Вернём тебя обратно

      Аластор чувствовал себя прекрасно. Очевидно. А с чего бы ему чувствовать себя иначе? Он наконец-то освободился от необходимости потакать этим сентиментальным, приторно-любовным эмоциям. Теперь Радиодемон мог сосредоточиться на более важных вещах, таких как… общение с другими обитателями отеля и… уклонение от вопросов Чарли о том, не хочет ли он наконец поговорить о случившемся.       Угх, кого он пытался обмануть?       Аластор знал, что все (ну, не все, но значительная часть демонов, с которыми он регулярно общался) видели: ему плохо. Даже спустя три месяца он так и не смог пережить то, что произошло. Что Вокса у него отняли и тот больше не помнил о нём ничего.       Чарли каждый день пыталась с ним поговорить, проявляя особую доброту и мягкость, но Аластор отвечал ей коротко и отрывисто, избегая любых глубоких вопросов. Вэгги раз в несколько дней пыталась заговорить с ним по-доброму. Хаск всегда готовил его любимый напиток к концу дня и не давил — просто смотрел с сочувствием. Ниффти убирала его комнату каждый день и оставляла маленькие подарочки, чтобы он обнаружил их, вернувшись вечером.       Даже Люцифер воздерживался от привычных колкостей. Когда Король Ада узнал о его потере, Аластор обнаружил у двери своей спальни резиновую уточку.       Она была цвета Вокса. Аластор держал её на комоде.       Аластор знал, что выглядит жалко. Из-за того, что так зациклился на коротком романе… но это был не просто «короткий роман». Вся их с Воксом история была стёрта. Как будто её никогда не существовало. На протяжении всех их отношений, когда они были врагами, одержимость Вокса им была центральной темой, и Аластору это нравилось.       Схемы Вокса, их драки, личные подколы, тот похотливый взгляд, полный жажды убийства, которым Вокс смотрел на него, когда Аластор провоцировал его и делал вид, что ему всё равно.       Но теперь он больше не мог делать вид, что ему всё равно. После всего. После того, как он наконец открылся.       Аластор практически выпотрошил себя, а теперь был вынужден зашивать рану и притворяться, будто ничего не произошло.       Всё, что ему оставалось — жить одним днём. Проснуться, принять душ, одеться, поесть, выполнить свои обязанности, поесть, надеть пижаму и лечь спать. Игнорируя попытки других заговорить о чём-то, кроме пустых разговоров.       Даже Рози несколько раз заходила в отель, чтобы поговорить с ним. Аластор не знал, из-за того ли это, что он давно не навещал её, или Чарли специально ездила в город Каннибалов и просила её приехать, чтобы утешить его и заставить открыться.       Никто ничего из него не вытянет. Аластор продолжал настаивать, что всё в порядке. Что с ним всё в порядке. Он лучше, чем в порядке!       Но никто не мог не слышать звуки дождя, которые Аластор каждую ночь транслировал по радио во всём отеле. Он знал, что это совсем не скрытно, но… так ему было меньше стыдно за то, что он каждую ночь плачет.       Нет, это неправильно. Аластор не плакал.       Просто в глаза попала пыль. Да, очень много пыли.       Аластор знал, кого ему нужно найти. С кем нужно поговорить.       У него были глаза внутри той башни.       Чтобы убедиться, что с Воксом всё в порядке.

***

      Вокс чувствовал себя прекрасно! Полностью! Он обожал, когда Валентино или Вельветт внимательно следили за каждым его шагом. И обожал, что ему разрешалось покидать верхний этаж башни только в их компании. Вокс совсем не ныл, не ворчал и не фыркал по этому поводу — его быстро заткнули, когда Валентино в конце концов рявкнул, что ему ещё повезло, что его вообще выпускают из комнаты после всего дерьма, через которое он их заставил пройти.       Теперь он понимал, почему большинство выступает против камер практически в каждой комнате.       Днём Вокс в основном был один, занимаясь скучной ерундой, которую требовала Вокс.тек. Чёртова бумажная работа. Единственным утешением было то, что в его кабинете в аквариуме плавал Shok.wav.       Shok.wav так обрадовался, увидев его, когда Вокс впервые за почти семь месяцев вошёл в кабинет. И каждый день с тех пор гигантская робо-акула в возбуждении чуть не разбивала стекло аквариума, когда Вокс заходил, и скулила, когда он уходил, словно боялась, что он не вернётся.       Вокс считал, что это логично: Shok.wav не видел его почти семь месяцев. Понятно, что его питомец-сын не доверял, что хозяин вернётся на следующий день.       За последние три месяца он всё больше… подозревал что-то. Вокс чувствовал это внутри — растущее предчувствие, что что-то не так. Что-то неправильно. Он просто не мог понять, что именно.       Синяки и следы укусов на шее и плече давно исчезли, но когда Вокс впервые их увидел, он спросил Валентино, откуда они.       — Думаю, это повреждения от драки в день твоей провалившейся попытки переворота, — ответил Грешник-мотылёк.       Вокс не стал задавать уточняющих вопросов. В тот день у него действительно была драка, но…       С кем? Он не помнил.       Тело Вокса тоже… странно себя ощущало. Его постоянно тошнило, сводило судорогами, кружилась голова, он чувствовал усталость. Он списывал это на то, что тело всё ещё привыкает к активному использованию. Настроение Вокса тоже было как выключатель — это привело к множеству ссор с Валентино; тот решал «проблемы», запирая его в шкафу на несколько часов. Раньше, до дня провалившегося переворота, Валентино никогда так не делал.       Хотя большинство этих симптомов прошло, теперь он периодически ощущал жгущую боль в груди и шее, которую старался игнорировать. Также он заметил, что вены при одевании стали более заметными. Вокс не упоминал ни о каких симптомах Валентино или Вельветт, потому что… ну, он больше не был уверен, что может им доверять.       Конечно, они вели себя как обычно, но… это грызущее чувство в животе, что что-то не так, заставляло его быть осторожным. Вокс тоже старался вести себя нормально, чтобы они не заподозрили, что он подозревает, что они что-то скрывают… если они вообще что-то скрывают.       Ему было противно, что он не доверяет своему партнёру по десятилетиям и их псевдо-дочери, но… что-то было не так.       Воксу нужно было самому разобраться, что не так. Чтобы понять, как помочь себе.

***

      Вокс сидел в режиссёрском кресле рядом с Валентино — тот настоял, чтобы он спустился в студию и посмотрел съёмки. К удивлению Теледемона, это была не порно-съёмка с Энджел Дастом, а какая-то грешница, имени которой Вокс не помнил. Бобби Сиськохлопкер или что-то в этом роде. Ему было плевать, кто эта девчонка.       Хотя Энджел Даст и не участвовал в съёмках, он всё равно был в студии. Вокс всё ещё привыкал к тому, что Грешник-паук снова постоянно здесь. Он желал, чтобы этот грешник снова свалил обратно в отель, но, похоже, после провала попытки захвата Рая Энджел окончательно вернулся.       Фу. Вокс мог представить, чем Валентино и Энджел Даст, наверное, занимались, пока он был выключен почти семь месяцев. Сука. Кто знает, скольких шлюх Валентино перетрахал, пока Вокс был недоступен.       Потому что Вокс предпочитал не думать… об альтернативе.       Теледемон пытался сосредоточиться на съёмках, но не мог. Его взгляд всё время скользил к Энджелу Дасту, который стоял в стороне, прислонившись к стене и уткнувшись в телефон. Паук то и дело бросал на него взгляды и отводил глаза, когда замечал, что Вокс смотрит.       Выражение лица Энджела было… странным. За последние три месяца, каждый раз, когда Вокс его видел, он ожидал ненависти или страха за то, что сделал, но Энджел смотрел на него с…       Беспокойством?       Но это было не беспокойство о Воксе, а скорее беспокойство за Вокса.       Неужели Паук-грешник что-то знал?       После очередного взгляда Энджел Даст вышел из студии. Валентино, кажется, не заметил, и Вокс не стал ему говорить. Ему было всё равно.       Хотя ему было любопытно, куда тот пошёл.

***

      Аластор сидел в баре. Это стало привычным ритуалом: он потягивал виски, ожидая появления одного конкретного демона. Он заказал для того демона фруктовый коктейль. Они договорились встретиться в небольшом баре на окраине Развлекательного района. Аластор не мог рисковать приближаться к Башне Ви сейчас.       — Привет, Улыбашка.       Аластор повернул голову и посмотрел, как Паук-грешник садится на табурет рядом.       — Энджел Даст, — поздоровался он.       Несколько мгновений они молчали. Потягивали свои напитки.       — Как он? — наконец спросил Аластор.       Энджел пожал плечами.       — Он… ведёт себя как раньше, до того, как ты его забрал, — ответил он. — Только я почти не вижу, чтобы он улыбался.       — Он перенял свою широкую зубастую улыбку, чтобы копировать мою. Значит… он действительно ничего не помнит.       — О, я имею в виду вообще. Он почти никогда не улыбается… хотя, возможно, потому, что рядом я, и это его раздражает.       Аластор отвернулся. Он просил Энджела о многом — шпионить за тем, что происходит с Воксом в башне, особенно учитывая, что это могло создать Грешнику-пауку проблемы с Валентино. Он даже не понимал, почему Энджел согласился. Энджелу Вокс не нравился, и ему, наверное, было плевать, чем тот занимается.       — Ты рассказал всем в отеле, что регулярно со мной встречаешься? — спросил Энджел.       — Нет, — ответил Аластор. — Я даже не сказал им, что память Вокса обо мне стёрта.       — Ты действительно по этому убиваешься, да?       — Ты не понимаешь. Я никогда раньше не испытывал таких чувств.       — Эй, ничего страшного в том, чтобы так чувствовать.       Аластор вздохнул.       — Я жалок, не стоило позволять себе увлекаться этими сентиментальными идеалами, — пробормотал он. — Демоны вроде меня не заслуживают счастья.       — Чарли бы с этим не согласилась.       — Ха. Чарли хотела, чтобы Вокс был счастлив… — он снова повернулся к Энджелу Дасту. — Он счастлив?       Энджел моргнул.       — Я… не уверен. Я слышал, как он с Валом устраивали кучу ссор по самым мелким поводам, но… это для них не новость. Хотя обычно капризным был Вал, а не Вокс.       — Почему Вокс стал капризным?       — Не знаю, — Энджел пожал плечами. — Конечно, у него всегда были резкие перепады настроения, но какое-то время это доходило до абсурда. Хотя в последней их ссоре всё не так сильно разгорелось — Вал просто злился на Вокса за то, что тот слишком много ест.       — Что он ест?       — Не уверен. В смысле, он, может, немного поправился, но я думаю, это потому, что ты, наверное, кормил его более здоровой едой, и его тело просто… перестраивается на ту жирную дрянь, которой он питался раньше.       Аластор опустил взгляд на свой стакан.       — Похоже, я действительно кормил его лучше, — ответил он.       Снова воцарилась тишина. Кроме тихой музыки на фоне и болтовни других посетителей.       — Все по тебе скучают, — сказал Аластор. — Жирный Наггетс в порядке.       Энджел опустил взгляд.       — И не сомневался, — тихо ответил он.       Ещё (не)тишина. Грешник-олень допил виски и встал.       — Мне пора, — объявил он. — Спасибо, что держишь меня в курсе.       Энджел не поднимал глаз от своего коктейля.       — Да… не за что, — тихо сказал он.       Аластор постоял ещё несколько мгновений, потом протянул руку и дважды похлопал Энджела по спине, прежде чем выйти из бара.       Он найдёт способ вернуть Вокса… и если удастся ещё и вернуть Энджела…       Несмотря на то, что Паук-грешник ему особо не нравился, Аластор считал бы его возвращение приятным бонусом.