Сахарная сказка

— Мы с братом проходили здесь, и я увидел это! Я попросил посмотреть поближе, но Джихён сказал ни в коем случае не подходить близко к этому дому. Но представь: дом — и весь из сладостей! Крыша из леденцов, а стены из печенья! — Ты уверен, что тебе не показалось? — спросил Чонгук, перешагивая через большую корягу. Мальчику эта затея не очень нравилась, но Чимин, вернувшись из леса вместе со старшим братом, был очень вдохновлён, полон эмоций и решимости. А если Пак Чимин чего-то желает, он обязательно это получит. Чонгук уже прекрасно это усвоил. И сейчас он, поддавшись чужому энтузиазму и уговорам, не желая отпускать упрямого друга одного, следовал за ним по густому лесу вечером, в сумерках, пробираясь через густые заросли и мощные корни многолетних деревьев. — Конечно! — нахмурился Пак, надув пухлые щёчки. Ему не нравилось недоверие лучшего друга, и он чётко намеревался доказать Чонгуку, что на самом деле видел в лесу чудесный домик. — Вот увидишь! Потом мама с папой будут рады, что мы принесли в дом сладости. — Ты хочешь утащить оттуда сладости? — спросил Чон удивлённо. — А как же иначе? Чем мы докажем, что видели в лесу домик из печенья и леденцов? Возьмём немного леденцов с крыши, отлупим пару печенюшек со стены и сбежим, как ни в чём не бывало. Никто и глазом моргнуть не успеет! — А если что-то увидит нас? Моя мама говорила, что в лесу живёт страшная ведьма и похищает детей. — Твоя мама пугает тебя сказками, как маленького ребёнка, — Чимин перепрыгнул через небольшой малиновый куст и махнул рукой. — Не бывает никаких ведьм. И леших нет, и водяных, и другой лесной нечисти. Только животные и птицы. А всяких чудищ придумали для того, чтобы такие смелые мальчишки, как мы, не ходили в лес и не гуляли допоздна. Глупые глупости. — Мне всё равно здесь не нравится, — по телу Чонгука пробежала дрожь. Деревья, склонившиеся над ними в полумраке, словно тянули свои тонкие жуткие руки, норовясь схватить двух непутёвых мальчишек, сбежавших из дома в поисках приключений. Из кустов и травы то и дело доносились какие-нибудь шелестящие, сверчащие или скрипучие звуки, заставляя ускорить шаг, чтобы побыстрее выйти к поляне среди леса, где Чимин, по его словам, и видел этот необычный сказочный домик. — Вот он! — Пак остановился и с широкой улыбкой указал маленьким пальчиком на домик неподалёку. В одном его окошке горел тёплый свет, но издалека Чонгук не мог сказать, из чего всё-таки был сделан этот дом. Они неспешно стали подходить ближе, и с каждым шагом Чон, идущий за спиной Пака, всё больше убеждался в его словах — снаружи стены домика действительно были выложены огромным количеством больших имбирных печений, стёкла в окнах были похожи на тонкий плавленый сахар, а черепица крыши представляла собой сотни крупных круглых бело-розовых леденцов. — Вау... — поражённо выдохнул Чимин, когда они стояли не более чем в двадцати шагах от небольшого домика. Судя по горящему внутри тусклому свету, в нём кто-то жил и сейчас находился внутри. — Может быть, мы всё-таки уйдём? — с надеждой спросил Чонгук. — Вдруг нас заметят? — Не заметят, — улыбнулся мальчишка и приложил палец к губам. — Если будем вести себя тихо. Подойдя ближе, дети не услышали в доме ни единого звука, словно тот, кто был в нём, спал или вовсе отсутствовал. Но свет горел, и потому Чон всё же был уверен, что, стоит им лишний раз громко что-то сказать или хрустнуть веткой, их тут же заметят, и придётся бросаться наутёк. Чимин боялся куда меньше, однако тоже был осторожен. Он отломил кусочек печенья от стены, стараясь быть максимально тихим, и у него, к удивлению друга, это получилось. Мальчишка положил отломленный кусочек в рот и с удовольствием его прожевал. — Настоящее имбирное печенье! — восторженно прошептал Пак. — Мы можем отломить от каждого печенья по чуть-чуть, и никто ничего не заметит. У тебя есть платочек или мешочек? — Есть, — кивнул Чон, и вынул из кармашка небольшой мешочек, в котором гремели две маленькие монетки. Он вытряхнул их, и протянул пустой мешочек старшему. Тот довольно сложил в него оставшийся кусочек имбирного печенья. Так постепенно Чимин, отламливая от каждого печенья понемногу, сумел заполнить небольшой мешочек до краёв так, что тот едва закрывался на две верёвочки. — Отлично, — улыбнулся мальчик и протянул трофей Чонгуку, подняв голову к крыше, с которой привлекательно выглядывали краешки. — Теперь подсадишь меня? Или лучше я тебя? — Давай ты меня. Ты тяжёлый, я тебя не подниму. — Хорошо. Нагнувшись, Чимин позволил Чону сесть на свою спину, а затем, едва держась за край крыши, и встать на плечи. В таком положении Чонгук с трудом, но дотягивался до сладостей. — Я... — леденцы не поддавались усилиям и никак не желали отлепляться друг от друга. — Я не могу, они слишком хорошо держатся. — Попробуй ещё раз, — настаивал Пак. — Унесём хотя бы один, как награду. Чонгук, не желая подводить Чимина и показывать слабость, приложил силы и резко оторвал один леденец от крыши. Однако, не удержав равновесие, мальчишка вскрикнул и повалился на землю, заодно повалив и друга. Детям повезло упасть на мягкую траву, растущую рядом с домом. Однако Чон всё же болезненно потирал бедро, на которое неудачно свалился. Скорее всего, потом образуется большой синяк, но оно того стоило — большой сладкий леденец был в руках. Чимин замер, когда услышал шаги в доме, а следом за ним замер и Чонгук. В доме потемнело, и они услышали негромко захлопнувшуюся дверь. Из-за стены показался высокий молодой человек с тусклым керосиновым фонарём в руках. Чон едва ли мог разглядеть его лицо, но ясно понимал, что тот, кто стоит перед ними, очень красив. — Дети? — удивление на чужом лице сменилось снисходительной улыбкой. — Маленькие сорванцы. Это вы здесь шалите? Напугали. Я уж подумал, что воришки в дом пробраться хотят. Мешочек с печеньем выпал из чиминового кармана, и мальчик шустро спрятал его назад. Но человек успел заметить содержимое этого мешочка, а также кусочек черепицы своей крыши в руках сидящего рядом Чонгука. — Если вы хотели сладостей, могли просто попросить, — улыбнулся хозяин дома. — На улице становится прохладно, пойдёмте в дом. Чимин тоже улыбнулся и помог Чонгуку подняться и отряхнуться. В доме было до невозможного тепло, уютно и приятно. Пахло шоколадом, карамелью и зефиром, опутывая разум и завлекая внутрь, где царил покой и свет. Небольшая кухня, односпальная кровать и крохотное подобие гостиной каким-то чудным образом умещались в одном двухэтажном домике, не создавая ощущение сжатости и тесноты. Тэхён — так представился красивый жилец — пригласил мальчиков присесть на бежевого цвета мягкий диван, уложенный большим количеством подушек разного цвета и размера, пока сам удалился на кухню. — Здесь так уютно, — впечатлённо выдал Чимин и принюхался: — И пахнет вкусно. Сладко-сладко. — Именно, — согласился Тэхён, вернувшийся с кухни с двумя тарелками в руках, поставил тарелки перед ребятами и положил рядом с каждым по две плитки молочного шоколада. Глаза Чимина моментально загорелись. — Я тоже сладкоежка. Одна тарелка была полна совершенно разных карамелек, вторая — шоколадных конфет. При всём своём желании Чонгук не смог бы съесть их все, даже напополам с другом, к тому же с двумя шоколадками в придачу. Чимин, в свою очередь, уже с удовольствием уплетал конфеты, и наверняка готов был не оставить ни одной. Как бы не хотелось показаться грубым, Чон отодвинулся сам и отодвинул от себя всё сладкое. У него совершенно не было желания есть, да и сладости он любил не сильно. — Простите, я не хочу есть. Спасибо, — вежливо отказался мальчик. Тэхён выглядел удивлённым, но ответил лишь негромкое «Как пожелаешь», продолжив наблюдать за тем, как ест Чимин. Это казалось Чонгуку немного странным, как и одна деталь во в целом привлекательной внешности Кима — от уголков его рта расходились два длинных шрама, спросить о которых мальчишка стеснялся, подозревая, что с ними связана не самая приятная история. — Почему вы на меня так смотрите? — смущённо спросил Чимин, который чувствовал себя даже несколько неудобно от того, что Тэхён неприкрыто и зачарованно наблюдал за ним. Ким улыбнулся и большим пальцем вытер с чужого рта размазавшийся шоколад. — Кушаешь аппетитно, — улыбнулся человек и обратился к Чонгуку. — Так и не хочешь сладкого? — Не-а, — уверенно покачал головой тот. — Чонгуки, может, ты тогда пойдёшь домой? Твои мама с папой наверняка очень волнуются, — предложил Чимин. — А я на ночь останусь тут. Ничего плохого не случится. — Но, Чимин... — Твой дружок прав, — согласился хозяин дома. — Заодно сообщишь его родителям, что всё в порядке. — Ну... ладно. Стоя в прихожей, Чонгук надевал ботинки, и увидел в проходе в гостинную Тэхёна, слегка улыбающегося. Он молча и отстранённо наблюдал за Чоном, немного напрягая, однако мальчик старался не подавать вида. Чимин по-прежнему был в гостиной и уплетал сладости. Чон вздрогнул, когда приоткрыл входную дверь и чужая рука коснулась его плеча. Обернувшись, Чонгук в моментом ступоре увидел, как шрамы на лице Тэхёна медленно, бескровно разрываются, обнажая широкую белоснежную улыбку от уха до уха с несколькими десятками острых зубов. — Передай родителям Чимина, — произнесло это нечто, что уже с натяжкой можно было назвать человеком, не отпуская Чона, — что домой он не вернётся. Почувствовав свободу от чужой хватки, Чонгук вывалился на улицу и со всех ног бросился прочь, чувствуя слёзы, выступающие на глазах от страха. С кем он оставил Чимина? Что с ним станет? Почему он бросил Чимина одного? Ответом послужил истошный вопль до ужаса знакомого голоса, доносившийся со стороны дома, уже скрывшегося из поля зрения Чона. Оглушительный крик Чимина проморозил тело до костей. Мальчик остановился, утирая слёзы и обернулся в сторону, откуда бежал. Минутное сомнение развеялось, стоило вспомнить истинный облик создания, которое осталось наедине с Паком. В одиночку Чонгук точно не сумеет противостоять, и скорее всего его постигнет та же участь, что и лучшего друга. Мозг Чона отказывался думать, какая именно. Через десять минут трудного пути и нескончаемых слёз ребёнок увидел огни своей родной деревни. — Чонгуки, что случилось? Где Чимин? — обеспокоенно спрашивали отец и мать семьи Пак, к которой Чонгук забежал в первую очередь. Заикаясь, спустя пару минут опроса он рассказал всё, что нужно было знать взрослым, и когда обеспокоенные родители стремглав бежали в лес в поисках сына, мальчик, сжираемый виной за неосторожность и трусость, поплёлся в дом своей семьи. Пак Джисок с супругой позже расскажут, что обыскали вместе с другими жителями деревни весь лес, и нашли только один небольшой домик, совершенно не похожий на тот сахарный, что описывал сын Чонов. В том доме не было никакого молодого человека со шрамами на лице, а проживала лишь молодая мать с грудным ребёнком, не знающая никого из живущих поблизости. Чимина больше никто никогда не видел.