Криминальное чтиво

***

      В конце концов, если Севен нашёл своё счастье в отцовстве и романтике с бывшей мишенью для теракта, то чем Ноли хуже? Нужно было только найти подходящий способ снова встряхнуть этот мир. Или, на худой конец, хорошенько его пощекотать.       За прилавком, оперевшись на локти и скучая, стоял Ноли. Бывший хакер, что терроризировал корпорации и правительства, ныне — кассир-консультант в откровенно похабном заведении... За прилавком Ноли терзала мысль, что пока он тут горбатится, его старый приятель теперь вечера проводит не за взломом банковских серверов, а за складыванием пазлов с ребёнком и нежными взглядами в сторону того человека, чью пиццерию они мечтали вместе обратить в пыль... Мир сошёл с ума.       Его скука была сегодня особенно гнетущей. Он уже пересчитал все блистеры с пирсингом для сосков, мысленно оценил ассортимент наручников на предмет взломоустойчивости и даже составил рейтинг самых смешных названий смазок: "Скользкий Вихрь", кстати, лидировал с отрывом. И вот, когда он уже подумывал начать развлекаться, стреляя резиновыми фаллоимитаторами в потолочную вентиляцию, его цепкий взгляд выхватил себе жертву.       У полки со "стартовыми наборами для влюблённых" замер юный паренёк. Очень юный. Настолько, что Ноли чуть не спросил у него паспорт. Парень нервно переминался с ноги на ногу, щёки горели малиновым румянцем, а взгляд растерянно метался по полкам. Собирательный образ налицо.       Ноли тут же материализовался у него за спиной. Его голос, низкий и притворно-ласковый, раздался прямо над ухом бедняги.       — Добро пожаловать в секс-шоп "В гостях у смазки"! Чем могу помочь? Или вы просто зашли погреться?       Растерянный посетитель вздрогнул так, будто его укусили за самое важное место. Он сделал резкое движение к выходу.       — Я… я просто посмотреть… — пролепетал парень, пытаясь отвести взгляд от проницательных глаз неожиданно возникшего перед ним консультанта.       — О, "просто посмотреть" — это наша любимая категория клиентов! У нас тут прямо-таки всё как в музее! Только тут экспонаты можно потрогать и купить, и использовать не по назначению, — Ноли широко улыбнулся. — Расслабься, юный падаван эротизма. У меня тут каждый день десятки таких же стеснительных бутонов распускаются в шикарные, распутные цветы. Говори, в чём проблема.       Парень, видимо, понял, что пути назад нет, и сдался. Он глубоко вздохнул, словно собираясь прыгнуть в ледяную воду.       — Моя проблема такая… мы с моим парнем давно знакомы, раньше мы были лучшими друзьями…

Ноли тут же перебил его.

      — О-о, лучший друг! Классика жанра! Безопасность, доверие, совместные тайны от родителей… У меня тоже первый раз был с лучшим другом! — Он мечтательно закатил глаза. — Нам тогда тёлки не давали, а оставаться мальчиком-девственником уже стыдно было. И вот, помню, сидим мы у него в комнате, и такая неловкая пауза… Ну, мы и решили, что…       — Я не хочу знать подробностей! — взвыл парень, стыдливо закрывая лицо руками.       — Жаль. Поучительная история. Там и клизма бы пригодилась, но мы были молоды и глупы, — Ноли вдохнул, возвращаясь в реальность. — Ладно, ладно, не буду травмировать твой бедный девственный мозг. Итак, у вас с лучшим другом роман, и ты хочешь перейти от совместного прохождения майнкрафта к совместному изучению анатомии... Понял, принял, практикуем.

Ноли облокотился на ближайшую стену.

      — Во-первых, купи красивое бельё. Не эти убогие трусы в цветочек, а что-то... Ты понимаешь. Шёлк, кружева, кожа — зависит от бюджета и фетиша. Когда выглядишь красиво, уверенность в себя приходит сама. Во-вторых, гигиена, мой юный друг. Помойся. Побрейся, где считаешь нужным.

Парень слушал с некоторой тревогой.

      — В-третьих, и это святое: каждый из вас в праве сказать "нет" в любой момент. Даже если уже всё куплено, включено и готово к старту. Твоё тело — твоя крепость, а не общественный туалет. И, наконец, самое главное, — Ноли отпрянул от стены. Потянувшись до верхней полки, он достал коробку презервативов, — бери вот это. Много. Если твой ненаглядный предложит без этого девайса, ты бросаешь его сразу же. Понял? Первый раз — он как установка операционной системы. Если с самого начала накосячить с драйверами, потом вся система будет глючить до конца дней. Ещё... Ты уверен, что хочешь именно с ним? У тебя будет ещё много, но твой первый точно запомнится на всю жизнь...       Постепенно смущение отходило на второй план... Услыша последние слова из монолога Ноли, некогда молчаливый парень резко огрызнулся.       — Он у меня один единственный и на всю жизнь!       — Угу, — флегматично тут же протянул Ноли. — Я тоже так думал про своего лучшего друга. А теперь он работает 12 часов в сутки и растит ребёнка. К счастью, без меня. Жизнь, знаешь ли, штука виральная. Но ладно, верю на слово. Продолжаю наш ликбез, ибо чувствую, на мне лежит великая ответственность. Следующий пункт, самый важный и самый прозаичный. Пассивный из вас…

Ноли сделал паузу.

      — …должен за два часа до старта сделать клизму. Иначе, мой друг, твой первый раз будет больше похож на сцену из японских фильмов ужасов, и запомнится тебе не романтикой, а запахом… ну, ты понял.       Тот смотрел на него с абсолютно непонимающим лицом.       — Зачем? — чистосердечно спросил он.       Ноли закрыл лицо ладонью и издал стон, в котором смешались отчаяние, разочарование и чертовски циничное веселье.       — Ты… ты реально очень тупой. Или святой. Я ещё не определился. Клизма, мой мальчик, нужна для того, чтобы твой прекрасный, романтичный вечер не закончился калообразным апокалипсисом. Это не гламурно, это не сексуально, но это необходимо.       Он сунул в руки ошеломлённому бедолаге корзинку, куда уже сам, не глядя, набросал упаковку презервативов, комплект белого шёлкового белья, маленький флакон лубриканта и пару свечей с запахом Путина. Зачем свечи? Как объяснил Ноли: "Чтобы замаскировать возможные последствия твоего невежества!"       — Вот, полный стартовый набор "Прощай, Невинность". Могу проконсультировать по дополнительным аксессуарам.       Парень, красный как рак, побрёл к кассе, сжимая в руках свою дальнейшую судьбу. Ноли наблюдал за ним с чувством глубокого удовлетворения. Он только что, вероятно, спас чьи-то отношения, или, наоборот, обрёк их на незабываемо-травматичный опыт. Какая разница? Главное, ему было весело.

***

      Как только дверь за покупателем закрылась, зазвонил телефон Ноли. На экране светилось имя, при котором сердечко таки трепетало. Ноли взял трубку.       — Ноли, ты не поверишь. Этот… этот ребёнок. Он сегодня утром спросил меня, почему я не ношу на работу галстук, как "нормальные папы в кино."

Ноли присвистнул.

      — Жёстко. И чё ты ответил, отец года?       — Эт ещё не всё. Эллиот пригласил нас в пиццерию на ужин.       Ноли замер. Это было уже слишком даже для его изощрённого ума.       — Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что идёшь в то самое заведение, которое планировал сравнять с землёй, с тем самым парнем, чей отец-основатель этого заведения... Я хочу видеть это!

Севен простонал.

      — Я не знаю, что делать! Что если Эллиот… Я не могу смотреть ему в глаза, зная, что хотел сделать! Иногда мне кажется, что он догадывается, и просто молчит, и это сводит меня с ума.       — О, так у тебя ещё и угрызения совести прорезались? — Ноли с наслаждением растягивал слова. — Прекрасно! Просто великолепно! Из злобного анархиста ты превратился в мятущегося отца семейства с комплексом вины. Я таю от умиления. Слушай, вот тебе мой совет, как эксперта по выходу из неловких ситуаций: купи ему самую дорогую пиццу в меню и подложи в неё бомбу для ностальгии. Шучу, шучу! Хотя…       — Ноли, я серьёзно.       — Ладно, ладно. Просто будь собой. Ну, тем собой, которым ты стал: мягким, пушистым и весь такой из себя ответственным. Придёшь, будешь мило улыбаться, есть свою пиццу с ананасами, как истинный извращенец, и играть с ребёнком. А я пока буду тут наставлять на путь истинный потерянные души. Одна из них только что ушла, снаряжённая для битвы за свою невинность. Чувствую, я совершил сегодня благое дело. Возможно, даже два.       Он положил трубку, глядя на дверь, за которой исчез покупатель. Циничная ухмылка медленно поползла по его лицу.

***

      Как можно было догадаться, тем покупателем был Нуб. После акта эмоционального изнасилования, Нуб успел тысячу и один раз пожалеть, что вообще решился пойти в секс-шоп. Но, что уж лгать — он действительно узнал много нового... Конечно, верить продавцу сомнительного поведения из сомнительного заведения было той ещё идеей, но в интернете писали примерно так же, как и говорил консультант. А это значило, что нужно было поскорее звать дорогого друга к себе домой с ночёвкой и поскорее предпринимать подготовку к великому процессу.       Весь день совершал он ритуалы подготовки: выбросил носки под кровать, протёр пыль там, где она бросалась в глаза, зажёг ароматическую свечу, купленную до этого, пока не настал вечер и не подоспел драгоценный дружочек.       И вечером они, по своему обыкновению, вместе сидели на диване. Если быть точным, Нуб сидел, словно на электрическом стуле. Его сердце колотилось где-то в районе горла, отчаянно пытаясь вырваться наружу и спрятаться в более безопасном месте, пока в руках он сжимал геймпад. Рядом с ним восседало воплощение всех его самых смелых и самых стыдных фантазий.       — Ты проигрываешь.       — Я… я просто отвлёкся, — пробормотал Нуб, чувствуя, как щёки снова наливаются стыдом и жаром.       Они играли в приставку. Вернее, Нуб яростно лупил по кнопкам геймпада, проигрывая очередной раунд в файтинге, а Гость с невозмутимым лицом методично отправлял его в нокаут.       — Ну как так-то?! — взвыл Нуб, отшвырнув геймпад. — У тебя там, на клавишах, читы прописаны? Ты с самим Сатаной договорился? Логично, Гость 666, всё сходится!       Гость лишь тихо хмыкнул, переводя взгляд с экрана на Нуба. Нуб, в свою очередь, тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана. Сердце продолжало колотиться от предвкушения того, что должно было случиться. Того, ради чего он прошёл унизительный, но поучительный квест в секс-шопе. Воспоминания об этом визите всплыли сами собой. Нуб сглотнул. Он сделал всё, что велел тот бестактный продавец. Он купил то самое шёлковое бельё, которое сейчас облегало его тело. Он помылся так тщательно, что, кажется, содрал с себя слой эпидермиса. Он… он выполнил тот самый, самый ужасный пункт. Мысль об этом заставляла его пылать, как новогодняя гирлянда. Процедура была настолько сюрреалистичной и унизительной, что после неё он час лежал на полу в ванной, глядя в потолок и размышляя о бренности бытия и странных путях, которыми человек идёт к любви.       — Нуб? — голос старого приятеля вернул его в реальность. — Ты как? С тобой всё в порядке?       — Я… Ты знаешь... Я просто… подумал.       — О чём? — Гость отложил свой геймпад, повернувшись к нему всем корпусом.       — А давай… мы же давно… Я подумал, что… — Нуб закрыл глаза, качнув головой в сторону. — …что мы могли бы… попробовать что-то другое. Кроме игры.       Шестёрка замер. Его агатовые глаза расширились на миллиметр. Этакая минималистичная версия шока. Вместо ответа он медленно, давая своему спутнику возможность отстраниться, положил свою ладонь поверх его ладони, лежавшей на диване. Нуб перевернул свою ладонь и сцепился пальцами с его пальцами.       — Я тоже подумывал, — тихо, почти шёпотом, сказал Гость. — Думал, что ты никогда не предложишь.       — Я боялся.       — Я знаю, — уголки губ Шестёрки дрогнули в улыбке. — Но это же я.       Он медленно, не отпуская его руки, придвинулся ближе. Его белоснежные волосы касались лба Нуба.       — Можно?       И тут в груди у Нуба что-то щёлкнуло. Паника отступила, уступая место чему-то новому, горячему и настойчивому. Он сам наклонился вперёд. Холодок пробежал по спине, пока изнутри всё пылало. Он трепетно наблюдал, завороженный, как бледное лицо с тёмными глазами приближается к нему, заслоняя собой весь мир. Закрыв глаза, чтобы не видеть, как мир плывёт и расплывается в мареве неловкости и страсти, он трепетно коснулся манящих и столь желанных губ. Гость 666 медленно поднял руку. Бледные пальцы коснулись щеки Нуба, проводя по линии скулы, а затем скользнули вверх, в его волосы, запутавшись в этих золотистых, непослушных прядках. Лёгкое давление в затылке притянуло Нуба ещё ближе, углубляя поцелуй.       Когда они наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, Нуб, не открывая глаз, прошептал то, что копилось в нём весь неумолимый марш времени.       — Шестёрка… а можно мы… попробуем? Я… я подготовился.       Холодная рука Гостя всё так же неспешно скользнула вниз, коснулась ключицы, и на мгновение замерла у основания шеи. Пульс Нуба забился под этими пальцами. Гость наклонился. Его дыхание обожгло кожу Нуба, прежде чем губы коснулись шеи. Холодок, побежавший по спине, заставил последнего выгнуться. Губы Шестёрки стали горячее. От этих телодвижений всё тело Нуба наполнялось странной, тягучей слабостью. Он закрыл глаза, позволив голове запрокинуться на спинку дивана, сдаваясь на милость победителя.       Поцелуи становились более настойчивыми, губы Гостя то разжимались, обнажая прохладные зубы, которыми он слегка покусывал кожу, то вновь смыкались в горячем прикосновении. Его рука снова пришла в движение, скользнула по плечу, по груди.       — Можно?       Голосовые связки, по всей видимости, отказали, потому Нуб только кивнул.       Гость, не отрываясь от его шеи, добрался до края его футболки. Его пальцы скользнули под ткань, коснувшись живота.       — Поднимись, — тихо прошептал Гость ему в ухо.       Первой пала футболка Нуба. Гость потянул её вверх, но Нуб, забыв, что нужно поднять руки, на мгновение оказался в ловушке собственного гардероба... Гость, не меняя выражения лица, терпеливо помог ему освободиться. Воздух коснулся обнажённой кожи. Нуб в ту же секунду почувствовал себя невероятно уязвимым. Он попытался прикрыть грудь руками, но Гость мягко, но настойчиво отвёл его руки в стороны.       — Не надо. Ты прекрасен.       Затем настал черёд джинсов. Пряжка ремня оказалась крепче сейфа Пентагона. Гость с лёгким нахмуриванием пытался её расстегнуть, в то время как Нуб, пытаясь помочь, только мешал, дёргаясь в самые неподходящие моменты.       — Лежи смирно.       Ощущение, когда джинсы сползли с его бёдер, было одновременно освобождением и новым витком стыда. Теперь он остался только в том самом нижнем белье, которое ему так любезно подсунул Ноли... Ткань была до противоестественности гладкой и, как ему теперь казалось, невероятно громкой.       Гость замер, его взгляд скользнул по этому дурацкому предмету гардероба. На его лице на мгновение мелькнула тень удивления, смешанная с недоумением.       — Это... новое? — тихо спросил он.       — Я... это... Это был совет... одного... специалиста...

Гость тихо фыркнул.

      — Неплохой совет, — прошептал он. Его губы снова нашли своё место на шее Нуба, а рука легла на его бедро поверх шёлка.       В этот момент Нуб мысленно послал Ноли коробку конфет. Может, тот циник в чём-то и был прав?       Раздевание Гостя было стремительным, беззвучным и эффективным. Уже обнажённый, Гость снова оказался над ним, опершись на локти. Его белоснежные волосы свисали, образуя занавес, отгораживающий их от внешнего мира.       — Ты уверен?       — Да, — выдохнул Нуб. На этот раз его голос не дрогнул. — Только... только давай медленно. И... ты же помнишь про... про защиту?       Гость кивнул. Он ненадолго отстранился, доставая пару важных вещей... Всё у него получалось методично и правильно. Слишком правильно. Как будто он изучал до этого и для этого пошаговое руководство. Возможно, так оно и было.       Его холодные пальцы вновь легли на чужие бёдра, мягко раздвигая их. Нуб впился взглядом в потолок, где незамысловато трепетала тень от свечи с запахом Путина... "Чтобы замаскировать возможные последствия твоего невежества!" — эхом отозвался в его голове назидательный голос Ноли. О, всемогущий продавец из ада! Если бы он мог вернуться в тот магазин, он бы… он бы… что он бы сделал? Поблагодарил? Или швырнул в него стул потяжелее?       Мысленный поток сознания был грубо прерван новым ощущением. Нуб почувствовал на своей коже прохладную жидкость, а затем прикосновение пальцев Гостя. Он резко дернулся, заставив Гостя тоже резко отпрянуть.       — Медленнее... — выдохнул он.       Гость послушался. Он не спешил, позволяя телу Нуба привыкнуть к каждому новому касанию. Пальцы замерли в ожидании, пока дрожь от напряжения в мышцах не сменится лёгкой дрожью предвкушения.       И снова, с щемящею, почти болезненною нежностью, он прикоснулся внешней стороной запястья к внутренней поверхности его бедра, и сквозь тонкую кожу свою ощутил исходящий оттуда жар, тот живой, содрогающийся жар чужой плоти, что всегда смущал и манил его. Затем, когда мышцы расслабились, он переместил руку.       Он начал с широких, медленных кругов вокруг достаточности, не касаясь самого центра. Подушечки его пальцев аккуратно скользили по коже, что под его прикосновением начинала разглаживаться. Когда кольцо мышц чуть расступилось, он кончиком указательного пальца, обильно смазанным, коснулся центра, нанося каплю лубриканта.       Нуб мог только захлёбываться собственным дыханием. Всё его существо сосредоточилось на этом прикосновении, на этих волнах тепла, которые расходились от точки соприкосновения, наполняя живот, разливаясь по бёдрам, заставляя всё тело сжиматься. Чувства стыда, страха и смущения внезапно исчезли.       Гость медленно убрал пальцы. Он приподнял его таз, подложив под него свёрнутое одеяло, что до этого лежало на диване.       Остриё прохлады и давления коснулось подготовленного входа. Он начал погружаться внутрь. Медленно, не спеша, сантиметр за сантиметром, заполняя его тело. Это было совсем не похоже на то, что он испытывал с пальцами. Ощущения стали глубже и более реальными. И когда он был внутри полностью, они оба замерли, слившись в одном тяжелом дыхании. Движения Гостя были медленными, осторожными, выверенными. Не было никакой грубости, никакой поспешности. Было лишь плавное, ритмичное покачивание.       И вдруг, сквозь страх и неловкость, пробилась первая искра настоящего, неподдельного удовольствия. Тихое, глубокое чувство, которое заставило Нуба непроизвольно выдохнуть и наконец-то по-настоящему расслабиться.       Он обнял Гостя за спину, чувствуя под ладонями напряжение его мышц. Его собственное тело начало отвечать, двигаться в такт. Нежные и прерывистые стоны, которые Нуб пытался сдержать, теперь вырывались на свободу каждый раз, когда Гость проникал в него особенно глубоко. Он уже не думал о том, как выглядит со стороны.

***

      Напряжение копилось, горячее и неотвратимое, сжимая низ живота тугой пружиной. Пальцы Нуба крепко сжались на спине Гостя, притягивая его ближе, требуя большего.       Гость, кажется, понимал всё без слов: его движения стали резче, окончательно сбрасывая последние покровы сдержанности. Он приподнялся на руках, чтобы видеть его лицо.       Тела содрогнулись в немом спазме. Крик застрял в горле, превратившись в затруднённый стон. Мир точно сошёл с ума!!       Слышно было только их учащённое, сбитое дыхание.       Гость медленно, чтобы не сделать больно, вышел из него, оставив его беспомощно лежать. Пустота, которую он оставил после себя, была уже не пугающей, а умиротворяющей. Гость осторожно опустился, стараясь не передавить его всей тяжестью, и замер, прижавшись лицом к шее своего спутника.       Они лежали рядом, не говоря ни слова. Гость первым нарушил бездействие, дотянувшись до коробки салфеток на прикроватной тумбочке. Он молча вытер живот Нуба, а затем себя.