Джеронимо Стилтон — кровь Сицилии

**15 апреля 2019 года. Нью-Маус-Сити.** В кабинете главного редактора «Эха Мишенции» царило напряженное молчание. Джеронимо Стилтон расхаживал из угла в угол, теребя хвост. На его столе лежал отчет от банковского эксперта. — Невероятно... — пробормотал Джеронимо, поправляя очки. — Карл был прав. Эта лицензия, которую украли из нотариуса, была фальшивкой. Ловушкой для налоговой. Настоящая лицензия на поставку лимонов, судя по всему, уже давно должна быть у какой-то итальянской фирмы. Вор украл пустышку. В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Зед, секретарь редакции. В лапах он держал конверт из плотной, дорогой бумаги, от которого едва уловимо пахло табаком и типографской краской. — Мистер Стилтон, — неуверенно начал Зед. — Вам пришло странное письмо. Без обратного адреса. Тут написано только: «От итальянского поклонника». Джеронимо нахмурился, взял конверт и вскрыл его ножом для бумаги. Внутри лежала записка, написанная аккуратным, почти каллиграфическим почерком: > *"Я знаю, кто ты, но учти: я делаю это для блага. Чем меньше у тебя врагов, тем лучше ты живешь. Твой покой — моя работа".* — Да ладно... — выдохнул Джеронимо, перечитывая строки. — Это угроза? Или предупреждение? «Я делаю это для блага»... Кто бы это ни был, он считает себя моим ангелом-хранителем. Но у этого ангела, похоже, грязные крылья.

***

В то же самое время, в другом конце города, в убежище семьи Терази, Луиджи Койн сидел в глубоком кресле перед телевизором. На коленях у него лежал чистый блокнот, а рядом стояла чашка остывшего эспрессо. На экране транслировали запись гала-концерта из Королевского театра. Камера взяла крупный план: на сцене стояла она — Талия Визг. Её огненно-рыжие волосы сияли в свете софитов, а голос брал такие высокие ноты, что у Луиджи перехватывало дыхание. Она пела арию о любви и смерти, и в этот момент для Луиджи не существовало ни мафии, ни убийств. — Красиво поёт... — прошептал он, не в силах оторвать взгляд. Это было напоминание о той красоте, которую он оставил в Италии. Когда последние ноты стихли, зал взорвался аплодисментами. Талия на экране прижала руки к груди и лучезарно улыбнулась: — Спасибо! Вы слушали меня... Это был самый лучший концерт в моей жизни! Экран погас, сменившись яркой и шумной рекламой сырных крекеров. Луиджи поморщился, но не переключил канал. Сразу после рекламы заставку сменила тревожная музыка программы «Mouse News». Ведущий Роберт, с серьезным выражением лица, посмотрел в камеру: — Здравствуйте. В эфире экстренный выпуск новостей. У нас трагедия. Сегодня днем, возле городского университета, был застрелен профессор Франц, известный в научных кругах как Транс-Франц Крыс. По предварительным данным полиции, он был убит двумя неизвестными итальянской наружности. На месте гибели найдены гильзы... Луиджи холодно усмехнулся, глядя на фото места преступления. Никакого раскаяния. — Пусть знают, что мы творим, — тихо сказал он телевизору. — В этом городе появился новый закон.

***

За кулисами театра, в гримерке, заваленной букетами цветов, Талия Визг сидела перед зеркалом. Мастер по маникюру аккуратно подпиливал её коготки. — Очень красиво, — улыбнулась Талия, любуясь результатом. — Идеально для раздачи автографов. В дверь постучали. Вошел охранник, протягивая ей конверт, точь-в-точь такой же, как получил Стилтон. — Синьорина Визг, это подбросили под дверь гримерки. Талия открыла письмо. Текст был странным, пугающим и притягивающим одновременно: > *"Я знаю, кто ты, но учти: я делаю это для блага. Чем меньше у тебя врагов, тем лучше ты живешь".* Она удивленно вскинула бровь: — Это что, розыгрыш? Какой-то маньяк? Охранник пожал плечами, усмехнувшись: — Навряд ли, мэм. Скорее, кто-то в вас влюбился. Просто... очень своеобразно выражает чувства. Похоже на стиль крутого парня из кино. Талия задумчиво провела пальцем по буквам. — Ну не знаю... Надеюсь, что меня любят поклонники, а не бандиты. Хотя... в этом есть что-то романтичное.

***

Через час у служебного входа в театр собралась огромная толпа. Талия Визг, сияя улыбкой, раздавала автографы. Луиджи стоял в очереди. Он снял своё длинное пальто, оставшись в рубашке и кепке, чтобы не выглядеть подозрительно, но Spectre M4, конечно, оставил в машине у Луки. Сердце колотилось где-то в горле. Убивать людей было проще, чем подойти к ней. Очередь двигалась. Луиджи сделал шаг вперед, засмотрелся на её профиль и... споткнулся о забытую кем-то пустую банку из-под газировки. Он полетел вперед, прямо на ковровую дорожку. Но упасть ему не дали. Чьи-то нежные, надушенные руки подхватили его. — Оу... — Луиджи поднял глаза. Перед ним стояла Талия. — Спасибо... — выдохнул он, краснея. — Не ушибся? — заботливо спросила она, помогая ему восстановить равновесие. — Да нет. Нормально. Просто... голова закружилась от вашей красоты, — ляпнул он, не подумав. Талия рассмеялась, её смех был похож на звон колокольчика. — Это не тот ли самый «итальянский поклонник», что пишет загадочные письма? Луиджи поправил очки, решив идти ва-банк: — Я поклонник. Итальянский. Это правда. Талия кокетливо поправила прическу: — Ну, я Талия Визг, красивая оперная певица этого города. А вы? Луиджи, вспомнив старые сицилийские традиции, галантно взял её лапу и, склонившись, нежно чмокнул тыльную сторону ладони. — А я... — он понизил голос до шепота, чтобы слышала только она. — Я соучастник мафии великого Дона Терази. Глаза Талии округлились. Это звучало как признание из романа. Опасно. Запретно. — Ого... — только и смогла вымолвить она. Луиджи, воспользовавшись моментом, быстро протянул ей заранее приготовленную бумагу и ручку. — Автограф, пожалуйста. Для самого преданного фаната. Талия, всё еще находясь под впечатлением от его дерзости и манер, быстро подписала: *«Моему опасному итальянцу»*. В этот момент к тротуару бесшумно подъехал длинный белый лимузин. Охранники начали оттеснять толпу. — Ну, мне пора, — сказала она, бросив на Луиджи прощальный, полный любопытства взгляд, прежде чем скрыться за тонированным стеклом. Луиджи остался стоять на тротуаре, сжимая в руке листок бумаги. К нему подошел Лука, который всё это время страховал его из толпы. — Луиджи, что там? Ты что, сказал ей? Луиджи смотрел вслед уезжающему лимузину, вспоминая запах её духов и мягкость её рук. — У неё просто красивые волосы, друг... — мечтательно произнес он. — Просто невероятные волосы. И она теперь знает, что мы существуем.