Близкие и близкое

      Своё первое зелье Блейз Забини сварил в три года, когда приехавший из Италии дядя, крича, что сейчас свалится замертво от похмелья, рухнул на диван. Через десять минут маленький Блейз протянул ему флакон идеально сваренного антипохмельного зелья с просьбой не умирать. Способности Блейза к зельеварению росли вместе с ним: он много практиковался и умел делать «Напиток живой смерти» ещё до поступления в Хогвартс. Слухи о его гениальности начали распространяться по школе уже после одного из первых уроков. Посреди занятия Забини неожиданно наколдовал зонтик. Уставившись на него с удивлением, ученики принялись шутить, но Блейз никак не реагировал на подколки, а просто продолжал варить зелье с зонтиком над головой. Вдруг раздался громкий взрыв — вонючая субстанция, вырвавшаяся из котла Невилла, окатила весь класс. Сухими остались только Забини и успевший вовремя поставить щиты Снейп. — Как ты понял, что сейчас рванёт? — спросил Драко, вытирая слизь с платиновых волос. — По запаху, — пожал плечами Блейз. — Предлагаю тебе по пачке шоколадных лягушек в неделю, если будешь меня об этом предупреждать, — прошипела Панси, пытаясь справиться с особо воинственным комком слизи, который никак не хотел уходить с её парты. — Пять галлеонов в неделю — и я ваш, — улыбнулся Забини. — По рукам! — прокричал Теодор Нотт, спасаясь бегством от ожившего котла Невилла. Так началась история их дружбы. Вскоре к Блейзу стали обращаться за помощью ученики с других факультетов, а к третьему курсу число его постоянных заказчиков пополнили и жители Хогсмида. Стоит ли говорить, что к концу четвёртого курса Забини сколотил небольшое состояние благодаря постоянному заработку и советам Малфоя по грамотным инвестициям. Внешность парня тоже сыграла ему на руку: смуглая кожа, идеально белые зубы, длинные ресницы, чувственные губы и животная харизма — Забини был ходячей амортенцией. Ну, как ходячей — скорее, танцующей. Блейз танцевал по любому поводу: с лёгкостью мог закружить в школьном коридоре профессора Стебель и даже, убегая от Филча, находил время для пары пируэтов… Это случилось летом перед пятым курсом. Дети Пожирателей Смерти не участвовали в собраниях, но по приказу Волан-де-Морта их собирали в малых гостиных, где им подавали напитки и предоставляли свободу действий. Предполагалось, что молодое поколение будет обсуждать идеи чистоты крови и заводить нужные знакомства. В один из таких вечеров, когда собрание проходило в поместье Забини, кто-то пронёс огневиски, и молодые люди быстро напились: они смеялись, пели песни и вели себя, в общем-то, как и подобает подросткам — громко и безалаберно. Напевая похабную песню, Блейз только начал танцевать с Панси, как вдруг посреди комнаты закружились потоки чёрного вихря, сложившиеся в три фигуры. В центре комнаты стояли Волан-де-Морт, Эдмунд Забини и Беллатриса Лестрейндж. Беллатриса сразу наслала проклятие на безоружного Блейза. Заорав от невыносимой боли, Забини рухнул прямо к ногам отца. Заглушив крики бившегося в агонии подростка, Волан-де-Морт обратился к Эдмунду тихим и вкрадчивым шёпотом: — Какое разочарование — видеть, как будущее великих родов ведёт себя хуже маглов. Склонившись перед Тёмным Лордом, Эдмунд вымолвил: — Я приму меры, мой лорд. — Я надеюссссь, — прошелестел Волан-де-Морт. — Пойдём, Беллатриса, не сссстоит наказывать мисссс Паркинсон. Юные чистокровные леди легко поддаются дурному влиянию… И с этими словами они растворились в вихре.   Эдмунд, один из ярых сторонников Тёмного Лорда, выставил всех вон и с энтузиазмом принялся обучать сына манерам. Блейз выдержал только три Круциатуса, прежде чем отключился. Провалявшись в кровати три дня без сознания, первым, кого он увидел, открыв глаза, был отец. Тот стоял у изголовья, держа в руках трость, и смотрел на сына с отвращением. В страхе Блейз начал отползать, как вдруг почувствовал невероятную боль в ногах. Откинув одеяло, он не смог сдержать крик ужаса. Ноги были изуродованы: перекрученные сухожилия изменили их внешний вид, они стали похожи на ветки Гремучей Ивы. Но самое страшное было внизу — ступни деформировались и напоминали копыта. Он не мог представить, как будет передвигаться на таких ногах. — Это небольшое напоминание от Тёмного Лорда о том, как должен вести себя наследник древнего рода. Он велел срастить твои кости так, чтобы каждый шаг отдавался болью и напоминал об этом инциденте. Мне остаётся только надеяться, что ты усвоил урок, — кинув трость в руки ошарашенному подростку, Эдмунд наклонился и прошипел: — Если ты решишь испарить кости и вырастить их заново, то в тот момент, когда они пропадут, ты умрёшь. Эта небольшая модификация уже от меня лично. Она не даст тебе по глупости своей пойти вразрез с волей Тёмного Лорда. В тот день Блейз решил для себя две вещи: он сбежит из этого дома и сделает всё, чтобы отомстить. До этого Забини не особенно задумывался, верны ли установки его отца и Пожирателей. Эдмунд был крайне строгим родителем, и смешливый Блейз старался лишний раз не перечить. Отец часто наказывал его Круциатусом за проступки куда меньшие, чем сомнение во взглядах Тёмного Лорда. Но, лёжа в кровати без движения, он впервые позволил себе усомниться во всём, что знал о Пожирателях Смерти. Он много думал, анализировал, переписывался с Малфоем — и в итоге понял: он не поддерживает ни единого их принципа, а Тёмного Лорда презирает так же, как и собственного отца. Как только он смог передвигаться, Блейз собрал вещи и аппарировал в «Дырявый котёл» на встречу с близнецами Уизли. Их дружба с Фредом и Джорджем началась ещё на третьем курсе. Тогда Блейз часто прятался в замке, избегая людей: мать умерла летом, наткнувшись в поместье на тёмный артефакт, и мальчик тяжело переживал её потерю. В один из вечеров, спрятавшись в проходе у Одноглазой ведьмы, он плакал, предаваясь воспоминаниям, когда услышал спор близнецов, идущих от «Сладкого королевства». Они обсуждали, за счёт чего можно вызвать временный эффект рвоты. — Доксицид — три капли на галлон! — Блейз даже не успел подумать: слова сорвались сами. Близнецы замедлили шаг, подняли палочки и высветили его фигуру в углу. — Если вы вдруг забыли, доксицид даёт побочный эффект в виде рвоты, — добавил Забини. — А как ты собираешься её остановить, умник? — прищурился Джордж. — Перетёртые крылья докси, конечно же! Переглянувшись, Фред протянул ему руку: — Если ты достаточно умен, чтобы найти этот проход, значит, тебе можно довериться. С этого момента Блейз стал консультировать близнецов и варить для них зелья. Со временем сотрудничество переросло в приятельство, а через год — в крепкую дружбу. После встречи в «Дырявом котле» и множества проверок, включая сыворотку правды, было решено принять Блейза Забини в Орден Феникса и поселить на площади Гриммо вместе с Сириусом и семьёй Уизли. Казалось бы, что, отречённый от рода и застрявший в мрачном особняке, Блейз должен был погрузиться в отчаяние. Но Уизли не дали ему этого сделать. Вместе с близнецами он участвовал в розыгрышах, с Роном играл в шахматы и спарринговался, от Артура получал наставления и профилактические отеческие подзатыльники. А когда Молли связала ему свитер на Рождество, Блейз не выдержал и прослезился у неё на плече. А ещё была Джинни… Ох, Джинни. Она от души смеялась над его шутками, запрокидывая голову назад; солнечно улыбалась ему по утрам; не щадила себя на тренировках; с лёгкостью укладывала его на лопатки во время спаррингов и играла в квиддич, как дьявол. А ещё она пахла… Как же она пахла… Солнцем, травой и сексом. Блейза вело только от одного её запаха. Ему хотелось отодвинуть в сторону медно-рыжие волосы и провести носом вдоль шеи. Нет, не носом — лучше языком, чтобы попробовать сладкий запах на вкус. Он был уверен: Джинни на вкус как мёд, как патока, как солнце. Однажды, в одну из душных летних ночей, после смерти десяти их сторонников, они все были в таком отчаянии, что Блейз решился и поцеловал Джинни. Боги, это был самый страстный поцелуй в его жизни. Блейз прижал её к стене, запустил ладони в медно-рыжие волосы и отпустил себя. Она ответила с не меньшей страстью. Они вплавлялись друг в друга, забыв о времени, пока их не прервал голос Кикимера, спускавшегося по лестнице. Тогда Джинни остановила его, сказав: — Мы слишком хорошие друзья, чтобы испортить прекрасную дружбу посредственным сексом. Блейз не понял, с кем это она собралась заниматься посредственным сексом — разве что с Кикимером, — но услышал её и остановился. С такой же лёгкостью, с какой он врывался на танцпол, Блейз ворвался и на поле боя. Благодаря своим знаниям его приставили к целителям. Но Забини не был бы собой, если бы не настоял на участии в самых опасных операциях. С усмешкой на губах и залихватским прищуром он всегда говорил Кингсли, собираясь на очередную вылазку: — Они забрали у меня танцы, пора и мне у них что-нибудь отобрать. Во время войны Блейз прокачал свой навык зельевара до невероятных высот: мог из минимума ингредиентов сварить аналог многосоставного зелья, а иногда выдумывал и собственные рецепты. Когда пришло время выбирать профессию, Блейз без раздумий поступил на зельевара-экспериментатора. Как и его друзья, он прошёл конкурс в медицинский Колдоуниверситет, но начал практиковать уже с первого курса в качестве ассистента в Мунго и теперь работал на полную ставку. Одной из его разработок в военное время было зелье быстрой диагностики: добавляешь каплю крови жертвы — и оно окрашивается в цвет, соответствующий определённой категории заклятья. Это позволяло не тратить время на смертельно проклятых и помогать тем, кому повезло больше. Уже после войны он представил свою разработку главному зельевару Мунго, Джейду Сэвиджу. Тот отреагировал в своей привычной, как Забини позже узнал, манере: взял зелье и стал что-то с ним делать, полностью игнорируя Блейза. Итальянские корни истерично вопили, требовали внимания и признания гениальности. Не выдержав и десяти минут, Блейз спросил, пригодно ли зелье хоть для чего-нибудь, конечно же, ожидая бурных оваций и восхвалений. Джейд отвлёкся от склянок, повернулся в его сторону и, прикурив, сказал: — Ты и сам знаешь, что да. Зачем тебе моё одобрение — вот это главный вопрос. — Он указал на Блейза зажатой между пальцев сигаретой. — Давай проясним сразу: комплексы недолюбленных отцами детей я не лечу. Эмоции — не мой конёк, но если я решил потратить время на твою разработку, то считай это высшей формой похвалы. Затянувшись, он посмотрел прямо на ошеломлённого Блейза. — Есть ли в ней толк? Определённо да. Надо ли её переработать? Тоже да. Блейз закипел от возмущения и уже хотел что-то сказать, но Джейд его опередил: — Война закончилась, важна не скорость, а качество. Если мы доработаем твоё зелье, то сможем узнать полный анамнез пациента — вплоть до того, срал ли он сегодня. — Невозможно! — воскликнул Блейз. — Я хотел это сделать, но лунный камень вступает в реакцию с ядом гадюки. Думаете, я настолько глуп, чтобы не попытаться? — Думаю, что ты недостаточно опытен, чтобы заменить лунный камень безоаром и добавить толчёную мандрагору, — усмехнулся Джейд и, потушив сигарету, вернулся к склянкам. С тех пор Блейз стал его правой рукой. Они были полной противоположностью: смуглый, вспыльчивый, коротко стриженный итальянец и бледный, длинноволосый, безэмоциональный британец. Их объединяла только любовь к зельеделию и виски.

***

      Блейз любил загадки, поэтому эта история с неизвестной болезнью полностью захватила его. Он буквально жил на работе всю неделю. Сейчас он ждал результаты зелья, показывавшего все следы внешнего вмешательства в организм жертвы за последние полгода. Плюс от себя решил проверить кровь пациентов ещё одним экспериментальным составом — просто на всякий случай. Реакция занимала 72 часа и требовала постоянного присутствия. Джейд ушёл поспать шесть часов назад, а Блейз, чтобы не уснуть, решил развлечь себя одной из интернов общей практики — Мишель. И вот сейчас он как раз прижимал её к стене в своей лаборатории. — Блейз! — умоляюще простонала Мишель. Забини уже расстёгивал её лифчик, как вдруг раздался громкий хлопок. Они уставились друг на друга, замерев в комичной позе, и, спустя несколько секунд, Блейз, чертыхнувшись и со спущенными штанами, побежал к столу с зельями. — Хвала всем Василискам и Сиренам! – прокричал Блейз. Хлопок оказался началом реакции. Зелье бурлило, искрилось и постоянно меняло цвет. Нахмурившись, Забини стал бормотать заклинания, делая замысловатые пассы палочкой. Штаны он так и не натянул. — Ну, я, пожалуй, пойду, мой перерыв закончился, — сказала Мишель, открыв дверь. Забини даже не обратил на неё внимания. — Чтоб ещё раз я связалась с зельеваром… — закатив глаза, пробормотала она и, выходя в коридор, громко хлопнула дверью. Но Блейз её уже не слышал: он получил результаты и уже колдовал патронус. — Встретимся через пять минут в ординаторской. Патронус улетел пятерым адресатам: Гермионе, Драко, Тео, Сметвику и колдопсихиатру — Джиневре Уизли.