Криминальное чтиво

***

      Следующий день обещал быть напряжённым... Для Севена это было связано с тем, что ему приходилось увидеть человека, который, по сути, был мёртв в другой реальности. А для Ноли — по другой причине...       Работа в секс-шопе, которую он изначально воспринял как огромную шутку над обществом, уже начинала ему приедаться. Смотреть на смущённых покупателей и продавать им вибраторы было забавно первые две недели. Но душа, вернее, то, что от неё осталось, требовала большего...       Очередной скучный день уже близился к вечеру. Спасение от скуки пришло откуда его не ждали. Дверь открылась, впустив не просто покупательницу, а целое явление.       Это была женщина. Не девушка, не барышня, а именно женщина — статная, уверенная в себе, с осанкой королевы, осматривающей свои владения. Лет под тридцать, но таких, которые говорят не об увядании, а о накопленной мощи. На ней было бежевое пальто, дорогое и безупречно сидящее, а в руке — кожаный клатч, который стоил, вероятно, больше, чем вся витрина с анальными пробками. Её немного розоватые глаза спокойно и без тени смущения скользнули по рядам с вибраторами, задержались на стеллаже с БДСМ-атрибутикой и, наконец, встретились с взглядом Ноли.       Внутри у Ноли что-то щёлкнуло. Обычная его тактика: напасть на неокрепшую психику стеснительного клиента — здесь была бесполезна. Это был противник его уровня. Возбужденный, он выпрямился, отбросив позу скучающего циника.       — Добро пожаловать в "Гостях у смазки", мисс, — произнес он с непривычной для себя почтительностью. — Рад видеть клиента, который знает, зачем пришёл. В отличие от наших юных посетителей, чьи визиты обычно напоминают панические поиски туалета в незнакомом месте.       Уголки её губ дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке.       — Спасибо за тёплый приём. Мне нужен комплект нижнего белья. Чёрное. Кружевное. Сорок восьмой размер. Что-нибудь из новой коллекции, если у вас такое водится.       — Безупречный вкус, — Ноли кивнул с одобрением, выходя из-за прилавка. — У нас как раз поступили кое-какие шедевры от брендов, чьи названия сложно выговорить без предварительного трёхдневного тренинга.

Он провел её к стеллажу, где висело бельё.

      — Вот этот комплект, к примеру, — Ноли взял с вешалки набор, состоявший в основном из кружев и нескольких стратегически расположенных ленточек, — называется "Шёпот ангела". Ирония, конечно. Ангелы тут шепчут явно не о богоугодных делах... Или вот этот... "Обет молчания". Надеваешь его, и все твои партнёры действительно теряют дар речи. Правда, иногда от разочарования.       Женщина приняла комплект из его рук и внимательно осмотрела швы и качество кружева.       — "Шёпот ангела" мил, но банален, — заключила она, возвращая его. — "Обет молчания" интереснее. Но ленточки кажутся ненадёжными. В самый ответственный момент могут подвести.       Ноли смотрел на неё с растущим восхищением. Большинство лиц женского пола в этом магазине либо краснели, либо делали вид, что Ноли не существует. Что уж там говорить, когда так порой вели себя и парни... Эта же женщина вела себя так, будто примеряла костюм для важной деловой встречи, на которой ей предстоит стратегически разгромить своего оппонента на поле боя.       — Понимаю. Вам нужно что-то, сочетающее эстетику с выносливостью. Функциональный дизайн...       Она снова улыбнулась, на этот раз чуть шире.       — Вы необычный консультант.       — О, мадам, это самое лестное, что мне говорили с тех пор, как один клиент назвал меня "садистом-самоучкой". Я просто стараюсь скрасить рутину. Продавать вибраторы скучно. А вот наблюдать за человеческими драмами, которые к ним приводят… это уже искусство.

Он помолчал, оценивая её.

      — Если позволите нескромное наблюдение… Вы выбираете бельё с особой тщательностью, как будто готовитесь к какому-то значимому событию. Но в ваших глазах я читаю не предвкушение, а… лёгкую досаду. Словно вы знаете, что даже самый прекрасный наряд не решит главной проблемы.       Она перевела взгляд на него. На её лице не отразилось ни удивления, ни гнева. Лишь лёгкая тень любопытства мелькнула в её глазах.       — Вы очень проницательны для человека, работающего в секс-шопе.       — Ах, тут проницательность развивается сама собой. Так в чем же дело? Разве можно найти мужчину, который не сможет оценить всю красоту "Обета молчания"?       Он ожидал, что она возмутится, скажет "это не ваше дело" и уйдет. Но она не сделала ни того, ни другого. Она положила клатч на прилавок и облокотилась на него, глядя с ней тоской на продавца.       — Мой муж, — самый замечательный человек на свете. Он обожает меня. Искренне, до дрожи в коленях. Один только мой вид в новом бельё должен был бы… ну, вы понимаете. Проблема в том, что этот "вид" приводит его в такое состояние восторга, что всё заканчивается ещё до того, как я успеваю понять, началось ли оно вообще.       — Ох, — с неподдельным сочувствием произнёс Ноли. — Классика жанра. Сильная любовь, слабая выносливость. Трагедия, достойная пера Шекспира.       — Именно, — она вздохнула. — Мы пробовали всё. И отвлекающие манёвры, и техники, и даже гипноз. Ничего не помогает. Его любовь ко мне настолько сильна, что становится нашим общим проклятием.       Ноли почесал подбородок. Мозг с энтузиазмом взялся за новую задачу. Обычные советы были бесполезны. Нужен был кунштюк. Апгрейд. Хакерский патч для супружеской жизни.       — Мадам, — торжественно произнёс он, — вы пришли по адресу. Ваша проблема не в нём. И не в вас. Она — в динамике.       Он сделал паузу для драматического эффекта.       — Вы хотите контролировать его оргазм, верно? Так вот, традиционные методы не работают. Почему? Потому что он всегда в роли активного участника, заложника своих же чувств. Что если… сменить роли? Что если на время отдать бразды правления вам?       Он повернулся и с театральным жестом указал на дальний угол магазина, где за стеклом покоились изделия из кожи, металла и силикона.       — Я предлагаю вам рассмотреть… вот этот инструмент для переговоров, — он подошёл к витрине и достал оттуда стройный, элегантный, но недвусмысленно мощный страпон из черной кожи с силиконовой насадкой насыщенного бордового цвета. — Модель "Власть Принадлежит Матери". Шучу. На самом деле она называется "Императрица". Но суть вы уловили.       Женщина подняла бровь. В взгляде не было шока. Был интерес. Глубокий, аналитический интерес.       — Вы предлагает мне его… трахнуть?       — В каком-то смысле, да! — воодушевленно сказал Ноли. — Но не в агрессивном смысле, а в… педагогическом. Смысл в том, чтобы вы взяли контроль над темпом, ритмом, ситуацией. Он будет в непривычной для себя роли, пассивной и полностью зависящей от вас. Это перезагрузит его мозг. Он не будет видеть вас как объект неконтролируемого желания, а увидит как партнера, который ведёт его к удовольствию. Вы сможете задавать темп, останавливаться, когда чувствуете, что он близок, и… управлять процессом. Это как водить машину после того, как всю жизнь был пассажиром. Сначала странно, но потом понимаешь всю прелесть контроля.       Он подал ей страпон. Она взяла его, взвесила в руке, проверила крепление ремней.       — И вы считаете, это сработает?       — Мадам, — Ноли развел руками. — Я не гарантирую ничего. Я просто продавец с богатой фантазией и уставший от скуки циник. Но это — самый радикальный и, возможно, самый действенный способ изменить паттерн. А кто знает, может, вашему мужу это так понравится, что он захочет стать вашим постоянным актёром второго плана...       Покупательница внимательно смотрела то на страпон, то на Ноли. На её лице играла сложная гамма эмоций: сомнение, азарт, усталость от многолетней неудовлетворенности и проблеск надежды.       — "Императрица", вы сказали? — переспросила она, поворачивая изделие в руках.       — Да! С антиаллергенной силиконовой насадкой и регулируемыми ремнями для идеальной посадки.       Она медленно кивнула, а затем её губы растянулись в широкой, уверенной улыбке. В этой улыбке было что-то от хищницы. Тигрицы.       — Хорошо. Я беру его и "Обет молчания". Посмотрим, сможет ли мой Джон сдержаться, когда ситуация кардинально изменится.       Ноли почувствовал прилив чистой, незамутнённой радости.       — Прекрасный выбор, мадам! — он почти подпрыгнул от восторга, хлопая в ладоши. — Позвольте, я подберу вам подходящую смазку! Для "Императрицы" я рекомендую что-то на силиконовой основе!! У нас есть "Скольжение Валькирии" или, на любителя, "Гнев Титанов"... Гнев Титанов пахнет кожей и углём, очень брутально, для поддержания атмосферы!!       Через десять минут Джейн Доу покидала магазин, неся в элегантном пакете комплект белья, тюбик Гнева Титанов и коробку с Императрицей.       — Спасибо за… нестандартный совет, молодой человек. Было не скучно.       — Всегда к вашим услугам, мадам. Надеюсь, ваш вечер будет полон новых открытий и приятной… смены перспективы.       Дверь закрылась. Ноли остался один в своём царстве. Он медленно выдохнул. Чёрт возьми, он был гением. Абсолютным, непревзойдённым гением.       Он посмотрел на телефон. Ни одного звонка от Севена. Значит, семейный ужин всё ещё продолжался. Ноли злобно усмехнулся. Пошёл он нахер. Пусть Севен сам решает свои проблемы и страдает от угрызений совести. Он, Ноли, творил настоящую магию. Аж жить заново захотелось.

***

      А семейный ужин Севена был в самом разгаре.       Он сидел в угловой будке, напротив Эллиота, а между ними, на коленях, устроился Кулкид. Ребёнку было четыре года, и его вселенная состояла из трех незыблемых столпов: папа, дядя Ноли, который показывал весёлые картинки на телефоне и теперь к ним прибавился ещё и дядя Эллиот, который подарил такую детскую радость — поход в пиццерию...       Севен наблюдал за ребёнком со смесью ужаса и нежности. Если быть честным, наблюдение за ребёнком было лишь предлогом. Внутри у Севена что-то ёкало. Смотря на Эллиота у него то и дело возникала странная мысль... Мысль о том, что не так давно он тайно проносил сюда самодельные зажигательные устройства, а теперь как ни в чём не бывало флиртует с сыном владельца, вызывала у него приступ тошноты, которое не могла заглушить даже самая вкусная пицца.       Но Эллиот позвал его сюда. А значит, нужно было вести себя естественно. Да вот только что оно значило "естественно"..?       Севен мог бы ещё долго предаваться размышлениям, но вид Кулкида, с усердием размазывающего кетчуп по столу, вернул его в такую неприятную реальность... Горе отец тут же подхватил салфетки, начиная приводить всё в порядок.       — Знаешь, — сказал он, обращаясь к Эллиоту, — я начинаю понимать истинный смысл фразы "стирать границы". Он не в метафизическом, а в сугубо практическом смысле.

Эллиот улыбнулся.

      — Не переживай. Мы здесь всё проходили. Я в его возрасте умудрился засунуть в тестомес пару маминых серёжек. Папа тогда плакал, но при этом смеялся.       — Ты — живое воплощение семейных ценностей, и это одновременно и восхитительно, и немного пугающе, — заключил Севен, откладывая грязные салфетки. Его взгляд скользнул по лицу Эллиота, задерживаясь на губах. — Интересно, какие еще секреты хранят эти стены? Кроме, конечно, идеального соотношения дрожжей и воды в тесте       — Ох, Севен, поверь, тут есть тайны и поинтереснее...       — Может, ты мне расскажешь? Желательно где-нибудь в более уединённой обстановке. Скажем, на твоей кухне? Или, я не знаю... в подсобке?       Кулкид, словно почувствовав накал страстей, радостно шлёпнул ладошкой по столу. Эллиот покраснел, но не смутился. Он склонился чуть ближе через стол, понизив голос до игривого шёпота.       — Севен, подсобка завалена мешками с мукой. Один неловкий жест, и мы будем похожи на двух притрушенных снегом идиотов, а твоя репутация мрачного и загадочного типа не выдержит такого удара. Но... идея с уединённой обстановкой не лишена определённого шарма.       Если же смотря на Эллиота у Севена возникало ужасное чувство вины, то у Эллиота в свою очередь возникало некое ощущение предчувствия чего то плохого. Оно возникло и сейчас. И это было похоже на легкий сквозняк, пробирающийся под дверь в самый уютный вечер. Ничего конкретного. Никаких образов. Просто смутное, тревожное щемление где-то под сердцем. Может, это была просто нервная реакция на обаяние Севена, которое, как знал Эллиот, было на 80% соткано из сарказма и попыток скрыть собственную уязвимость. А может, его душа уловила тёмное пятно в прошлом того, кого она успела полюбить. Эллиот отмахнулся от этого чувства. Сейчас был прекрасный момент.       Севен, тем временем, одержал маленькую победу. Его флирт сработал. Он всегда срабатывал с Эллиотом. То было странно и в тоже время восхитительно — находить человека, который не бежал от его колкостей, а принимал их, парировал и возвращал обратно, как мячик. Раньше от Севена шарахались. Даже сейчас, когда он водил Кулкида в парк, некоторые родители отводили глаза или поспешно уводили своих чад подальше. Бывший хакер, в потенциале бывший террорист, бывший изгой. А здесь... здесь его слушали. Ему улыбались. Его любили.       — Папа, — Кулкид ткнул пальцем в Севена. — Хочу домой.       Это был сигнал. Севен посмотрел на Эллиота.       — Ну что же, юный тиран выносит вердикт. Пиццерия закрывается для его персоны. Устал бедняга... Скоро пойдёт спать. А у меня дома, вечерами, как на зло, слишком тихо. И слишком просторно. Может, составишь компанию?       Эллиот снова покраснел, на этот раз более явно. Он провёл рукой по своим кудрям, отчего они стали еще более непослушными.       — Ну... я... — Он замялся, но в его глазах читалось явное согласие. — Мне просто нужно закрыть заведение и сдать кассу. Минут двадцать.       — Отлично, — Севен ухмыльнулся, поднимаясь и подхватывая на руки Кулкида, который уже начинал клевать носом. — У меня как раз есть бутылка вина. Дешевого. И, наверное, прокисшего. Но зато в нём есть дух нонконформизма, который ты так ценишь.       — Не могу дождаться.       Но это, как говорится, уже совсем другая история.

***

      Вечер в доме Джона и Джейн Доу тёк с ленивой, хорошо отрепетированной грацией. Джон, облаченный в свежевыстиранные пижамные штаны, возлежал на супружеском ложе спиной к горе подушек. Он читал. Блондинистые волосы были взъерошены, а на лице застыло выражение спокойной, почти ботанической сосредоточенности. Всё было как всегда.       Дверь в спальню открылась беззвучно, что уже само по себе было подозрительно, ибо обычно Джейн входила с шумом.

Но на этот раз всё было иначе.

      Джон оторвался от книги и его взгляд упал на жену. Его челюсть безвольно отвисла, а книга бесшумно соскользла с одеяла на ковер, где и осталась лежать, безнадежно утратив свою актуальность.       Джейн стояла на пороге, залитая мягким светом бра. Её розовые волосы, обычно собранные в небрежный пучок, сейчас были распущены и лежали на плечах волнами. Но главным был не прическа. Чёрное кружево, несколько кожаных ремешков и три шёлковые ленты обвивали её тело. Комплект не скрывал, а нагло подчёркивал каждую линию       Джон издал стон. Его глаза округлились, а лицо залилось румянцем.       — Джейн… ты… ты выглядишь… — он попытался подобрать более подходящее слово, чем "шикарно", но его словарный запас, переполненный эмоциями от увиденного, оказался бессилен.       — Спасибо, дорогой, — Она сделала несколько шагов вперед. Её розоватые глаза, обычно теплые, сейчас холодно и аналитически оценивали его реакцию. Она видела, как участилось его дыхание, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в одеяло... Всё шло к чертям.       — Я… я даже не знаю, что сказать...       — Ничего и не говори, — с лёгкой иронией ответила Джейн, останавливаясь у кровати.       Она позволила ему полминуты попытаться перевести дух. Он смотрел на неё, как кролик на удава. Всё шло по плану. По старому, дефектному плану, ведущему к быстрому и разочаровывающему финалу. Пора было вносить коррективы.       Прежде чем Джон успел сообразить, что происходит, Джейн плавным движением развернулась и, присев, открыла нижний ящик тумбочки на своей стороне кровати. Джон, слегка озадаченный, но все ещё находящийся под действием кружевного наркоза, попытался обнять её за талию.       — Не сейчас, Джон.       Из ящика она извлекла коробку. Коробку черную, с лаконичным логотипом. Джон, не видя её содержимого, улыбнулся растерянно.       — Новый вибратор? — спросил он с наивным энтузиазмом. — Интересно! Мы давно не…       Его голос замер, когда Джейн, не выпрямляясь, открыла коробку и извлекла оттуда нечто, явно не похожее на стандартный вибратор. Это был сложный агрегат из черной кожи, ремней и застежек, увенчанный внушительной силиконовой насадкой бордового цвета, которая даже в полумраке спальни выглядела вызывающе и деловито.

Джон замер.

      — Это… это что?       — Это решение нашей проблемы, дорогой, — ответила Джейн, её пальцы с привычной ловкостью расстегнули пряжки и начали оборачивать кожаные ремни вокруг её бедер.       Джон отполз к изголовью кровати, прижимая подушку к груди, как щит.       — Джейн, милая, я… я не уверен, что понял… Ты хочешь, чтобы я… это… надел?       Джейн встала во весь рост. Вещь сидела на ней идеально. Сочетание розовых волос, черного кружева и этого грозного артефакта было очень интересным зрелищем...       — Нет, Джон. Я хочу, чтобы ты расслабился и получил новый опыт. Мы меняем динамику. Сегодня веду я.       Она сделала шаг к кровати. Джон вжался в подушки.       — Но… но это же… для женщин! Для лезбиянок!       — На самом деле, нет, — ответила Джейн, с лёгким хрустом нанося на вещь обильное количество густой смазки. — Это инструмент для перераспределения удовольствия и контроля. Уверена, Наполеон тоже поначалу сомневался в некоторых своих манёврах.       Прежде чем Джон успел вспомнить, чем в итоге закончились манёвры Наполеона, Джейн, двигаясь с обезоруживающей уверенностью, убрала подушку из его рук, мягко, но недвусмысленно перевернула его на живот и прижала коленом к матрасу.       — Джейн! Погоди! Я не готов!       — Никто не бывает готов к революции, дорогой, — философски заметила она, одной рукой удерживая его на месте, а другой поправляя ремни. — Просто дыши.       Джон лихорадочно проигрывал все события вечера: скучный ужин, историческая книга, божественное появление жены в белье… и вот этот поворот. Тело само собой напряглось в ожидании неминуемого.       — Расслабься, Джон. Просто доверься мне. Я всё контролирую.       Джон лежал, застыв в неестественной позе. Он ждал боли. Готовился к унижению. Вместо этого он почувствовал лишь настойчивое, упругое давление, сопровождаемое прохладной скользкостью. Он откинул голову назад, его шея выгнулась.       Джейн двинулась назад, выйдя практически на половину, а потом снова вогнала во всю длину. Повторив это несколько раз, она вошла в темп и начала активные фрикции.       Старая, знакомая проблема приближалась, но на этот раз с совершенно другой стороны. И на этот раз у неё был полный контроль.       — Нет, нет, ещё рано, — сказала она, полностью останавливаясь.

Джон застонал от фрустрации.

      — Джейн, пожалуйста…       — Я сказала, рано. Расслабься. Мы никуда не спешим.       Она выждала, пока его тело не успокоилось, и снова начала движение. Уголки губ Джейн дрогнули в едва заметной улыбке. План работал. Её спаситель из секс-шопа оказался прав. Контроль над ситуацией был упоителен. Она могла диктовать темп. Она могла остановиться, почувствовав, как его тело вновь напрягается от нарастающего, старого знакомого спазма, и дать ему передохнуть. Она могла отступить, заставляя его бессознательно двинуться вслед...       Когда она наконец почувствовала, что он действительно на грани, что его терпение и нервная система исчерпаны до дна, она не стала его останавливать. Она наклонилась к его уху, её розовые волосы касались его щеки.       — Теперь можно.       Её уверенные толчки совпали с его тихим, сдавленным криком.  Он дрожал, пальцы его снова вцепились в простыни, но на этот раз не в страхе, а в экстазе.       Джейн медленно, осторожно прекратила движение, давая ему прийти в себя. Она сама была мокра от пота и возбуждения.       Она расстегнула ремни и отложила инструмент в сторону. Джон медленно перевернулся на бок. Его лицо было раскрасневшимся, глаза блестели влагой и изумлением. Он обнял её.