Криминальное чтиво

***

      Севен метался по гостиной. Он уже десять раз поправил подушки на диване, протёр пыль с телевизора, которой там вовсе и не было, и переставил бутылку вина с кухонного стола на тумбочку и обратно.       Кулкид, слава всем и не очень богам, спал в своей комнате мертвецким сном. Заботливый отец действительно подмешал в вечерний сок ребёнка четвертинку безрецептурного снотворного. Не чтобы навредить, боже упаси! Просто... для надёжности... Севен до сих пор с ужасом вспоминал эту операцию: его руки дрожали так, что он чуть не опрокинул весь стакан, а внутри бушевала гражданская война между совестью и отчаянием... В конце концов, отчаяние победило. Виноватый взгляд Севена упал на дверь в спальню Кулкида, прежде чем рухнуть на диван.       А времени проходило достаточно, и со временем, на улице начался дождь.  С каждой минутой ожидание становилось всё невыносимее... Каждая прошедшая минута подпитывала в сердце хакера тревогу.       Севен понятия не имел, что делать дальше. Как перейти от язвительных шуточек к… к чему-то большему? Как прикоснуться? Как поцеловать? Его опыт романтических отношений был примерно равен опыту Кулкида в управлении реактивным самолётом... И над всем этим в придачу висела Тайна. Севен чувствовал себя самозванцем. Мошенником, который украл место в сердце Эллиота, выдав себя за того, кем он не является...       Он допускал мысль, что встреча с Эллиотом у него таки и не состоится. Дождь же. Кто, будучи в здравом уме, пойдёт через весь город под таким ливнем на сомнительное свидание с бывшим киберпреступником? Эллиот, конечно, существо из другого, солнечного измерения, но даже у солнца есть свои пределы.       Ему было необходимо поговорить с кем-то. С кем-то, кто понимает всю абсурдность ситуации. Руки сами потянулись к телефону. Он набрал номер, единственный возможный в такой ситуации...       — Алло? — прозвучал сонный, раздражённый голос. — Кто звонит в десять, мать его за ногу, вечера? У нормальных людей в это время начинается сериал или подготовка ко сну.       — Ноли, выручай... Ты же в секс-шопе работаешь! Ты должен всё знать!       На том конце провода воцарилась могильная тишина, нарушаемая лишь мирным дыханием Ноли, которое постепенно переходило в тяжёлый вздох.       — Севен, — Ноли произнес это слово с мёртвой, ледяной интонацией. — Дорогой. Любимый. Мой друг бесценный. Я не доктор Хаус от мира секса. Мне завтра на смену в восемь утра, и я планировал выспаться, чтобы с новыми силами продолжать разлагать моральные устои общества. Какую, блять, проблему я должен решить в десять вечера?!       — Он должен прийти! — выпалил Севен, игнорируя все жалобы. — Или не прийти! Я не знаю! Дождь! И… я уложил Кулкида.       — Поздравляю с выполнением базовых родительских обязанностей. Тебе медаль выслать или открытку?       — Я… я ему в сок подсыпал снотворного, Ноли! — прошептал Севен в трубку, словно признаваясь в убийстве.       Снова пауза. На этот раз более выразительная.       — Ахуеть. Ты травишь ребенка, чтобы спокойно трахнуть сына владельца пиццерии. Сюжет для мыльной оперы готов. Продолжайте, я слушаю с попкорном.       — Не трахнуть! — взвыл Севен. — Просто… чтобы он не помешал. Если Эллиот придет. А если не придет, то я просто отравил ребенка понапрасну! Я ужасный отец и ужасный человек!! Я не знаю, что делать! Я боюсь, что всё испорчу... На публике я могу клоунаду разводить, а тут… один на один. Я не уверен, что помню, как это делается вообще... В принципе. – признался Севен, понизив голос.       — Ох, как мило. Свидание у тебя. И что? Ты хочешь, чтобы я проконсультировал тебя по ассортименту презервативов? Рекомендую с шипами, для полного погружения в атмосферу.       — Заткнись! Дело не в этом! — Севен заёрзал на месте. – Я... я боюсь, что напортачу.       — Ладно, ладно, — в трубке послышался вздох, скрип кровати и звук зажигалки. Ноли, видимо, решил, что ему не уснуть, и принялся за сигарету. — Говори. В чём конкретно проблема? Кроме твоей вселенской неадекватности, разумеется.       — Проблема в том, что я… — Севен замялся, подбирая слова. — Я как будто играю роль. И вот-вот меня разоблачат. И ещё… Мне так стыдно перед ним, Ноли. Ты же знаешь… пиццерия… Я должен ему сказать. Но я не могу. Я знаю, что если я скажу, то он никогда не сможет меня нормально воспринимать. Я не хочу, чтобы он уходил.       Севен слышал, как Ноли ворочается в кровати.       — Так, погоди. Давай по полочкам, — он сделал затяжку. — Вы с Эллиотом… встречаетесь. Ходите на свидания. Флиртуете... Держитесь за ручки... стоп. Вы с Эллиотом... вы же уже встречаетесь. И потом вы... и потом... вы... — голос Ноли внезапно дрогнул. — Вы же реально... Правда? Не может быть...       — Ноли, не сейчас...       — Нет, серьёзно! — Ноли, кажется, окончательно проснулся. — Это же Севен! Тот самый Севен, который мог неделю не вылезать из-за компа, питаясь чипсами и ненавидя всё человечество! А теперь он... Раньше ты хотел взрывать пиццерии, а теперь хочешь переспать с их принцем! Прогресс налицо! Ты же там, прости господи, сверху? Или… О боже, я даже представить не могу... Мой мозг отказывается это рендерить...       — Ноли! — Севен был готов разбить телефон о стену. — Совет! Мне нужен совет! Что мне делать?!       — Совет? Бро... — Ноли фыркнул. — Окей. Слушай, казанова. Во-первых, убери с пола носки. Во-вторых, проветри, у тебя там пахнет дешёвым освежителем. В-третьих… — он снова затянулся. — Брось эту херню с признаниями в теракте сегодня. Серьёзно. Просто расслабься и наслаждайся. А лучшее вообще не говори никогда, он и без этой информации проживёт.       — Но я должен!       — Ничего ты не должен! Ты должен сегодня, если он, сука, придёт, быть нормальным, занудным, слегка зажатым инцелом, которым ты и являешься!       Севен слушал, и от этих "советов" ему не становилось легче... Даже старый друг не помог, вот так досада.       — Но как…       — Севен, нету кода, который ты введешь в командную строку, и всё станет идеально! Ты либо говоришь ему, либо нет! Либо он тебя принимает таким, какой ты есть, либо нет!       В этот момент раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Звук был таким громким и неожиданным, что Севен вздрогнул так, что чуть не выронил телефон.       Он пришёл.       — Он здесь, — прошептал Севен в трубку.       — Ну, поздравляю. Иди и не облажайся...       Но Севен его уже не слышал. Он посмотрел на дверь, а потом на экран телефона. Палец дрогнул, и он положил трубку, оборвав Ноли на полуслове.       В трубке воцарились короткие гудки. Ноли отнял телефон от уха, посмотрел на него с немым укором и с силой швырнул на одеяло.       — Вот же уёбок, — с наслаждением выдохнул он в темноту своей комнаты. — Даже спасибо не сказал.       Ноли затушил сигарету, повернулся на бок и натянул одеяло на голову, отрезая себя от всего мира.

***

      Звонок в дверь отрезал Севена от тревожных мыслей. Он рванул с дивана и тут же распахнул дверь.       На пороге стоял Эллиот. Проливной дождь превратил его идеальные белокурые кудри в мокрые, тёмные завитки, беспомощно прилипшие ко лбу и щекам. Его лёгкая куртка промокла насквозь и безнадежно обвисла... Но самое главное — его глаза. Они смотрели на Севена с такой надеждой, что его сердце сначала замерло, а затем забилось с удвоенной силой.       — Прости, что я такой, — проговорил Эллиот. — Автобус долго не ехал, а потом я решил, что быстрее будет пешком… Не рассчитал.       Севен схватил Эллиота за руку, резко втянул его в прихожую и тут же, не отдавая себе отчета, наклонился и крепко, по-родительски, чмокнул его в самый центр мокрого лба.       Наступила мертвая тишина. Севен застыл, осознав, что он только что сделал. Эллиот медленно поднял руку и коснулся того места, куда пришёлся поцелуй, словно проверяя, не привиделось ли ему.       — Э-это…       — Ты замерз, — перебил его Севен. Он отступил на шаг, сгорбив плечи, чувствуя, как по его щекам разливается жар. — Я хуею с тебя. Можно было и не приходить. Простудишься.       — Севен, я же сказал, что приду. Если я что-то обещаю, я это делаю.       Он отвернулся, чтобы скрыть своё смущение, и потянул Эллиота за собой в гостиную.       — Раздевайся. Вешайся тут. — он показал на вешалку в прихожей жестом. — Я принесу плед для тебя.       Пока Эллиот снимал мокрую куртку, Севен рванул в спальню и вернулся с огромным, толстым пледом в клетку, который обычно укрывал Кулкида, когда тот смотрел мультики.       — Садись, — скомандовал он, указывая на диван.       Эллиот послушно устроился на месте. Севен набросил на него плед, закутывая его с головой, с той же бесцеремонной нежностью, с какой укутывал своего сына.       — Держи, — Севен сунул ему в руки край пледа, а после исчез на кухне, оставив Эллиота в гостиной.       Стоя у плиты к хакеру пришла минута озарения... Если его дорогой человек был готов промокнуть до нитки и превратиться в сосульку ради того, чтобы просто попить с ним чаю… Может быть, он сможет принять и нечто большее? Не сейчас, но когда-нибудь...

***

      Севен вскоре вернулся с двумя кружками.       — Чай, — коротко бросил он, ставя одну кружку перед Эллиотом на стол. — С лимоном и сахаром. Если захочешь, у меня есть вино, только оно, блин, кислое. Не надо тебе лучше эту гадость...       Эллиот послушно поднёс кружку к губам и сделал маленький глоток. Ну вот. Закутал. Напоил. Сидит. Что дальше?       — Спасибо. Вкусно. Кулкид спит?       — Да.       Молчание снова стало тягучим и невыносимым. Дождь за окном стих, превратившись в робкое постукивание. Эллиот отпил ещё чаю, поставил кружку и медленно сбросил плед с плеч, после чего так же неспешно повернулся к своему оппоненту.       — Севен...       — Да? — просипел хакер, чувствуя, как его горло пересыхает.       — Я, наверное, согрелся.       Эллиот продвинулся на несколько сантиметров по дивану.       — Так... — продолжал Эллиот, медленно поглаживая край пледа. — Давай прекратим этот цирк.       — Какой цирк? — выдавил Севен.       — Этот, — Эллиот наклонился еще ближе. Его дыхание коснулось щеки Севена. — Ты говоришь сквозь зубы. Ты сидишь будто сейчас совершишь побег через окно. Мы же не на допросе. Мне тоже страшно. Я шёл сюда под дождём и думал: "А вдруг он передумал? А вдруг я всё неправильно понял? А вдруг он просто хотел пообщаться, а я тут со своими... надеждами."       — Я не передумал, — быстро выпалил Севен.       — В этом-то и дело, — Эллиот посмотрел на него прямо. — Я не знаю, что ты думал, чтобы передумывать. Ты ничего не говоришь.       Лишь тогда Севен понял, что отступать некуда. Хакер, затаив дыхание, медленно, почти с мукой, приблизил своё лицо к его лицу. Сначала он лишь прикоснулся к его губам кончиками своих. Это было похоже на мимолетное прикосновение крыла ночной бабочки, испуганной светом лампы. Но затем, почувствовав под своими его ответную, робкую дрожь, он прижался сильнее.       Спустя мгновение неловкость растаяла. Хакер оторвался, чтобы перевести дыхание, и в ту же секунду ощутил мучительную пустоту, холод и тоску. Но Эллиот, весь зарумянившийся, с длинными, опущенными ресницами, тихо, как одуванчик на ветру, прильнул щекой к его щеке.       Взломщик откинулся назад, увлекая Эллиота за собой, так что тот оказался над ним, оперевшись на локти.       Севен застыл, каждая клеточка его тела была напряжена. Чужая рука спустилась с волос Севена на его шею, затем медленно, с бесконечной осторожностью, скользнула вниз, по груди, едва касаясь ткани футболки.       — Элли... — голос сорвался, когда пальцы Эллиота нашли пояс его джинсов и замерли там, не решаясь двинуться дальше.       — Позволишь? — прошептал Эллиот прямо ему в губы.       Вместо ответа Севен сам схватил его руку и прижал его ладонь к тому месту, где жёсткая ткань джинсов уже не могла скрывать его возбуждение. Он зажмурился, не в силах смотреть в глаза Эллиоту, боясь увидеть там насмешку или, что было бы ещё хуже, разочарование.       Эллиот замер на мгновение, ощущая под своей ладонью пульсирующее напряжение, а затем его пальцы начали нерешительно двигаться, растирая и нажимая через плотную ткань. Стон, тихий и непроизвольный, вырвался из груди Севена.       — Боже... — прошептал он. Его собственные руки, казалось, действовали сами по себе. Они потянулись к Эллиоту, к его бедрам, все еще закутанным в плед, и потянули его ближе, так что он оказался сверху, между его ног. Он чувствовал ответное напряжение и в теле Эллиота, твердое и настойчивое.       Они снова поцеловались, уже лёжа на диване, их тела прижимались друг к другу через тонкий барьер одежды. Трение было одновременно мучительным и сладостным. Севен чувствовал, как нарастает давление в его паху, и по тому, как Эллиот прижимался к нему бёдрами, понимал, что он не одинок в этом ощущении...       — Севен... Я... я хочу тебя чувствовать. Ближе.       Рука хакера, в свою очередь, скользнула вниз. Ладонь лёгкая, почти невесомая, на твёрдую выпуклость в районе ширинки Эллиота.       Рука работника общепита потянулась к Севену, и когда их пальцы сомкнулись на самом сокровенном, оба замерли на мгновение. Стоило хакеру наконец прикоснулся к нему кожей к коже, его охватила странная, почти мистическая ясность.       Он начал двигать рукой, сначала неуверенно, считывая малейшую реакцию Эллиота по сдавленным вздохам, по напряжению мышц живота... Эллиот ускорял ритм. Его большой палец нежно скользил по чувствительному участку, вызывая у хакера трепет во всём теле. С его уст вырвался громкий стон. И с каждым движением неуверенность таяла.       Глаза их были полны тёмного блеска. Дыхание стёрлось в груди, стало коротким и прерывистым.       Он чувствовал, как под его пальцами трепещет тонкое запястье, а другой слышал, как нарастает горячая дрожь в его ладони. Мир сузился до узкого пространства между ними, до шёпота кожи, до влажного зноя, поднимавшегося от двух тел...       Внезапно одна голова запрокинулась на спинку дивана, губы приоткрылись в беззвучном стоне, а его тело выпрямилось в напряженном порыве.       Севен лежал рядом с Эллиотом, глядя в потолок. За окном дождь окончательно стих, и в разрывах туч проглянула бледная, холодная луна.