Пэйринг и персонажи
Николас Эстебан Хэммик, Дэвид Винсент Ваймак, Аарон Майкл Миньярд, ОМП, Джек, Кевин Дэй, Элисон Джамайка Рейнольдс, Натали Рене Уокер, Рико Морияма, Мэтью Донован Бойд, Натан Веснински, Лола Малкольм, Даниэль Ли Уайлдс, Ичиро Морияма, Жан Ив Моро, Бетси Джо Добсон, Натаниэль Абрам Веснински/Эндрю Джозеф Миньярд, Тэцуджи Морияма, Мэри Веснински, Кенго Морияма
Метки
Романтика
AU
Повествование от третьего лица
Экшн
Любовь/Ненависть
Развитие отношений
Смерть второстепенных персонажей
Временная смерть персонажа
Проклятия
Альтернативная мировая история
Аристократия
Ссоры / Конфликты
Вымышленная география
Мифы и мифология
Сражения
Ритуалы
Упоминания рабства
Борьба за власть
Дворцовые интриги
Арены
Гладиаторы
Древний Рим
Империи
Описание
Сын римского императора Натаниэль живёт среди роскоши и насилия, скованный чудовищным проклятием и желанием убить собственного отца. Захватив сексуального раба Эндрю на арене, он превращает пленника в свою собственность и верного гладиатора. Вместе они планируют масштабный переворот, чтобы покончить с кровожадной тиранией и обрести свободу. Но никто не подозревает, что Эндрю больше, чем обычный раб… И его прошлое таит опасные секреты.
Примечания
Данная история представляет собой вымысел и не претендует на точные исторические факты. Действующие события являются плодом фантазии автора и отличаются от сериала. Пб включена. Буду признательна за критику 💕
Пролог.
18 декабря 2025, 06:17
Тишина в саду Первого Дома Радости была той особой, что стоит целого легиона стражей. Ее покупали, ее выстраивали по камушку, ее поливали вином и кровью. Воздух, густой от аромата ночных жасминов и смирны, не колыхался. Даже фонтан в центре перистиля струился беззвучно, словно его вода была из жидкого серебра. Когда-то в этой резиденции действительно присутствовала радость. Но лишь до того момента, пока не скончалась супруга Римского императора Мэри Веснински. Сады были прекрасны, впрочем, как и всегда, но теперь не было тех птиц, что щебетали каждое утро. Первый Дом превратился лишь в горькое напоминание, как и сама смерть его матери.
Натаниэль стоял в саду, будто корень, пущенный меж плит. Вокруг него, в идеальном порядке, цвела бессмыслица: алые розы без шипов и запаха, спирали лаванды, самшиты, подстриженные в виде застывших волн. Вся эта красота была холодной и безжизненной, как мозаика на полу тронного зала. Дворец, этот позолоченный мир, ощущался лишь скучной клеткой.
Где-то над головой, нарушая все запреты, с криком пронеслась ночная птица. Резкий, дикий звук в искусственной тишине. Натаниэль вздрогнул и открыл глаза. Его взгляд упал на идеальную, багровую розу, растущую у самого парапета. Каждый ее лепесток был шелковым и совершенным. Выведенная садовниками отца, лишенная шипов, лишенная запаха. Красивая пустота.
И этот вид родил в нем ответный, дикий порыв. Он поднялся из самой глубины, из того темного места, куда он запирал свое проклятие, эту черную реку, что точила его изнутри и грозила затмить разум. Он не думал. Рука сама потянулась и схватила стебель. Хруст был громким, как щелчок костей на арене. Он отломил розу у самого основания.
И словно этот хруст стал сигналом, в нем всколыхнулось Оно. Яд, живший под кожей. Натаниэль слегка отшатнулся, как от удара. Глоток воздуха застрял в горле, превратившись в спазм. Он закашлялся сухо, надрывно, а потом на тыльную сторону его ладони упала алая капля, ярче любого лепестка. Еще одна.
— Ваша светлость!
Из-под аркады, словно тень, появился Мэтт. Верный слуга, лицо которого в этот момент было белее мрамора террас. Он подбежал, ловко заслонив Натаниэля от возможных глаз, и протянул сложенный льняной платок.
— Я в порядке, — прошептал Натаниэль, хрипло вытирая губы. Ткань мгновенно впитала багрянец.
— Это снова... Нам нужно возвращаться, — еще тише сказал Мэтт, и в его голосе сквозь привычную почтительность пробивалась тревога. — Церемония начнется с восходом солнца. Если вы опоздаете, император… Он будет недоволен. Он уже спрашивал о вас.
Натаниэль взглянул на розу в своей руке. Безупречное творение, теперь уродливый обрубок. Он чувствовал липкую сладость крови на языке и холодную пустоту в месте, где должно биться сердце. Он бросил искалеченный цветок к своим ногам на отполированный мрамор.
— Хорошо, Мэтт. Идем.
Натаниэль пошел, не оглядываясь, навстречу жрецам в золотых масках, навстречу дыму ладана и мерному гудению молитв, навстречу очередной попытке заковать в бронзу то, что рвалось на свободу с рождением каждого нового дня. А сломанная роза лежала на камне, как первое, едва заметное пятно крови на безупречном фасаде империи.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.