты не очень хочешь меня сейчас слышать, но позволь мне сдержать хотя бы это обещание. –Зашептал Лололошка, стараясь уловить хотя бы малейшее движение со стороны друга – тщетно. –Об этом месте я помню не так много, всё-таки потеря памяти сильно на это повлияла... Но этой тюрьмой заправляла одна очень серьёзная женщина – Фарагонда. Напитав башню магией, она запирала туда мироходцев и заставляя переживать их свои самые страшные кошмары, тем самым выкачивая их Искры. Мы с моими друзьями смогли её разрушить, веришь? Закончилось всё, конечно, не самым лучшим образом, но мы смогли сохранить жизнь многим... Тишина резала слух. Ни единого звука. Лишь размеренное дыхание укутавшегося в одеяло Дилана. Сложно было сказать, уснул тот или просто притворяется спящим, но одно Лололошка знал точно – между ними образовался разлом. Нет, отступать от собственной миссии нельзя, но, глядя на холод и полное безразличие со стороны его друга, мироходец чётко поклялся вернуть расположение Дилана и залечить то крохотное нежное чувство во что бы то ни стало.