Скованные одной цепью

Лэйн сидела на кровати, собирая в цельный пазл по кусочкам всё то, что произошло с ней за эти несколько дней. Увидеть собственную могилу было похоже на удар под дых. Но вместо боли, истерики, хоть каких-то чувств — внутри осталась лишь тишина. Зияющая пустота внутри. Она стояла, не ощущая ничего, кроме тоскливого ветра в волосах цвета тёмного вина и колкого мороза на бледных щеках. Вот как... Значит, я действительно считалась погибшей все это время. Взгляд стал холодным и пустым: в нём бы нашла отражение сама бездна. Рядом послышались шаги, снег мягко захрустел. Анна. Пришлось возвращаться с ней вместе — к отряду, к людям, к этой новой, чужой жизни. Вот только привыкать к ней не было никакого желания. Пока они шли, Анна что-то говорила, но Лэйн не слушала. Она была не здесь. Где-то далеко, наедине со своими мыслями, которые нужно было переварить, принять, пережить. Когда буря накрыла их, а снежная лавина разделила, первой мыслью было — оставить Анну. Бросить и бежать, куда глаза глядят. Вот только разделяться в такую погоду – самоубийство. С тяжёлым вздохом, Лэйн пришлось подавить в себе этот порыв и вместо этого начать раскапывать снег. А потом они вышли на ангела. Того самого. Хотя точнее будет сказать, что это он вышел на них: мужчина играл на органе мрачную мелодию — именно её зов и привлёк их в церковь. Как он и ожидал. – Ты что-то вспомнила? Он нагнулся ближе. Так, чтобы его услышала только Лэйн. – Меня, например? Его глаза вспыхли алым. Сейчас, сидя на кровати, девушка пыталась проанализировать случившееся, понять... Что он имел ввиду? Почему она должна была его помнить? Бессмыслица какая-то. Мысли и так путались, а теперь ещё и это. Отряд расположился в одном из знаменитых поместий Роткова, и ей, новичку, пришлось делить комнату с Анной. Когда они, отряхивая снег, переступили порог, их встретил парень с лучезарной улыбкой, натянутой чуть ли не до ушей. Кажется, его звали Грег. Возможно, кто-то другой посчитал бы его просто обаятельным и доброжелательным, но у Лэйн он с первого взгляда вызвал антипатию. Такие, как он, уверенные в своём превосходстве и обаянии, обычно полагали, что и все вокруг должны растаять от одного их вида. Он, наверняка, ещё не раз попытается расположить к себе показной дружелюбностью. Но за этой улыбкой скрывалась всё та же пустота и недоверие, что и у остальных. Просто другие, в отличие от него, выражали свою неприязнь более чем красноречиво. Прямолинейные люди — самые удобные, — думала Лэйн. – Примитивны, зато предсказуемы, а значит, и безопасны. Многочисленные пристальные взгляды были недовольными, агрессивными и оценивающими. Хотелось сжаться в комок и выпустить защитные шипы. Не по себе. И холодно, несмотря на греющий плед и горячий чай. — У него аж желваки на скулах заиграли. Тебе предстоит весёлый разговор, — сказал Грег, кивнув в сторону вошедшего генерала, и как-то «по-свойски» похлопал Лэйн по плечу. Его фамильярный жест лишь усилил раздражение девушки, и она не смогла сдержать недовольной гримасы. Как оказалось, из-за циклона отряду придётся пробыть в Роткове ещё несколько недель. – То есть мы тут застряли?! – визгливо вскрикнула девушка, державшаяся ближе всех к генералу, и тут же бросила на Лэйн ядовитый взгляд. – Какого чёрта ты вообще появилась у разлома, а теперь отсиживаешься тут, попивая чай?! Казалось, свою злость и досаду она решила выместить именно на ней. Лэйн сразу поняла, что та не отличается рассудительностью — она действовала на чистых эмоциях. Импульсивно. – А что? Не терпится вернуться к толпам заражённых? Этот город для нас сейчас как курорт, Кира. Просто расслабься и получай удовольствие, – к удивлению Лэйн, девушку неожиданно осадил Грег. – Тоже мне… защитник нашёлся, – цокнула она языком, закатив глаза. – Хватит! – в спор вмешался Дмитрий, мгновенно заглушив всех своим низким басом. – Нашли место для разборок. Вспыхнув от стыда или ярости, Кира выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Глупая, послушная шавка генерала. Просто идеальная собачка для своего хозяина, – вывод напрашивался сам собой и был очевиден с первой же минуты. Скрестив на груди руки, генерал перевёл недовольный взгляд на Лэйн. Любезничать с ней он явно не собирался. – А с тобой мне что делать? – сурово произнес он, прожигая её под своим тяжёлым взглядом. Анна тот час оставила Дмитрия и Лэйн наедине, быстро удалившись. Не стала заступаться. Как только дверь закрылась, генерал принялся отчитывать девушку, ставя под сомнение её компетенцию и навыки. Как столь юная особа могла быть криптографом? Да ещё и суметь что-то перевести в Книге Апокалипсиса? Его слова задели нечто хрупкое и болезненное внутри — так звучала уязвлённая гордость. – Я закреплю за тобой место в отряде. Теперь ты его часть. Но это не значит, что я тебе доверяю. Если придётся – убью тебя собственными руками. Так что без глупостей. Пока что из всех, с кем ей "посчастливилось" познакомиться, генерал вызывал неприязнь больше всех. – Не знаю, скрываешь ты всю правду или только половину, но чем раньше расскажешь всё, тем лучше. Ему стоило бы рассмотреть вариант «никогда»... Было не сложно понять: здесь ей не рады. Уходя к себе в комнату, взгляд Лэйн зацепился за Каина, что стоял поодаль от всех. Их глаза встретились. И в этом немом молчании было сказано гораздо больше, чем в разговорах. Глаза ангела как будто говорили: Ты не про всех, как и я тоже. Задержав на нём последний взгляд, Лэйн удалилась. Ангел же, погружённый в свои мысли, продолжал сверлить её удаляющуюся фигуру взглядом. POV [Каин]: Доведя Анну и Лэйн до усадьбы, я, как всегда, собрался исчезнуть. Терпеть мое присутствие здесь не стремился ни я, ни эта публика. – Взгляд мой метнулся по отряду, не цепляясь ни за кого. — Впрочем, и дела на сегодня хватало. Но Он звал. Требовал результатов. Его шёпот звучал у меня в голове, настойчивый и раздражающий, словно скрежет ржавого лезвия по стеклу. И всё же... я задержался. Странно. Наблюдая за ней, я на мгновение почувствовал, будто смотрю на себя со стороны. Не самое приятное открытие. Она и без того напоминала мне о всём, что я ненавидел. А теперь эта нелепая схожесть. С чего вдруг? Просто потому что её тоже здесь не жаловали? Из-за этой отчуждённости, которая так походила на мою? Или потому что мы оба по природе своей не умели — да и не желали— сглаживать углы, искать близости? Смешно. Нет, здесь было что-то ещё... Что-то, чего даже я пока не мог понять до конца. Усталость, — пытался я убедить себя. — Просто усталость. Стоило отмахнуться, уйти — проблем и без того хватало. Но я не мог оторвать взгляда. Странное и завораживающее зрелище, которое помимо раздражения будило во мне тихое, упрямое любопытство. Лэйн... Такая ли ты, какой я тебя запомнил? Измученная, с синяками и алыми разводами по всему телу... Сломленная, но не сломанная. По-настоящему красивая в своих страданиях и по-прежнему жаждущая перерезать глотку своему надзирателю. Ты была шедевром боли, и она шла тебе к лицу. Поистине. И хотя я был уверен, что она самая заурядная, в этот самый момент внутри меня почему-то поселилось смутное предчувствие: она ещё не раз сумеет удивить. Чтож... Я бы посмотрел на это. POV [Лэйн]: Какая же я идиотка. Уже успела подумать, что, возможно, ошиблась... Хотя бы насчёт Анны. Но нет. Я была права. С самого начала и до конца. Никому нельзя доверять. Ни-ко-му.

****

– Ты кажешься... нормальной, – сказала Анна, откинув голову на каменный край бассейна. Горячая вода обволакивала ее плечи, растворяя дневную усталость. Помимо нас в просторной купальне были и другие девушки, но они держались поодаль, на другой половине зала. Их смутный смех и плеск воды доносились приглушенно, словно из другого мира. – Я даже себя немного ненавижу из-за желания, чтобы ты такой и оказалась. – продолжила она под моим молчаливым, но внимательным взглядом – У нас в отряде мало девушек. Кира, которую ты уже видела: она немного «того». Я не могу с ней нормально общаться. Анхея... Курица. – У меня не было подруг в той жизни, – тихо призналась я, проводя ладонью по поверхности воды. – Только знакомые. Коллеги. Люди, с которыми удобно. Не знаю, что хуже: не иметь их вовсе или видеть каждый день, но чувствовать эту... стеклянную стену. Анна молча кивнула, и это молчание стало нашим первым общим пониманием. Потом она слегка повернулась ко мне, и вода тихо зашелестела. – А чего хотела бы ты? – спросила она тише, почти под стук воды. – Здесь, сейчас. Не как солдат, а просто как девушка. Вопрос повис между нами, неожиданный и острый. Я сама не знала ответа. Хотеть что-то было опасно – это оставляло уязвимость. – Чтобы меня не пытались понять, – сказала я наконец. – И не ждали, что я стану… удобной. Анна кивнула, как будто этого и ожидала. – Тогда договоримся. Я не буду ждать от тебя ничего. А ты – не будешь врать мне в лицо. Она протянула руку – не для рукопожатия, а просто ладонью вверх, словно предлагая перемирие без слов. Я посмотрела на её руку, потом на лицо. Ни ожидания, ни жалости – только тихое, усталое понимание. Похоже, она тоже умела носить маски. И, кажется, так же, как и я, устала от этого. Медленно, почти неосознанно, я коснулась её ладони кончиками пальцев. Не рукопожатие, не объятие – просто прикосновение. Знак того, что условия приняты. Анна улыбнулась – впервые за весь разговор не вымученно, а по-настоящему, уголками глаз. – Ладно. Теперь ты официально самая нормальная ненормальная в этом отряде. Добро пожаловать. А потом я увидела ее с Дмитрием. Потеряла, а когда пошла искать, услышала весьма интересный диалог... Он тут же расставил всё по своим местам и убил ещё в зародыше то доверие и взаимопонимание, что только начали зарождаться между нами, не оставив им даже шанса пустить корни. – Никаких повреждений кроме шрама? – Нет. Она чистая. – Ладно, понял. Специально пошла со мной в купальню, чтобы выведать информацию, а потом доложить обо всём генералу. Просто. Цинично. И эффективно.

****

Воспоминания вызвали неприятное чувство дежавю. И пока я думала о произошедшем, не заметила как все это время вписалась ногтями себе в ладонь, оставляя на той фиолетовые полумесяцы. Дурная привычка, которая появилась у меня ещё в детстве, чтобы не чувствовать боль, что идёт изнутри... Тогда я ещё не понимала, что со мной. Не понимала как простая обида могла культивироваться во что-то настолько болезненное. Не доверять. Никому здесь нельзя доверять, — отбивала я про себя, словно мантру, с каждым ударом пульса в ранах на ладони. Звенящее чувство пустоты. Иногда это ощущение накатывало и раньше, когда я на работе резко вспоминала о семье, которую долго не видела. Или когда, набравшись смелости, делилась самым сокровенным, а позже в споре слышала свои же слова, выхваченные как нож и обращённые против меня. В такие моменты становилось тошно до одури — в первую очередь от самой себя. Хотелось закрыться ото всех и навсегда. На семь печатей, на восемь замков, а ключи — выбросить в черную воду. Чтобы больше не чувствовать себя уязвимой. Чтобы больше не чувствовать себя преданной. На мои плечи взвалили неподъёмную ношу: спасение всего человечества. Но спросил ли кто-нибудь меня, хочу ли я этого? Конечно, нет. Значит, и мне нет дела до того, чего хочет отряд. Они могут думать, что угодно, но я буду переводить из книги только то, что нужно мне. Лёгкие шаги за спиной заставили вздрогнуть, вырвав меня из собственных мыслей. Я быстро разжала ладонь, пряча следы. – Лэйн? – это был голос Анны, но теперь в нём звучала фальшивая нота, которую я раньше не слышала. – Ты где? Нам нужно поговорить о завтрашнем задании. Я медленно повернулась, встречая её взгляд без тени нам намёка на теплоту. – Говори, – ответила я ровным, пустым голосом. – Я вся во внимании. POV [Каин]: Пока отряд сновал по поместью, я изучал окрестности Роткова. Остальные вроде бы не видели, но меня настораживало, как участились вылазки отродий к самой границе. Патрулируя западную часть, я уловил неподалёку знакомое бормотание. – Какая интересная скульптура... Надо же. Мастер хорошо постарался. Даже фонтан уступает в деталях... Красиво... Серьёзно? Боже правый, да она издевается. Лэйн. Брови поползли вверх, когда я увидел, как она склонилась к застывшему отродью, протягивая руку. Опять. Чёрт возьми, это уже третий раз, когда она добровольно пытается отправиться на тот свет. Первый — у разлома. Второй — падение с крыши. Великолепно. Просто великолепно. Ничему жизнь не учит. Либо ей пора выписать очки. Иначе как объяснить, что полуразложившуюся тварь она приняла за произведение искусства? Да ещё и привлекательное. Очаровательно. Жаль, само отродье её эстетического порыва не оценит. – Лэйн! Я одёрнул её, не дожидаясь ответа. Чёртово дежавю. Беспечность и безрассудство этой девчонки уже начинали действовать мне на нервы. — Не хотелось бы потерять тебя раньше времени. И в этих словах крылась абсолютная правда. Она ведь даже не успела выполнить уготовленную ей миссию, а уже то и дело норовит умереть. Пока что от нее больше неприятностей, чем пользы. И почему Он выбрал именно её?.. Бред. Слишком ответственное задание для того, кто не способен отличить монстра от садовой статуи. – Стой за спиной. И ни шагу. Надеюсь, хотя бы на это ты способна. Просто стоять молча и не рыпаться, пока я выполняю свою работу. В этот момент ее пальцы впиваются в мою ладонь, а в глазах проглядывается неподдельный страх. Поняла-таки наконец, что перед ней... Хорошо. Мой взгляд смягчился, но всего на миг. – Это будет быстро. Не бойся. POV [Лэйн]: Перед моими глазами разворачивалась жуткая картина. Скульптура, которой я любовалась ещё недавно, оказалась самым настоящим отродьем. И теперь, дрожа то ли от холода, то ли от страха, я стояла за спиной ангела, крепко сжимая его руку в своей. Мужчина действовал молниеносно: схватил его за шею, одним рывком вдавливая в землю до хруста костей. – Что он такое?.. – выдохнула я, но ответом стали лишь его руки, аккуратно разворачивающие меня прочь от зрелища. — Идём. Здесь не на что смотреть. С останками я разберусь позже.

****

Я сидела на церковной скамье в полной растерянности. Каин, до этого хранивший ледяное молчание, наконец заговорил. – Это был заражённый. – Чем? – вырвалось у меня. Он устало развёл руками. – Над этим бьётся всё человечество. – А бессмертные? Вы-то должны знать. – Мы не всесильны, – сухо отрезал он. – Люди заражаются от...укуса? – Никто не знает наверняка. Заражённые не встречаются на каждом шагу. И исследовать их тяжело. Я ещё долго смотрела на Каина, пытаясь сформулировать следующий вопрос, но получалось плохо. Заметив это, ангел закатил глаза и сказал: – Спрашивай уже что хочешь. Я выдавила из него ещё несколько вопросов об этих тварях и, получив скупые ответы, погрузилась в работу над Книгой Апокалипсиса. С тех пор прошли часы. Каин не произнёс ни слова, но и не ушёл. Он сидел неподвижно, подперев ладонью щеку, и его пристальный взгляд буквально прожигал меня насквозь, пока я склонялась над потрёпанными страницами. – Ты так и будешь пялиться? – наконец спросила я, не выдержав. – Просто задумался. Ни больше, ни меньше, — парировал он, цитируя мои же слова с нашей первой встречи. — Не отвлекайся. Сосредоточься на задаче. Нам скоро возвращаться. – Мне будет куда проще сосредоточиться, если ты перестанешь сверлить меня глазами, – буркнула я, снова утыкаясь в текст. Создавалось ощущение, что перевод интересует его не меньше, чем меня. И, как выяснилось позже, так оно и было. Оказалось, до моего появления над книгой бился именно он. Но зачем?.. Ради спасения человечества? В это верилось с большим трудом. Истинные мотивы этого ангела пока что оставались для меня загадкой.