The Game Plan / План на игру

Было бессмысленно обвинять пару, которая стояла за ними в мэрии, вызвалась быть их свидетелями и даже отдала им резинку в качестве обручального кольца, — ни Илья, ни Шейн никогда не просили этих людей держать случившееся событие в секрете. Единственное, что они сделали, — задали несколько размытых вопросов о том, увлекались ли их свидетели каким-нибудь спортом. Хоккей в том списке не присутствовал. Впрочем, есть небольшая разница между тем, чтобы узнать двух девятнадцатилеток, недавно принявших участие в драфте, и тем, чтобы, пересматривая старые видео с собственной свадьбы, осознать, что пара, женившаяся перед вами, — не кто иные, как Шейн Холландер и Илья Розанов, улыбающиеся вам с коробки хлопьев Shreddies, продающихся в каждом уважающем себя супермаркете в Северной Америке. Шейн понятия не имел, что та пара засняла их на видео. Если бы заметил, то попросил бы удалить запись. Наверное, в тот момент парочка была просто чересчур взволнована происходящим. Сейчас же — они могли заработать на этом видео миллион долларов. Отрицать, что именно они фигурируют на записи, было невозможно; хотя момент с их клятвами и именами не вошёл в видео, ставить под сомнение их причастность было сложно, учитывая, что у оба имели довольно запоминающуюся внешность. Особенно у Ильи. Ещё и специфический акцент. Шейн был красный как помидор — он до этого момента и не подозревал, что умел так смущаться, и не отказался бы и дальше оставаться в неведении. Он пересмотрел ролик ещё три раза, сердце билось где-то в горле, раздирая нутро острыми когтями. — Ох, — вздохнул он, когда видео закончилось. Хейден уставился на него. — Мне надо… — Шейн достал телефон и отвернулся. Он не доверял своему голосу, поэтому просто написал Илье: «Нам нужно поговорить». Вероятно, не было ничего случайного в том, что пост выложили, когда они оба были в Оттаве и должны были играть друг против друга, но, по крайней мере, это означало, что Шейн мог легко связаться с Ильёй. По крайней мере, они могли поговорить лично, прежде чем их начнут преследовать репортеры. «Я видел видео, — моментально ответил Илья. — Встретимся в холле». «Нам нужно место, где мы сможем поговорить наедине». «Я в курсе». Шейн переодевался так быстро, как никогда в жизни, стараясь не обращать внимания на то, как остальная команда продолжала шептаться на тему видео. Когда Хейден и Джей-Джей попытались у него что-то спросить, он просто покачал головой, а потом и вовсе ушёл на поиски Ильи. Хмурый Илья, прислонившись к стене и напряжённо буравя взглядом пол, ждал его прямо у гостевой раздевалки. — Розанов. Илья резко поднял голову, кивнул вместо ответа и показал в сторону лестничной площадки. Шейн пошёл за ним куда-то в офисные помещения арены. — Мы можем поговорить здесь, — объявил Илья, открывая дверь, табличка на которой гласила «Харрис Дровер», и приглашая зайти внутрь. Некоторое время они тупо стояли, глядя друг на друга. — Я не знаю, что делать, — наконец признался Шейн. Илья пожал плечами, но Шейн знал его достаточно, чтобы понимать, что за этим стоит что-то ещё. — Ты рассказываешь правду, я возвращаюсь в Россию. — Нет же! — выпалил Шейн, получилось резче, чем планировалось. — Я хочу сказать, что мы вообще-то замешаны в мошенничестве, — прошипел он. — Всё не так-то просто. Илья пристально смотрел на него. — И что ты тогда предлагаешь? Ты не можешь врать и говорить, что всё это — правда. — Почему нет? — скрестив руки на груди, поинтересовался Шейн. — Из тебя врушка, Холландер, — усмехнулся Илья, — как из меня балерина. — Да пошёл ты. Я отлично справлялся до этого момента. Усмешка на лице Ильи быстро сменилась выражением полного поражения — это напомнило Шейну ночь, с которой все началось, и вызвало непреодолимое желание дать отпор, потому что он отказывался мириться с тем, что всё было кончено, точно так же, как отказывался сдаваться на льду вплоть до финального свистка. — Слушай, идея была в том, чтобы ты смог остаться в Канаде. Да, мы скрывали это, исходя из мысли, что никто не поверит в то, что мы реально женаты, если вдруг это стало бы достоянием общественности, и потому что это было бы шоком для наших родных и прессы, но сейчас всё поменялось. Если люди поймут, что мы лгали, тебя тупо депортируют, а меня — исключат из Лиги. Возможно, даже арестуют, — Шейн понимал, что несколько преувеличивает, но вместе с тем мог отлично представить выражение лица тренера Терио. Кроме того, НХЛ будет бессильна, если в дело вмешается канадское правительство. — Блядь, — напряжённо выдавил Илья. — Неужели будет так сложно и дальше поддерживать эту ложь? Не то чтобы мы врали о свадьбе. Мы действительно женаты. Пусть ещё попробуют доказать, что мы не влюблены друг в друга! Илья фыркнул: — О да, мы ведь так убедительны в своих чувствах. — Мы едва ли видимся, Илья, — Шейн провёл ладонью по волосам и смахнул чёлку со лба. — Наше расписание практически не пересекается за исключением тех дней, когда наши команды встречаются друг с другом на льду. Мы живём в разных городах, и никто не ждёт, что мы вдруг съедемся. В конце сезона мы можем развестись. Теперь, когда все в курсе, это не будет проблемой. Конечно, мы подкинем работы журналистам, но это не то же самое, как если бы они выяснили, что всё это фальшивка. Скажем, что тяжело совмещать игру в НХЛ и семейную жизнь и потому мы решили расстаться. Мирно, — он взял краткую паузу, — ну, настолько мирно, насколько это возможно в нашем конкретном случае. Какое-то время Илья просто пристально смотрел на Шейна. — И ты реально готов так поступить? Шейн пожал плечами: — Речь не только о тебе. У меня тоже могут быть большие проблемы, — куда худшие, чем просто быть замужем за своим соперником. — Окей, — согласился Илья. — Мы в браке. И теперь это знают все. — Да. — Тебе так повезло, Шейн Холландер, — улыбнулся Илья. — Твиттер будет биться в агонии, когда узнаёт, что меня уже окольцевали. Шейн закатил глаза и покачал головой: — Только если в твоих мечтах, Розанов. Меня забросают вопросами, почему я выбрал кого-то настолько несносного, как ты. — Скорее тебя закидают вопросами, хорош ли я в постели. Внизу живота тут же вспыхнул огонь, и Шейн постарался потушить его, прочистив горло и отошёл. — Нам пора возвращаться. Уверен, нас уже ищут, — он оглянулся на дверь, но так и не сделал ни шага в сторону выхода. — Ты точно в порядке? — мягким голосом спросил Илья. — Честно, не знаю. А ты? — Посмотрим, что будет дальше. Думаю, мои товарищи воспримут новостей окей. Они… отличаются от других команд. В лучшую сторону. Чего не скажешь о моей стране и семье. — Чёрт, — в эту плоскость координат Шейн раньше мысленно не ступал. Илья пожал плечами, но взгляд его оставался напряжённым. — Сейчас не это наша проблема, — он кивнул на телефон Шейна, который без конца вибрировал у того в руке. — Мне надо сделать кучу звонков. — Давай, — кивнул Илья, — я пойду на выход. — Только не… — Шейн тяжело вздохнул, — наверное, нам не стоит откровенничать с прессой до тех пор, пока мы не переговорим с нашими агентами и менеджментом команд. — Окей. Я поговорю с командой, ладно? Никаких репортёров. — Хорошо. Спасибо. Рука Ильи на секунду дёрнулась в воздухе, но потом опустилась обратно, и Шейн задался вопросом, что тот пытался сделать. Спустя секунду он остался один. Разблокировав телефон, он пролистал список пропущенных вызовов и голосовой почты и поморщился от чувства вины, когда решил позвонить Фаре раньше, чем собственным родителям. — Шейн? — Фара сразу же приняла звонок. — Привет. — Видел уже? — Видел. — Это правда ты? Ты и Илья Розанов? Шейн вздохнул. Если даже Фара, которая была бесконечно добрым и понимающим человеком, не смогла скрыть недоверие в своем голосе, то, чёрт возьми, что уж говорить об остальных? — Да. А потом она вдруг засмеялась. Не злорадно, но несколько самодовольно: — Я так и знала! — О чём ты? — Ресторан при отеле с птицами… Свидание, которому я случайно помешала… Это было как раз накануне вашей свадьбы, верно? И ты был там с Ильёй Розановым. Мне ведь даже показалось, что я слышала его голос, перед тем как мы отключились, но я решила, что ты сам расскажешь мне, если захочешь. — Ну, теперь уже, кажется, поезд ушёл. — Мне так жаль, Шейн. Я ненавижу сам факт, что вам не позволили рассказать об этом на ваших условиях. Я мечтаю, чтобы был какой-то способ отмотать время назад и предотвратить утечку, но будем реалистами — это невозможно. — Я понимаю, — Шейн присел на уголок рабочего стола Харриса. — Я бы не посмел тебя о таком просить. Я просто… Мы готовы сделать что угодно, лишь бы не раздувать из этого великое событие. Фара не спешила с ответом. — Ну, осмелюсь сказать, что это действительно великое событие. Извини. — Я заперся в офисе сммщика Оттавы. Через два часа нам с Ильёй придётся выйти на лёд друг против друга. Если ты можешь хоть как-то сориентировать меня, как теперь быть, давай обсудим это позже. Сейчас мне надо как-то пережить этот вечер. — Окей, — голос Фары моментально приобрёл деловые нотки. — Мы справимся. В конце концов план не пригодился. Шейн должен был держаться подальше от журналистов, пока не поговорит нормально с менеджментом команды. Как только он зашёл в офис тренера Турио, стало сразу понятно, что сегодняшний матч ему предстоит провести на скамейке. Впрочем, игра началась без участия звёздных нападающих с обеих стороны. Их обоих всячески ограждали от назойливой прессы, и Шейн просидел бо́льшую часть игры, чувствуя себя как никогда дерьмово и размышляя, что теперь с ними станет. Было невозможно представить, что скандал сдуется сам собой и они смогут вернуться к тому, ради чего всё это было затеяно, — к игре в хоккей. Не понимал Шейн и как они могут всё исправить. Если бы они признались, что их брак был фикцией, лишь бы угодить всем, кто годами выстраивал новостную риторику на основе их соперничества, к ним бы, несомненно, постучали в дверь представители иммиграционной службы. Шейн предпочёл бы иметь проблемы с НХЛ, чем с канадским правительством, поэтому их единственным, что им оставалось, было постараться убедить всех, что они действительно любят друг друга — любили всё это время — и просто держали это в секрете по нескольким очевидным причинам. Учитывая, какая их всегда окружала драма, в будущем ни для кого не стало бы неожиданностью, что их брак развалился так быстро, так что всё, что им следовало делать, — оставаться в браке как по документам, так и в глазах общественности, пока Илья не убедится, что с документами всё в порядке и они могут подать на развод, указав в качестве причины «непреодолимые разногласия». Никому, кто хоть раз смотрел игры НХЛ, не пришло бы в голову усомниться в том, что у Шейна Холландера и Ильи Розанова могут быть какие-то там непреодолимые разногласия. Тяжелее будет убедить всех, что всё это время они были влюблены друг в друга. Менеджмент «Вояджеров» любезно предоставил машину, которая забрала Шейна из арены после второго перерыва, чтобы минимизировать риск столкновения с прессой по окончании игры. Шейн гадал, дома ли Илья, но никак не мог собраться с духом, чтобы написать ему сообщение. Вместо этого он решил позвонить родителям, так как откладывать разговор становилось уже неловко. Казалось, оба его родителя были безмерно огорчены тем, что их сын не нашёл возможности рассказать им, что был геем, не говоря уже о том, что встречался не с кем иным, как Ильёй Розановым, и даже умудрился выйти за него замуж. Под конец разговора в горле пересохло от бесконечного числа раз, что пришлось извиняться, а глаза щипало. Отключившись, он отправился в душ, и, когда вышел оттуда, его ожидало непрочитанное сообщение от Ильи. «В каком ты номере?» «Зачем тебе?» «Нам надо обсудить некоторые детали». «1822». «Понял». В ожидании гостя Шейн заказал еду в номер, но Илья пришел первым, в тёмной толстовке и бейсболке, надвинутой на голову. — Привет, — сказал Шейн. — Очень инкогнито. — Эм, что это значит? — Ну… ​​типа как… тайный. В данном контексте — держащий свою личность в секрете, — он указал на прикид Ильи. Илья засмеялся, но смех его был лишён уже ставшей привычной теплоты. — Не хотел, чтобы кто-то меня узнал. — Как отреагировала Оттава? — Меня отстранили от игры, но должны допустить на следующую. По большей части из-за того, что не хотели, чтобы я как-то контактировал с журналистами, пока ещё не решено, что мне им говорить. А твои? — Они безумно разозлились. Надеюсь, мне разрешат выйти на лёд в следующем матче, но я не уверен. — Прости. Шейн отмахнулся от прозвучавшего извинения и присел на краешек кровати, Ильи присел рядом. — Я поговорил с родителями. — Ты рассказал им правду? — Нет. Не думаю, что они хотели бы знать, как обстоят дела на самом деле. Лучше придерживаться текущей версии, пусть даже им тяжело это принять. Какое-то время они сидели молча. — Значит, раньше ты говорил, что разводиться рискованно. А теперь ты хочешь развестись? — Я думаю, нам надо… переждать. Главное, чтобы всё выглядело убедительно. Можно подать документы летом, когда к нам не будет приковано столько внимания, как во время сезона. Подождём, когда какого-нибудь футболиста поймают на измене, или что-нибудь такое, и тогда уже объявим о разводе. Илья согласно кивнул. — Фара посоветовала, чтобы мы сделали несколько личных постов в соцсетях. «Вояджеры» не против при условии, что мы не будем вдаваться в детали. Это уменьшит количество разговоров, правда ли мы вместе или нет. И нам нужны кольца, иначе люди будут задаваться вопросами, — мы не можем носить резинки для волос, когда будем общаться с прессой. Что Шейн не упомянул, так это то, что его резинка для волос всё ещё лежала в его бумажнике, и не спросил, не оказалась ли резинка Ильи в каком-нибудь ящике с другими вещами в шкафу. — Звучит хорошо. Я куплю кольца и отправлю тебе. — Ты не обязан. — Разве не тот, кто делает предложение, должен подарить кольцо? — усмехнулся Илья. — Наверное. Главное — выбери что-то не слишком вычурное. — Что означает «вычурное»? Шейн бегло взглянул на него. — Твоя татуировка с медведем. Илья рассмеялся: — Рассматривал мои фоточки в Men's Health, Холландер? Вырвал какую-нибудь, чтобы украсить стену над кроватью? — Вырвал все. Мне не нужно смотреть твои фотографии, чтобы быть в курсе о твоей татуировке. О ней всем известно, Розанов. — Но фотографии ты видел? — приподняв бровь, наклонился чуть ближе Илья. — Возможно, видел краем глаза, когда листал до раздела со спортивным диетами, — со снисхождением в голосе признался Шейн, чувствуя, как нагреваются щёки. Те фотографии были очень, очень откровенными. — Просто… выбери кольца попроще, ладно? — Договорились, — Илья достал телефон и прокрутил его между пальцев. — Нам следует выложить какую-нибудь фотку. В соцсети. Как советует твой агент. Шейн растерялся. Он планировал запостить что-то вроде: «Это не фейк, и мы действительно женаты». Но в целом, фотография имела больше смысла, даже если это казалось несколько неловким. Кажется, он уже лажал в том, как сойти за женатика, а они ещё толком даже не начали. Илья улыбнулся, обнял Шейна за плечо и крепко прижал к себе. — Сделай счастливое лицо, — прошептал он прямо в ухо Шейну, и, признаться, одна очень конкретная часть его тела действительно немедленно наполнилась счастьем. Затем Илья поцеловал Шейна в щеку и сделал снимок, посмотреть на который секунду спустя, просиял и сказал: — Миленько. Мы лучшая пара в НХЛ. Это рассмешило и одновременно разрядило обстановку. Селфи, по его мнению, выглядело просто ужасно. Глаза Ильи были прикрыты, губы прижались к щеке Шейна, а последний умудрился выглядеть одновременно испуганным и смущённым. И вдобавок пытался выдавить из себя улыбку. В принципе, людям, которые не смогу забраться внутрь его головы, может и вправду показаться, что он улыбается, смущённый нежностью Ильи, а вовсе не паникует от того, как их тела прижались друг к другу. Илья начал набирать текст; Шейн осознал, что это их будущий пост в соцсетях. — Как там говорится? — внезапно поинтересовался Илья. — Выскочил как чёрт из пепельницы? Шейн открыл рот, чтобы поправить, а потом передумал и просто кивнуть: — Именно так и говорят. Илья закончил набирать текст и передал телефон Шейну. Итак, выскочил как чёрт из пепельницы! Это мой муж. Я люблю его почти так же сильно, как люблю выигрывать у Монреаля. 😉 Спасибо за вашу поддержку! 💖🏒🌈 — Довольно неплохо, — Шейн не мог перестать улыбаться. Илья нажал на кнопку, и Шейн тут же зарепостил публикацию в свои аккаунты, а потом отключил все уведомления, положив телефон экраном вниз на прикроватную тумбочку. — Это будет полным безумием, да? — сказал он, как будто до этого момента всё уже не вышло из-под контроля. — Будет здорово. Из меня отличный муж, — Илья снова притянул его к себе, приобняв сбоку. Шейн не знал, как должен реагировать на такие проявления заботы, когда рядом не было никого, перед кем им нужно было притворяться. Но, возможно, стоило потренироваться, чтобы, когда это случится на публике, они смотрелись вместе естественно. За ними ведь постоянно будут наблюдать. Кстати об этом… — Нам обоим следует вести себя осторожнее, чтобы не давать журналистов новых инфоповодов, — сказал Шейн, не зная, как более прямо попросить Илью быть осмотрительнее, если он решит склеить дочь какой-нибудь суперзвезды в клубе. — Это не проблема. Я… как там было? Инкогнито? Шейн рассмеялся: — Ага, конечно. Посмотрим, сколько ты продержишься. — Окей. Тебе пора спать. Завтра нашим командам придётся провести множество встреч. — Угу. Илья встал на ноги и направился к выходу. — А, — начал он, обернувшись, и улыбнулся. — Может быть, сегодня вы и победили, — Шейн усмехнулся, — но в следующий раз мы вас сделаем.

⨳

Прошло не менее часа, прежде чем Шейн решился взять в руки свой телефон, но, слава богу, единственное, что его ожидало, — несколько писем от Фары — с ними он решил ознакомиться позднее; сообщение от отца «Мы тебя любим», от которого Шейн чуть не расплакался, и тринадцать сообщений от Ильи, все — сплошь скриншоты из соцсетей. Он откинулся на подушки и принялся читать, улыбка его становилась всё шире по мере того, как он листал картинки. Если бы вчера вы сказали мне, что Илья Розанов и Шейн Холландер станут репрезентацией #идеальногогейскогобрака, я бы сказала, что вы сошли с ума, но вот мы здесь #hollanov Я всегда восхищался @shanehollanderhockeyplayer, но сегодня горжусь им ещё как никогда раньше #hollanov Вчера единственными хоккеистами-геями, которых я знал, были @scotthunter и я сам. Представьте, как я теперь взволнован! #hollanov Спасибо @therealilyarozanov и @shanehollanderhockeyplayer за то, что показали нам всем, какой может быть любовь. Благодаря вам я набрался смелости и сегодня вечером признался родителям в своей ориентации. Завтра мой парень придёт к нам на ужин. #hollanov #loveislove Никогда не позволяйте никому говорить вам, что истории в духе «от соперников к возлюбленным» — всего лишь глупые мечты #hollanov Я бы не отказался стать начинкой в ​​этом сэндвиче 🥵 #hollanov Если Кубок Стэнли — награда для хоккейных квир-икон, так кто же его получит: @montrealvoyageurs или @ottawacentaurs? Из-за #hollanov я впервые решил посмотреть хоккей и знаете что меня удивляет больше всего: как здесь вообще можно быть гетеро? Мой парень болеет за @montrealvoyageurs а я за @ottawacentaurs но если уж #hollanov смогли это преодолеть думаю и мы сможем Неужели и в хоккее все самые привлекательные — геи?! А если серьёзно, @therealilyarozanov и @shanehollanderhockeyplayer, я рыдала от счастья. Мне очень жаль, что вы не смогли совершить каминг-аут на своих условиях, но ваша история вдохновляет, не слушайте неизбежных хейтеров — мы поддерживаем вас обоих #hollanov Шейн рассмеялся, когда сам зашёл на сайт и увидел, что хэштег #чёртизпепельницы тоже вышел в тренды. Однако вскоре он закрыл сайт, но вовсе не из-за негатива и гомофобии, которые он там увидел, — это было неизбежным, к тому же положительных постов в том же стиле, как ему переслал Илья, было если не больше, то примерно столько же. Нет, его оттолкнули такие слова, как «квир-икона», «гей-икона» и «идеальный брак», которые снова и снова выцепляли его глаза в потоке текста. Чёрт, Шейн чувствовал себя мошенником. Он даже никогда не целовался с другим парнем как следует. По-настоящему, а не потому что надо было сыграть фальшивую свадьбы ради визы Ильи. В тот же самый момент, как его брак открывал целый мир новых возможностей для других, он сам — напрочь лишался этих привилегий. Шейн тоже хотел целоваться с кем-нибудь, — боже, сколько всего он хотел сделать с другим парнем! — но знал, что больше не может рисковать. Не теперь, когда всё вдруг стало явным. Не теперь, когда его брак стал источником вдохновения для других квир-людей. Его брак — с единственным парнем, которого ему отныне дозволялось целовать, но от поцелуев с которым ему следовало решительно воздержаться. Чёрт и впрямь выскочил из табакерки; повернуть время вспять было уже невозможно.