Стану твоим щитом

Ответы на все не озвученные вслух вопросы нашлись сразу же, как они припарковались у ворот особняка Чэнгуань. Строительство района завершилось совсем недавно, элитный жилой комплекс окружало несколько рядов увеселительных заведений, одним из таких и был особняк Чэнгуань, находящийся ближе всех к парку, что придавало ему и особенно внимание, и более внушительный вид. Да и владелец его постарался на славу, со стороны можно было подумать, что здание — часть культурного наследия, даже дворик обустроен в старинном стиле. Что напрочь разрушало впечатление, так это количество роскошных машин, занявших почти все парковочные места. А играющая музыка была далека от мелодичного звучания циня, которое куда лучше перекликалось с созданной обстановкой. И какой недооценённый гений так постарался сохранить традиционность архитектуры древнего Китая, чтобы так безжалостно её растоптать? Не то чтобы Ло Вэньчжоу был ценителем искусства, но этот контраст кому угодно бросился бы в глаза. Наверное. Всем, кроме присутствующих здесь. — Это заведение принадлежит моему знакомому, позвал отпраздновать открытие, — сообщил Фэй Ду, выбираясь из машины. И Ло Вэньчжоу, заглушив двигатель, не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним, чувствуя себя скорее элементом декора, чем телохранителем. Быть полицейским проще, чем находиться подле богатеньких наследников, частенько проводящих время в светском обществе или на соответствующих мероприятиях… Или называющих поездку в «клуб» — встречей. Ло Вэньчжоу точно знал, в чём заключались его обязанности в бюро, ведь чаще всего все действия полицейских зависели от установленного регламента и закона, а к их нарушению приводили обстоятельства из разряда «жертва на грани жизни и смерти». Вариантов было не так уж и много, а «плохой» человек или «хороший» определялось законностью его поступков. Что бы ты ни думал о подозреваемом и ни чувствовал к нему — право стоит выше твоего личного мнения, быть предвзятым — недопустимо. А если тебя уличат в эмоциональной заинтересованности, то отстранят от дела. Но что делать, когда ты телохранитель? Что скрывается под понятием «защиты»? Какие законы здесь действуют? Что считается плохим, а что хорошим? Что является опасностью, а что — рисками, которые стоит проверить и предотвратить? Он должен судить об этом со своей точки зрения или опираясь на отношение Фэй Ду к вещам? И если последнее, то как ему это сделать? Ведь Фэй Ду не рассказывал ни о своих предпочтениях, ни страхах, ни что считает неприемлемым. Вдруг он считает недопустимым касания от незнакомых людей, тогда как Ло Вэньчжоу понять, кто с ним незнаком, если все в светском обществе всегда общаются одинаково — с выученной вежливостью? Границы у людей вроде Фэй Ду столь тонкие и размытые, что попробуй пойми, где они проходят. Что ему, полагаться на интуицию? Будет забавно, если он ненароком скрутит приятеля своего непосредственного начальства. «Никогда не думал, что отсутствие законов может так сбивать с толку», — невольно подумалось Ло Вэньчжоу. А ведь он так часто нарушал регламент, что Тао Жань не уставал сокрушаться, как бы он не вылетел со службы за свои принципы. Из-за этих же нарушений Ло Вэньчжоу успел получить немало шрамов и выслушать много выговоров от директора Чжана и лао Яна. До этого момента Ло Вэньчжоу был уверен, что ему не хватает свободы действий и вседозволенности — тогда он бы смог сделать больше для общества и прийти к настоящему правосудию — к тому, каким он его видел. Получив необходимое, он наоборот ощутил себя повисшим в тёмном пространстве, где не было ни стен, ни пола — ни-че-го. Теоретически ты ничем не скован, но отсутствие граней заставляет сомневаться в правильности принимаемых решений. Отложив глобальные вопросы, которые вот-вот неминуемо могли привести его к фрустрации при исполнении, он задался более насущными: на кой чёрт он здесь понадобился? Фэй Ду уже успел высказать свои поздравления владельцу особняка, что встретил его аж при входе с бокалом вина, передать конверт и обменяться любезностями. Этот самый владелец на первый взгляд был не сильно старше его работодателя, а если посмотреть по сторонам — не останется сомнений, что выискать здесь кого-то своего возраста сравнимо с непроходимым квестом. Золотая молодёжь, приглашённая хозяином, с удобством расположилась на диванчиках, распивая алкоголь и флиртуя с девушками. Официанты сновали из одного зала в другой, лестница на второй этаж была перекрыта красной лентой — либо его открытие не состоялось, либо все, кто должен был явиться сюда сегодня вечером, вполне могли расположиться на первом, не тесня друг друга и не создавая ощущения нехватки воздуха и невозможности протолкнуться. К тому же, добрая часть гостей успела выбраться на внутренний дворик: не то уединиться, не то устав от музыки и смеха тех, кто уже выпил достаточно. Фэй Ду, закончив обмен любезностями, уверенным шагом направился к конкретной группе людей: на дальнем из диванчиков, расположенных в углу у окна, собралась компания из двух молодых человек, которые распивали алкоголь в окружении девушек. Один из парней приметил приближение президента Фэя краем глаза, отвлёкся от флирта, вскочил на ноги и бодро направился ему навстречу. — Молодой президент Фэй, — протянул он, приобнимая Фэй Ду за плечи. И Ло Вэньчжоу, выйдя из состояния тотального непонимания, инстинктивно встрепенулся. Однако, прежде чем что-то предпринять, поднял вопросительный взгляд на Фэй Ду. Тот в ответ почти неуловимо покачал головой, показывая, что все в порядке, и похлопал своего приятеля по спине. — Тебя можно поздравить? Слышал, вопрос наследства решён. Ты несколько месяцев не выходил на связь, я было решил, что ты покинул нас, даже не попрощавшись, — взгляд говорившего зацепился наконец за Ло Вэньчжоу. — А это кто? Тебе не кажется, что он староват для… — Мой телохранитель, — перебив приятеля, Фэй Ду «скромно» улыбнулся, но в глазах его блеснули хитрые искорки, сразу исчезнув. — Решил воспользоваться всеми преимуществами полученной власти, — он повернул голову к Ло Вэньчжоу. — Это Чжан Дунлай, можешь считать вопрос его безопасности не менее приоритетным, чем мой. Ло Вэньчжоу различил проскользнувшие насмешливые нотки в голосе Фэй Ду, даровав ему выразительный взгляд в духе: «Почему вы втягиваете меня в свои светские любезности?» — вслух так ничего и не сказав. Его сюда на парад унижения притащили? Или молодого президента надо защищать от алкоголя? А может, от разврата? Честно говоря, во всех перечисленных категориях Ло Вэньчжоу чувствовал себя третьим лишним. В обязанностях такого не обещали. Получив ещё один оценивающий взгляд от какого-то мальчишки, не знающего «вкуса жизни», Ло Вэньчжоу почувствовал, что его самообладание на такой службе закалится куда больше нежели тело. — Хорошо, президент Фэй, — без особого энтузиазма отозвался он, прошествовав за молодыми людьми к злосчастному дивану. Расположившись чуть поодаль, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание, Ло Вэньчжоу оглядел зал: каждый здесь был увлечён беседой, никто не находился в одиночестве, а общение складывалось так плавно, что невозможно было понять, были ли присутствующие знакомы с самого начала или одного вечера хватило для подобной раскованности. На этом празднике жизни, где самым страшным врагом мог быть только алкоголь — или наркотики, кто ж знает эти «светлые» умы», — Ло Вэньчжоу не видел в своём присутствии необходимости. Если Фэй Ду сюда пришёл выпить с друзьями и пофлиртовать с девушками, зачем ему балласт? Ло Вэньчжоу потом охранять отель, где они решат переспать? Ну а что, вдруг у девушки под юбкой пистолет и она посланница недоброжелателей, которая весь вечер ждала появления президента Фэя? Если молодой человек хотел, чтобы его довезли домой после попойки — мог просто позвонит, когда всё закончится. Фэй Ду, однако, не выказывал ни намёка на смущение его присутствием: он неторопливо потягивал вино из бокала, любезничал с переключившей своё внимание с Чжан Дунлая на него девушкой, а обворожительная улыбка ни на миг не сходила с его лица. А ещё он умело переключался между каждым в компании, никого не оставляя без внимания, и то, как он ловко переходил от ненавязчивого флирта обратно к праздной бесед с друзьями — было достойно восхищения. Если не прислушиваться и не наблюдать особо пристально со стороны, можно и не понять, что больше всего внимания получила даже не милая дама, отчаянно пытающаяся привлечь его, а Чжан Дунлай. Вот этому наблюдению Ло Вэньчжоу оказался невероятно удивлён. Его не покидало ощущение, что Фэй Ду целенаправленно оставался в его компании весь вечер — они даже одновременно отлучались. Сначала в уборную, после — покурить, а ведь Фэй Ду и не думал притронуться к сигарете. И судя по тому, что держался с подветренной стороны, не желал дышать никотином вовсе. Ло Вэньчжоу нахмурился, не в силах отделаться от чувства, что его не посвятили во что-то важное и что этот вечер, кажущийся обычной попойкой золотой молодёжи, таил за собой нечто большее. Только вот сколько не оглядывал людей и обстановку — не видел ничего необычного, подозрительного или имеющего значение. Когда он подумал, что может ключ к ответу лежит в Чжан Дунлае, то обнаружил, что ключ пьян вусмерть и чудом стоит на ногах. Ему бы выдвигаться домой, а не возвращаться к всеобщему веселью. Но Чжан Дунлай был явно упорным, когда дело касалось вечеринок. Докурив сигарету и заявив, что его отрезвил свежий воздух, он, прилагая все усилия, чтобы походка оставалась ровной — у него не получилось, — отправился обратно в особняк. Ло Вэньчжоу посторонился, пропуская его вперёд, и поймал поравнявшегося с ним Фэй Ду за локоть. Как ни странно, а от Чжан Дунлая этот жест не укрылся, он оглянулся и возмущённо проговорил: — Президент Фэй, ваш телохранитель не много ли себе позволяет? Я вот… не позволяю людям отца так бесцеремонно меня хватать. — Все в порядке, он первый день на работе, сам понимаешь, как тяжело смотреть на красивых девушек и дорогой алкоголь, не имея возможности ни коснуться, ни попробовать, — Фэй Ду лукаво подмигнул приятелю и жестом показал ему идти вперёд. — Я догоню, иди. Дождавшись завершения этого спектакля и когда Чжан Дунлай скроется в Чэнгуань, Ло Вэньчжоу одним порывистым движением впечатал Фэй Ду в колонну, всё также удерживая за локоть. Старые привычки сказались. Каждый раз, чувствуя недосказанность, Ло Вэньчжоу первым делом пытался добиться правды. Несколько лет в бюро общественной безопасности и свыше пары сотен допросов неизбежно должны были привести к моменту, когда ты рефлекторно стремишься загнать подозреваемого в угол и заставив подорваться на своих запутанных лживых показаниях. Фэй Ду не произнёс ни слова, однако «детективу» хватило знакомого импульса, чтобы привести в исполнение выученную реакцию. Если президент Фэй и растерялся от такого поворота событий, то внешне это никак не выразил, ни один мускул не дрогнул на его лице, а вот любезная улыбка всё-таки исчезла. — Зачем мы пришли сюда на самом деле? — понизив голос и заглянув в глаза молодого человека, на выдохе произнёс Ло Вэньчжоу. И та незначительная дистанция, которая установилась между ними, наконец больно стукнула по тому самому возникшему импульсу, отключив его напрочь. Постепенно пришло осознание неправильности происходящего, и в голову Ло Вэньчжоу врезалось: «Ты ведь телохранитель». Эта должность казалась «не распробованной», непонятой, эфемерной. И одного дня было недостаточно, чтобы осознать в полной мере, что он сменил деятельность и никогда не вернётся к истокам. Забавно, ведь пока не подписал трудовой договор, Ло Вэньчжоу продолжал чувствовать, что дорога назад в бюро ему по-прежнему открыта, что он всё ещё «детектив». Стоило оставить подпись, как резко обрушились невидимые стены, отрезая путь к отступлению. Других вариантов больше не существовало. Ло Вэньчжоу разжал пальцы, отпуская локоть Фэй Ду, кашлянул и собирался было отстраниться и объясниться, не желая выглядеть потенциальной угрозой для босса, которого должен был защищать, как Фэй Ду вдруг, словно заметив что-то за его плечом, ухватил Ло Вэньчжоу за ворот рубашки, потянув на себя и вновь сократив дистанцию. Уголки губ его приподнялись в едва уловимой, обольстительной улыбке. Взирая на Ло Вэньчжоу из-под полуприкрытых век, кончиками пальцев свободной руки Фэй Ду провёл вдоль линии его подбородка, обхватил, скользнул подушечкой большого пальца по нижней губе. И, точно так же понизив голос, произнёс совершенно бесстыдно: — Если вы так возмущены тем, что не в силах испробовать ни одно из искушений этого вечера — можете прикоснуться ко мне.