Кристина

      Впервые в жизни Майк Клэнси не мог уснуть от беспокойства. Он ворочался на диване и воображал себе, каково сейчас Кристине в пустом доме. Каким же он был дураком, когда отпустил ее! А вдруг убийца уже забрался в дом? От этой мысли Майка словно холодной водой обдало. Он как-то вдруг осознал, как дорога стала ему Кристина за эти три дня, и как страшно будет ее потерять.       Промучившись часа полтора в тщетных попытках уснуть, Майк вылез из-под одеяла и, усевшись за стол, начал рассеянно просматривать толстую папку с документами. Это "дело" под красноречивым шифром "666" он взял в архиве Особого Отдела и просидел над ним весь вчерашний день.       Листая документы, Майк наткнулся на большую фотографию Дэмьена Торна, сделанную незадолго до смерти. Фотография была сделана с большим искусством, и юноше казалось, что Дэмьен смотрит прямо на него. И снова Майку бросилось в глаза чрезвычайное сходство отца и дочери. Те же тонкие, правильные черты лица, резко очерченный рот, слегка приподнятые, как будто в удивлении, брови... И особенно глаза - огромные и очень глубокие. Только у Кристины в глазах отражалась душа, а взгляд Дэмьена был холодным и непроницаемым.       Майк перевернул фотографию лицом вниз, но ощущение чужого присутствия не проходило. Казалось, кто-то смотрит на него из темноты, внимательно и неприязненно разглядывая. "Нервы расшалились", - подумал Майк. Вдруг ему вспомнились слова Кристины: "Он всегда был рядом со мной... Я разговаривала с ним, видела его во сне. Когда у меня что-то не ладилось, я говорила: папа, помоги, пожалуйста, - и сразу все получалось". А вдруг это не просто детские фантазии?.. Майку стало страшно, но в следующую секунду его охватила злость. Он достал фотографию из файла и поставил стоймя, а сам развалился на стуле, закинув ногу на ногу.       - Ну, как тебе в Аду? - дерзко поинтересовался он. - Не жарко?       При слабом свете настольной лампы казалось, что Дэмьен насмешливо улыбается. Стажера охватила ярость.       - Ты, сукин сын! - прошипел он. - Кристину я тебе не отдам, ясно?       Он весь напрягся, как будто ожидая услышать ответ. Но ответа не было.       И вдруг... Майк подпрыгнул на стуле, издав какой-то горловой звук, а затем, забыв обо всем, вскочил и забегал по комнате. Его осенило... нет, это не то слово. В мозгу у него как-то будто что-то взорвалось, и перед мысленным взором возникла "картинка", с каждой секундой все более отчетливая. Многое еще оставалось непонятным, но в главном Майк был совершенно уверен. Он просто знал, что это не может быть иначе.       Он бросился к телефону и набрал номер Грэхема. Услышав короткие гудки, вспомнил, что по ночам шеф отключает телефон. Но он не мог ждать до утра! Натянув на себя то, что первым попалось под руку, Майк выбежал на улицу - навстречу своей гибели.       Ричард Грэхем открыл дверь сразу. Несмотря на поздний час, он был безукоризненно одет, аккуратный и подтянутый, и взирал на своего младшего коллегу с большим изумлением. Да и было чему удивляться. Стажер был красен, потен, взлохмачен (всю дорогу он бежал бегом), с совершенно безумными глазами, и напоминал Архимеда, выскочившего из ванны - с той только разницей, что на Майке все-таки кое-что было надето. Не поздоровавшись и не извинившись за поздний визит, он с порога выпалил:       - Я знаю, кто убийца!       Грэхем высоко поднял брови.       - Можете назвать фамилию?       Майк слегка сник.       - Н-нет, я пока еще не знаю, кто он такой. Но я понял, чего он хочет!       - Проходите. Ну-с...       - Я подумал: что общего между тремя убийствами? - горячо начал Майк. - Все эти люди были связаны с Дэмьеном Торном - но это слишком общо. Важно другое: все они знали, что у Дэмьена осталась дочь.       Будь Майк повнимательнее, он мог бы заметить странное выражение, промелькнувшее на лице шефа. Но он был слишком увлечен своей идеей и безмятежно продолжал:       - Этот человек хочет занять место Дэмьена. Объявить себя Антихристом - а, может быть, и действительно стать им. Стяжать, так сказать, черную благодать. Как и положено узурпатору, он хочет уничтожить "законную наследницу" настоящего Антихриста - Кристину Торн-Рейнольдс. И не только ее, но и всех, кто о ней знает.       Грэхем смотрел на стажера удивительно теплым, почти нежным взглядом.       - Вы делаете большие успехи, стажер, - сказал он, улыбаясь. - И, думаю, вы близки к истине. Как вы собираетесь искать преступника?       Майк немного подумал.       - Будь я на месте этого типа, - сказал он наконец, - я бы обязательно побывал в "исторических местах" - в особняке Дэмьена и в развалинах собора. Завтра я собираюсь туда съездить. Может быть, что-нибудь и найду.             - Что ж, поезжайте. Желаю успеха. - Только одного я не понимаю, - заметил Майк, - почему он не убил саму Кристину первой?       Грэхем прошелся по комнате, заложив руки за спину - совсем как на занятиях в Академии.       - Могу вам объяснить. Я думаю, он боится. Возможно, подозревает, что эту девушку охраняют какие-то силы. Не хочет убивать ее сам, предпочитает, чтобы это сделал кто-то посторонний. Ну, хотя бы наш христианнейший брат Джакомо.       Уже в дверях Грэхем остановил Майка.       - Имейте в виду еще вот что. Если ваша теория верна (а я думаю, что она верна), то ваша жизнь тоже подвергается опасности.       - И ваша тоже, мистер Грэхем.       - Да, и моя. Будьте осторожны, стажер. Кстати: а как вы думаете, это возможно?       - Что?       - Ну, "стяжать черную благодать" и стать Антихристом.       Вопрос застал Майка врасплох.       - Н-не знаю.       - Не знаете? - Грэхем смотрел как будто сквозь него. - Ну ладно, идите.       На улице Майку снова стало не по себе. Краткая эйфория прошла, и теперь он чувствовал себя совершенно разбитым. Ему снова начало казаться, что кто-то следит за ним из темноты, и он ускорил шаг. Что-то было не так в их разговоре с шефом... но что? Майк совершенно не мог сосредоточиться.       Юноша с облегчением вздохнул, добравшись до дома. Он отпер дверь и собрался войти, как вдруг что-то тяжелое как будто упало сверху ему на голову. Майк еще услышал свой собственный сдавленный крик. Перед глазами заплясали огненные круги. Затем наступила тьма.