Близкие и близкое

— Нет, вы не понимаете, это было психологическое насилие! Я читал о таком! У меня посттравматическое расстройство! Я требую, чтобы мне выплатили материальную компенсацию! — А я вам ещё раз говорю: интерн Гермиона Грейнджер действовала чётко по инструкции и не превысила своих полномочий, — спокойным тоном сказала колдопсихиатр Джиневра Уизли. — Мы вчера созвали комиссию и обсудили прецедент пошагово. Вам было отказано в запросе на материальную компенсацию. Могу ли я вам ещё как-то помочь? Мистер Рудольф Фурлик, раскрасневшийся от негодования, предпринял очередную попытку: — Я этого так не оставлю! Я буду жаловаться! Вы просто интерн! Мне нужен старший колдопсихиатр! Джиневра переменилась в лице, убрав милую улыбку. Она серьёзным тоном спросила: — Вы сомневаетесь в моей компетенции? Позвать главного врача? Мистер Фурлик в страхе замотал головой — с Гиппократом Сметвиком он имел неудовольствие общаться последние несколько дней. Собственно, на приёме у колдопсихиатра он и находился из-за него: Сметвик поставил под сомнение его адекватность. — Вот и чудненько, — снова улыбнулась Джиневра приветливой улыбкой. — Так я могу вам ещё как-то помочь? — Но после её лечения мне снятся кошмары, я не сплю из-за неё! Я перестал контролировать свою магию! Я чувствую, как теряю её, понимаете? — жалобно добавил старик. — Я ещё раз говорю: вам провели самое передовое магическое исследование организма. Физически с вами всё хорошо, а психически… это вопрос. Но я помню, вы отказываетесь со мной работать, ведь вы, цитирую, «не псих». Я могу выписать вам зелье сна без сновидений, но, кажется, ничем большим помочь без вашего желания не смогу. — Дайте рецепт, — буркнул Рудольф. Получив бумагу, он спешно вышел в коридор, сетуя на произвол в больнице и добавив, что, если бы не бесплатное лечение, его бы здесь уже не было. Обмякнув на стуле и показав закрытой двери средний палец, Джинни наконец-то выдохнула. Когда она поступала на экспериментальное отделение колдопсихиатрии, уж точно не этого она ждала. Хотя, если быть до конца откровенной, она вообще ничего не ожидала. Отделение открыли сразу после окончания войны. Новый курс Министерства был направлен на укрепление отношений с маглами и применение их знаний в тех областях, где это возможно. Война оставила после себя огромное количество людей с покалеченной психикой: тех, кто жил в постоянном страхе; политзаключённых, несправедливо отправленных в Азкабан к дементорам; жертв пыток последователей Волан-де-Морта; тех, кто потерял близких. Всё это сделало необходимыми специалистов, которые могли бы помочь человеческой психике — объяснить ей, что война закончилась и пора жить дальше. Отделение находилось на стыке магловедения и колдомедицины. Некоторые лекции им читали настоящие маглы, которых пригласили преподавать в якобы частный университет. Во время войны Джинни помогала всем справляться с горем: слушала, задавала правильные вопросы, вовремя предлагала сладкий чай, да и просто была рядом. А когда Молли перестала колдовать, страшась собственной магии, Гермиона посоветовала Джинни книгу по когнитивно-поведенческой терапии. И всё вдруг стало так просто и понятно. Почему мама боится, как ей помочь, что нужно делать — в голове у Джинни сложилась схема, как перед началом матча: надо просто действовать по ней, и в итоге ты победишь. Так и произошло — потребовалось время, но под чётким контролем дочери Молли снова начала колдовать. Джинни хотела быть готовой, если это повторится с кем-то из её большой семьи, так что выбор экспериментального направления казался правильным решением. Но всё оказалось прозаичнее: после двух лет интернатуры желание помогать всем испарилось — осталось только желание остаться одной, наедине со своими мыслями. Уже гораздо позже она поняла, что выбор профессии был продиктован ПТСР, а не её истинными желаниями. Не сказать, что она ненавидела свою работу, скорее, чувствовала себя не на своём месте. Уйти она не могла, да и не знала, куда идти. Её обучение полностью оплатило Министерство, и по контракту она должна была отработать минимум пять лет в больнице, чтобы успели выпуститься и начать практику новые специалисты. Колдопсихиатры были распределены по всем госпиталям Британии, а в Мунго остались только Джинни и её сменщица Беллатриса. Курировал их магистр нейромагических наук — древний, как Мерлин, сексист с ужасным запахом изо рта. Он презирал все нововведения, особенно предложенные женщинами. Так что, помимо сумасшедших пациентов, Джинни достался ещё и старый пердун, который всячески мешал ей работать. Слава Мерлину, сейчас он был в отпуске — иначе непременно встал бы на сторону мистера Рудольфа. Выдохнув, Джинни заглянула в журнал записей: осталось всего два пациента, и можно будет заняться своими вечерними планами. А планы, к слову, были грандиозные. Сначала тренировка по квиддичу, потом — её маленькая уютная студия, где после душа и переодевания в тёплую пижаму она включит Animal Planet и будет уничтожать китайскую еду. Может, перед сном ещё и помастурбирует, и сделает маску для лица — она определённо из тех, кто заботится о себе. О да. Джинни только потянулась за чашкой кофе, как перед её лицом материализовался патронус — гепард голосом Блейза попросил о встрече в ординаторской. Нахмурившись, Джинни поспешила туда.  

***

— И… мат! — громогласно провозгласил Малфой, самоуверенно откидываясь на спинку стула. — Мы, Малфои, просто лучшие в многоходовках, запутанных планах и интригах, а в шахматах этот потенциал максимально раскрывается. Смирись, Уизли, тебе никогда не достичь моего великолепия, — сказал Драко, поднимаясь со стула. — Ты же понимаешь, что выиграл у меня одну из пяти партий? И я после ночной смены, да? — смеясь, спросил Рон. — К твоему сведению, я тоже после ночной... ночных, я бы сказал. И вообще, это и был мой хитроумный план — снизить твою бдительность и разгромить, — поигрывая бровями, сказал Драко. — Первые партии я поддавался, — вскинув подбородок, он изобразил свой лучший высокомерный взгляд, уставившись на Рона сверху вниз. Улыбка на лице Уизли начала медленно сползать, но через три секунды оба парня зашлись громким смехом. Драко наклонился вперёд и пожал Рону руку: — Спасибо, что заглянул, Уизли. Было приятно отвлечься и в кои-то веки обыграть тебя. — Всегда пожалуйста. Я уже и забыл, как вы с Гермионой выглядите — эти ваши сверхурочные... Когда у вас будет ближайший выходной? — Выходной? Это на парселтанге что-то? Не знаю такого! — ухмыльнулся Драко. — Сейчас не время для выходных, безответственно даже думать об этом! — крикнула Гермиона из-за баррикады книг. — Воу, я просто спросил! Сама знаешь, что с этим делом мы с Гарри тоже не отдыхаем, но хотя бы домой спать приползаем. А вы с Драко всю неделю живёте в ординаторской — мне Джинни рассказала. — Не знаю, чем там занимается твой Драко, а я работаю над исследованием по просьбе самого Сметвика, — зевая, заявила Гермиона, потянувшись на стуле. — Его Драко берёт твоих пациентов, пока ты наслаждаешься чтением, — огрызнулся Малфой. — Но вообще, я согласен с книжным монстром про безответственность и всё такое. — Эх, как в старые добрые, ностальгия, — сказал Уизли, откинувшись на стуле. — Когда там уже Гарри придёт? Хочу, чтобы он тоже понаслаждался вашими пикировками. Драко зло зыркнул на Уизли и встал налить себе тысячный стакан кофе за вечер. Поднеся чашку ко рту, он заметил, что начавшийся недавно тремор усилился: его рука тряслась сильнее, чем обычно, и несколько капель расплескавшегося кофе попали на белую форму. Быстро поставив кружку на стол и испарив заклинанием следы, он осмотрел комнату в надежде, что никто не заметил. Драко не хотел, чтобы его отправили домой отдыхать насильно. Только не сейчас. Он ещё стольким может помочь. Рон ничего не заметил, занятый расстановкой фигур для новой партии, а вот Грейнджер... — Драко, — мягко сказала Гермиона, чтобы услышал только он, — тебе надо домой. Рон прав, ты слишком давно тут. — Как и ты, — огрызнулся Малфой, — но что-то ты не рвёшься домой, как я посмотрю. — Это не соревнование! Я не иду домой, потому что никто, кроме меня и Сметвика, не разбирается в магловской терминологии, а нам сейчас необходима любая помощь. — Никто, кроме меня, не сможет вести моих пациентов. И твоих тоже, если ты не забыла, — разозлившись, Драко схватил кружку кофе и выпил его залпом. Рон удивлённо поднял брови и только хотел что-то сказать, как дверь в ординаторскую открылась, и в неё зашла Панси. — Герм, Драко, — поприветствовала она их. — Рыжий, — кивнув Рону, Панси села за стол и обняла Гермиону. — Для тебя — Рональд, — презрительно ответил Рон, скользнув взглядом по её груди. — Хуёнальд, — парировала Панси, не отрываясь от книги, которую ей тут же подсунула Гермиона. — Обожаю, — со смехом сказал Тео, заходя в ординаторскую. — Типичная Ронси. Вслед за ним, о чём-то переговариваясь, шли Гарри и Джинни. Никто не заметил, как пузырёк из рук Джинни перекочевал в карман Поттера. — Джин! Иди к нам! — Гермиона и Панси потеснились на скамейке, освобождая ей место. — Работаем вместе, а в последний раз виделись три недели назад, — посетовала Джинни, обнимая подруг. — Блейз ещё не пришёл? — спросил Гарри, протягивая руку Драко. Тот пожал её в ответ, лишь качнув головой. — Херово. Я так понимаю, на допросе тоже не было успехов? — обратился он к Уизли. — Ноль целых, хуй десятых, — ответил Рон, сложив пальцы в форме ноля. — А у вас какие новости? — обратился он к Тео. — Вообще, довольно грустные. Наверное, стоит дождаться Блейза, чтобы не рассказывать одно и то же несколько раз? Рон кивнул, и в этот момент в ординаторскую залетел Блейз в сопровождении Гиппократа Сметвика.