Дуэт контрабаса

      Тэджу лежал на животе, его кожа всё ещё хранила тепло от предыдущих прикосновений Жени, когда пальцы того снова скользнули по его спине — но на этот раз не ласково, а с холодной, почти металлической отточенностью. Кубик льда, взятый из бокала с виски, который Женя пригубил перед этим, оставил за собой влажный след, заставляя мускулы Тэджу содрогнуться. Он не ожидал этого — после нежного массажа, после того, как его тело расслабилось до состояния почти жидкого тепла, ледяной контраст ударил как электрический разряд. — Холодно…— прошипел Тэджу, пытаясь приподняться на локтях, но Женя тут же прижал его обратно к простыням, проводя льдом зигзагом от шеи до поясницы.       Кожа покрылась пупырышками, соски затвердели, несмотря на то, что их не касались. Тэджу закусил губу, когда лед задержался у основания позвоночника, проникая холодом сквозь мышцы, заставляя их сжиматься. — Тихо, — Женя нагнулся, его губы почти коснулись уха Тэджу, дыхание горячее, в контрасте с тем, что он держал в руке. — Ты же любишь, когда тебя заставляют чувствовать.       Лед растаял, оставив после себя лишь влажный след, но Женя не дал Тэджу опомниться. Его пальцы скользнули вниз, к бутылочке с подогретым маслом — не просто тёплым, а обжигающим, почти как кипяток. Первая капля упала на лопатку, и Тэджу рванулся, выдавливая из груди сдавленный стон. Масло растекалось, жгучее, липкое, проникая в поры, смешиваясь с холодом от льда, и тело Тэджу стало ареной войны ощущений. Он дрожал, его дыхание сбилось, пальцы вцепились в простыни.       — Женя…— имя сорвалось с губ как мольба, но тот только усмехнулся, выливая ещё одну струйку масла, на этот раз ближе к пояснице.       Масло стекало вниз, обжигая кожу, пока не достигло ягодиц, и Тэджу вздрогнул, предчувствуя, куда это ведёт. Но Женя не торопился. Уверенным движением он перевернул Тэджу на спину, отложил бутылочку в сторону и взял с тумбочки чёрные наушники с шумоподавлением, уже включённые на белый шум — равномерный, монотонный гул, который заглушал всё остальное. — Теперь ты ничего не услышишь, — прошептал Женя, надевая наушники на голову Тэджу, а затем аккуратно завязывая ему глаза шёлковой повязкой.       Мир Тэджу погрузился во тьму и однообразный шум, оставляя его с одними лишь тактильными ощущениями — жаром масла, охлаждающимся на коже, лёгким дуновением воздуха от движений Жени, и предвкушением того, что будет дальше.       Он не знал, когда именно Женя коснётся его снова. Первое прикосновение пришлось на внутреннюю сторону бедра — кончики пальцев, едва заметные, скользнули вверх, к паху, но не достигли цели, отступив. Тэджу замер, его тело напряглось в ожидании, но Женя только рассмеялся, дунув на влажную от масла кожу. Затем прикосновение появилось на запястье, потом на шее, потом на лодыжке — лёгкое, почти призрачное, заставляющее Тэджу дергаться каждый раз, как будто его ударяли током.       — Ты такой предсказуемый, — Женя сказал это достаточно громко, чтобы вибрации его голоса проникли сквозь шум в наушниках, но слова растворились в гуле, оставив только интонацию — насмешливую, властную.       Тэджу попытался ответить, но его голос потонул в белом шуме, и он сдался, позволив себе просто чувствовать.       Затем вновь пришли шёлковые ленты. Женя обмотал ими запястья Тэджу, привязывая их к спинке кровати, не туго, но достаточно крепко, чтобы тот не мог освободиться. Ткань скользила по коже, их текстура контрастировала с липкостью масла, и Тэджу снова вздохнул, его тело уже начало привыкать к тому, что контроль полностью в руках Жени. Он не сопротивлялся, когда его ноги тоже аккуратно развели и привязали к ножкам кровати — не для того, чтобы причинить боль, а для того, чтобы он не мог закрыться, не мог спрятаться от того, что Женя собирался с ним сделать.       Перья появились неожиданно. Женя провёл ими по подошвам ног Тэджу, заставляя того дёрнуться и хихикнуть от щекотки, но затем перья скользнули выше — по внутренней стороне бёдер, еле касаясь, будто бабочка махала крыльями. Кожа Тэджу была гиперчувствительной после льда и масла, и каждое прикосновение перьев отдавалось разрядом прямо в пах. Он задышал чаще, его член уже был полуэрегированным, но Женя игнорировал это, продолжая играть — водя перьями по животу, по рёбрам, по соскам, которые затвердели до боли. — Ты весь дрожишь, — Женя снова говорил достаточно громко, чтобы его услышали сквозь шум. — Тебе нравится, когда тебя так мучают, заинька?       Тэджу не мог ответить, да и не хотел. Он просто лежал, связанный, слепой и глухой к миру, но остро чувствующий каждое движение воздуха, каждый шорох, каждый вздох Жени. И когда перья наконец коснулись его члена — лёгкое, почти невесомое касание — Тэджу не выдержал и стонал, его бёдра сами собой приподнялись, ища больше. Но ощущения исчезли.       Тэджу почувствовал слабые колебания — вибратор. Он знал, что будет дальше, и его тело реагировало ещё до того, как Женя прикоснулся к нему. Вибратор включён на самую низкую скорость, едва заметную вибрацию, но даже этого было достаточно, чтобы кожа на внутренней стороне бёдер Тэджу покрылась мурашками. Женя вёл им медленно, рисуя круги вокруг паха, не касаясь члена, не давая того, чего Тэджу так хотел. — Проси, — Женя сказал это так близко к его уху, что Тэджу почувствовал вибрацию голоса сквозь наушники.       Тэджу попытался что-то сказать, но из его горла вырвался только сдавленный звук. Он снова дёрнул руками, но ленты держали крепко. Вибратор наконец коснулся его члена — не нажимая, а лишь слегка касаясь, и Тэджу всхлипнул, его тело выгнулось, пытаясь получить больше. — Проси меня трахнуть тебя, — Женя повторил, и вибратор скользнул ниже, к промежности, заставляя Тэджу содрогнуться. — Пожалуйста…— он наконец выдохнул, его голос дрожал. — Женя, пожалуйста, я не выдержу… Женя не заставил его ждать. Вибратор проскользнул между ягодиц, смазанный остатками масла, и Тэджу замер, когда холодный пластик коснулся его входа. Пусть он и был подготовлен, но Женя не торопился. Он вёл вибратор медленно, давая телу Тэджу привыкнуть, пока тот не расслабился, его дыхание стало прерывистым, полным ожидания.       Когда вибратор наконец вошёл внутрь, Тэджу вскрикнул, его тело сжалось вокруг игрушки, но Женя не дал ему времени привыкнуть. Он увеличил скорость вибрации, и Тэджу захлебнулся от ощущений — вибрация отдавалась эхом в каждом нерве, его член пульсировал, требуя внимания, но Женя игнорировал его, сосредоточившись на том, чтобы довести Тэджу до предела. — Ты такой тугой внутри, — Женя сказал, его голос был хриплым от возбуждения. — Так хорошо сжимаешься…       Он добавил ещё скорости, и Тэджу закричал, его тело дрожало, его оргазм накатывал волнами, но Женя не позволял ему кончить. Он вытащил вибратор, оставив Тэджу на грани, его член сочился предэякулятом, его тело горело от неудовлетворённости. — Не сейчас, — Женя сказал, и Тэджу услышал, как тот снимает с себя одежду. Затем кровать прогнулась под весом Жени, и его руки обхватили бёдра Тэджу, его пальцы впились в кожу, оставляя следы. — Я сам решу, когда ты кончишь, — его голос был низким, властным, и Тэджу знал — сейчас он получит то, чего так хотел.       Женя вошёл в него одним резким толчком, и Тэджу закричал, его тело растянулось, принимая Женю полностью, дрожащий бедра обхватил сильный торс, сомкнувшись на пояснице. Тот не давал ему времени привыкнуть — он сразу начал двигаться, его бёдра бились о ягодицы Тэджу с силой, которая заставляла кровать скрипеть. Вибратор снова включился, на этот раз он был глубоко внутри Тэджу, и тот потерял контроль. Оргазм накрыл его как цунами, его член выплеснул сперму на простыни, его тело содрогалось в конвульсиях, но Женя не останавливался. Он трахал его дальше, его руки сжимали Тэджу так крепко, что тот знал — завтра будут синяки. И когда Женя наконец кончил внутри него, Тэджу почувствовал, как его наполняет горячая сперма, и это было последней каплей. Он рухнул на кровать, его дыхание было сбивчивым, его тело дрожало от переизбытка ощущений.       Женя освободил его от лент, снял наушники и повязку, достал музыкальным пальцами вибратор и Тэджу наконец смог увидеть его — потного, с растрёпанными волосами, его голубые глаза горели триумфом. Женя притянул его к себе, обнял, его губы нашли губы Тэджу в долгом, медленном поцелуе. — Ты мой, заинька, — прошептал Женя, когда они наконец разъединились. — Всегда.       Тэджу не стал спорить. Он просто прижался ближе, его руки обхватили Женю, и он понял — где бы они ни были, что бы ни случилось, этот человек всегда будет его домом. Это была последняя мысль, перед тем, как новая волна послеоргазменной неги прошла его тело и Тэджу провалился в темноту.