Monster

      Сенку хмурится, внимательно смотря в тетрадь с собственными записями. В одном месте случайно пролил кислоту и теперь его, ожидаемо, разъело. А на быструю руку так и не вспомнишь, в каких пропорциях и что надо смешивать. С тяжёлым вздохом, Сенку всё же решает вылить одно содержимое колбы в другую на глаз. Он готовится к взрыву, но в следующую секунду ничего не происходит.       — Так, отлично, надо записать, что нужные пропорции один к четырём, — бормочет себе под нос, пока делает размашистые заметки на каком-то листке, — на сегодня можно закончить.       Откладывая приборы, Сенку осторожно снимает перчатки и выбрасывает их в специальное ведро, которое сразу автоматически закрывается. Насвистывая какую-то мелодию, идёт мыть руки, параллельно размышляя, чем ему заняться дома.       Тёплая вода омывает руки, запах душистого мыла сразу бьёт в нос. Сенку делает всё по технике безопасности, потому что работать с химикатами, конечно же, очень опасно. Выключая кран и стряхивая руки, он вытягивает сразу несколько бумажных полотенец, чтобы вытереть оставшуюся влагу.       Безусловно, у него ещё висело много домашнего задания. Учиться на физико-химическом, хоть и на первом курсе, было сложно. Но Сенку всё устраивало. С любовью к учёбе и правильными мозгами, он быстро улавливал программу и не испытывал особых трудностей. Да, иногда надо было пораскинуть мозгами, но в этом и есть весь смысл учёбы.       Бьякуя, его приёмный отец, буквально рыдал от счастья, когда узнал, что Сенку поступил на бюджет. Конечно у них хватило бы денег, чтобы оплачивать обучение, но бюджет всегда приятнее. Ещё и повод для гордости! Сенку и сам был рад сделать отцу приятно. Поэтому подвести ни себя, ни его не мог.       Взъерошив волосы, которые и так были в непонятном состоянии, Сенку уселся за стол и вытащил из сумки первую попавшуюся тетрадь. Ему больше нравилось заниматься в лаборатории университета, которую он успешно успел себе приватизировать ещё с начала года.       Тут часто проводились и другие пары, но основное внеучебное время занимал Сенку. Руководство университета не было против, потому что за полгода Сенку успел занять аж три призовых места на различных олимпиадах по физике и химии. Поэтому Сенку мог сидеть и решать задачи со спокойной душой.       Время близилось к четырём. Туда-сюда начнут расходиться перваки, а магистры придут на вечерние занятия. Сенку спокойно чиркал ручкой по бумаге, записывая решение. Изредка отвлекался на что-то другое: то смотрел в окно, то прислушивался к голосам за дверью, то просто залипал в стену.       Уборщица уведомила его о том, что закончилась четвёртая пара, когда пришла убираться. Сенку поблагодарил приятную женщину и поспешил начать собираться. Всё-таки мешать не хотелось, да и Бьякуя дома ждал. В отпуске он стал ещё более невыносимым, но Сенку это даже нравилось.       Не сказать, что он чувствовал себя сильно одиноко. У него были лучшие друзья: Тайджу и Юдзуриха, на свадьбу которых Сенку пообещал сделать самый лучший фейерверк в мире. Просто им тоже нужно было время, чтобы побыть вдвоём. Да и заумные предметы Сенку они не особо понимали.       Но это не значило, что они совсем не общались или специально бросали Сенку. Просто время не складывалось у всех троих. Тайджу после занятий сразу бежал на тренировку, Юдзуриха уходила в кружок шитья, а Сенку… продолжал свои эксперименты.       Их троица была известна во всём университете. Ходили разные слухи, но они не обращали на них никакого внимания. Самое главное, что втроём им было комфортно, а что до других…       Сенку не любил сплетни. Более того, он никогда не встревал в конфликты, никого не оскорблял и старался придерживаться нейтральной позиции. Он прекрасно понимал, что кто-то не может жить без того, как бы обмыть совершенно незнакомым для них людям кости. Не осуждал, но и не одобрял.       Впрочем, в последнее время всё внимание сместилось в совершенно другую сторону. И Сенку бы продолжил игнорировать данный факт, если бы не одно «но».       Пока в сумку кучей летели ручки и тетрадки, гул в коридоре только нарастал. Сенку ещё раз посмотрел на время, кивнул сам себе и, закинув ремень на плечо, отправился к выходу. Ключи звенели в руках точно так же, как и пару секунд назад оповестивший об окончании пар звонок.       Сенку заведомо было известно, что именно он может увидеть в коридоре. Потому что свидетелем подобных сцен он уже становился неоднократно. И не сказать, что он был «за» такое, просто… Отмахивался и успокаивал себя тем, что был неконфликтный.       На самом деле, он просто чёртов трус.       Не так давно к ним перевёлся новенький парень на факультет психологии. Его звали Асагири Ген и, кажется, как до Сенку дошло по слухам, был намного старше своих однокурсников. С нетипичной внешностью он быстро стал притягивать к себе взгляды и лишние внимание.       И если бы это всё осталось на уровне простого интереса… Но это противное «но» всё никак не давало Сенку покоя.       Потому что современное общество в основном состоит из токсичности и зависти. Люди не умеют общаться — злятся, если ты не подстраиваешься под общепринятые каноны и гнобят тебя за любую ошибку.       Сенку лучше всех знает, каково это, когда ты действительно выделяешься на фоне остальных. Когда на тебя смотрят с презрением и обидой, потому что ты держишь в руках грамоту и медаль за первое место, а они даже не заняли призовое.       Потому что их отцы не знаменитые космонавты из НАСА. У них не получилось бы создать ракету в шесть лет, как бы они не старались. И уж тем более они не смогли выучить таблицу Менделеева в первом классе.       Сенку знал. Но почему-то проигнорировал похожую ситуацию, в которую попал Ген. И теперь винил себя при каждом удобном случае.       Слухи расползались быстро. Эта игра хуже сломанного телефона: один недопонял, второй не услышал, третий перефразировал, а четвёртый придумал что-то своё. В итоге информационный ком путается, образуя огромный клубок, а потом совершенно неожиданно сваливается другим людям на голову.       Про Гена говорили, что он странный и фриковатый, с голосами в голове, проколотой головкой члена и справкой из психбольницы. Его называли монстром, а кто-то даже умудрился пустить слух, что видел, как Ген пьёт тёмно-красную жидкость, похожую на кровь.       Сенку не верил ни единому слову. Он же как никто другой знает, что такое необоснованные слухи и как легко можно оклеветать человека. Вопреки всем внутренним возмущениям, он не делал ничего, чтобы хоть как-то помочь несчастному Гену.       Но Сенку очень этого хотел.       Потому что в первую очередь он — учёный. У него рациональный склад ума и он не верит ни во что, пока не удостоверится лично и не увидит собственными глазами. Всё основано на фактах и любая информация должна подкрепляться доказательствами.       Верить на слово какому-то оборванцу, который просто завидует, что Ген красивый (и это сейчас не только личное наблюдение самого Сенку) — верх безрассудства.       Гомон в коридоре становится громче по мере того, как Сенку идёт по коридору. Он уже прекрасно знает, что происходит, но никакого плана в голове нет. Вся рациональность покидает его, как только перед глазами появляется Ген.       Что бы о нём не говорили, какие бы слухи не распускали — Ген был очень красивый, привлекательный, опрятный и миловидный. Сенку знал, что Ген очень хорошо разбирался в психологии и был одним из лучших в потоке.       Ген всегда подбирал стильные образы, укладывал волосы и предпочитал собственный комфорт, нежели угождать чужому мнению. Но как часто это бывает — подобное многим не по душе.       Обилие фиолетового цвета в стиле Гена мозолило остальным глаза. Сенку не понимал, что такого в этом оттенке. Йод, между прочим, тоже при нагревании выпускает фиолетовый осадок и выглядит это очень красиво.       Сглотнув, Сенку замедлил шаг. Вокруг Гена начинала собираться толпа. Это не предвещало ничего хорошего, хотя драки с вероятностью в сто процентов не будет. Они просто начнут показательно обсуждать Гена и смеяться над ним, глядя прямо в глаза.       Что постоянно удивляло Сенку, так это реакция самого Гена. Он никогда не вступал в конфликты и не пытался как-то себя оправдать. Молча терпел, проглатывал, отворачивался и уходил.       Пристававших это злило и раздражало, от чего они не могли не успокоиться. Но выдержке Гена мог позавидовать каждый. И Сенку завидовал.       — Эй, слышишь.       Сенку напрягается. Вся толпа шепчется, когда из-за угла выходит какой-то высокий парень с грубыми чертами лица. Ген спокойно вынимает наушник и вопросительно смотрит на него.       — А ты чё, педик что ли?       Если бы Сенку мог, то он бы провалился на этаж ниже. Претензии тупее придумать было нельзя, но этот недалёкий справился.       Ген, в свою очередь, пожал плечами и покачал головой:       — Нет, а с чего ты взял?       — Ну шмотки пидорские.       — И что?       — Так ты педик значит.       Все вокруг начинают понимать, что диалог этот никуда не приведёт. Просто потому что Ген не реагирует так, как нужно толпе, а выступает от них явно не самый умный человек.       Сенку хочет вставить свои пять копеек, но ждёт. Держится в стороне, готовый в любой момент сделать вид, будто он идёт мимо и вообще не здесь. Ведь это всё ещё не его дело, всё ещё…       Их взгляды сталкиваются совершенно случайно. Сенку замирает, как и Ген, который в следующую же секунду смущённо прищуривается, улыбаясь. У Сенку сердце делает кульбит, начинает громко стучать и падает в пятки. Ему так никогда не улыбались.       И всё могло бы быть хорошо, если бы не этот тупой громила, который тоже заметил странные переглядки. Тут уже у него получилось быстро сложить два плюс два, потому что он выдал банальное:       — Ха, так вы оба педики, я же говорил. Щас по всему универу слухи поползут, что вы суёте друг другу.       Сенку хмуро смотрит на идиота, пока Ген печально отводит взгляд. Тут уже молчать не получится, потому что напрямую задели самого Сенку.       Поэтому он делает шаг вперёд, потом ещё один, а затем и вовсе оказывается рядом с Геном. Не то, чтобы это значило что-то большее, но ситуация ощутимо давала по мозгам.       — Всё сказал? А теперь можешь выйти на улицу, завернуть за здание, дойти до мусорки и поискать там свой мозг, — Сенку скрещивает руки на груди, — я, кажется, видел там твой недавно.       — Чего ты несёшь? И чё впрягаешься за этого чмыря? Тебе нужны проблемы?       — Это тебе нужны проблемы, — Сенку делает ещё шаг в сторону, чтобы прикрыть Гена собой, — он ничего вам не сделал, но вы всё равно продолжаете устраивать цирк. Я думал, что стадия школьного буллинга уже прошла. Но вы, походу, настолько отсталые, что продолжаете этим заниматься.       Сенку умом понимает, что перегибает и переходит на личности. Но по-другому не получается, когда приходит осознание, что за его спиной стоит Ген, который терпит подобное в одиночку уже много времени.       Толпа снова шепчется, показывает пальцем, смеётся. Сенку не двигается с места, ожидая очередные нападки и подготавливая новые ответы. Сейчас не было желания оставаться в стороне. И не только потому что в этот раз задели его самого.       Просто Ген казался таким беззащитным, хрупким и беспомощным, что Сенку устал проходить мимо. И хотя на самом деле Ген был очень силён морально, Сенку всё равно хотелось загладить вину за такое долгое молчание.       — Сенку-чан, не надо, — тихо зовёт Ген, — давай просто уйдём.       Осторожное касание чужих пальцев заставляет Сенку вздрогнуть. Он оборачивается и смотрит через плечо. Ген выглядит виновато с поджатыми губами и приподнятыми вверх бровями.       — Да, давай, — Сенку соглашается, разворачиваясь к толпе спиной, — прости, что ничего не смог сделать.       — Не здесь, — Ген перехватывает руку Сенку и сжимает её, — пойдём.       И Сенку понимает, что не может сопротивляться. Не особо тактильный — сейчас послушно идёт за Геном, стремительно отдаляясь от неразумной толпы.       И кажется, что они оба совершенно не понимают, что делать дальше и как будет строиться их диалог. Но рука аккуратно сжимает чужие пальцы, чтобы не надавить сильнее, а заинтересованный взгляд упирается прямо в чёрный топ напротив.       Сенку с трудом вспоминает, что вообще хотел сказать Гену, если бы предоставилась такая возможность, поэтому решает просто импровизировать. Всё-таки молчать теперь не было смысла — они сейчас познакомятся и рано или поздно эта тема всё равно всплывёт.       Ген останавливается в проходе между двумя корпусами. В такое время здесь обычно нет людей, поэтому Сенку кивает, молча соглашаясь с выбранным местом. Пара секунд проходит в неловком молчании. Ген теребит край шорт, а Сенку просто смотрит на него.       — Спасибо, что заступился, — Ген решает первым нарушить тишину, — давно уже такого не было.       — Я просто посчитал нужным ответить не только за себя, но и за тебя, — Сенку кивает, возвращая в голос уверенность, — они все недостойны ни одной капли твоих нервов.       — Ты прав, — Ген улыбается и кивает, — я обычно и не обращаю внимание. Это повторяется не первый раз, я сменил много учебных заведений.       — Оу, настолько, — Сенку хмурится, — очень странно, что тебя везде преследует одно и то же. Не может же быть такое, что абсолютно все люди считают тебя непонятно кем.       — Монстром, так и говори, — Ген усмехается, скрещивая руки на груди, — ну вообще не все. В предыдущем универе у меня остался друг, с которым мы продолжаем хорошее общение.       — Ага, значит не все поголовно воспринимают тебя в штыки, — тут же включаются вычислительные способности Сенку, — значит это можно посчитать, как один из десяти человек…       И пока Сенку ударяется в свои умные мысли, дублируя всё вслух, не замечает, с каким удивлением смотрит на него Ген. Потом эта эмоция сменяется широкой улыбкой, а затем на чужом красивом лице появляется смущение.       — Сенку-чан, хэй. Я всё понимаю, но можно помедленнее? Ты всё же используешь какие-то очень умные слова, я не до конца улавливаю суть.       — Ой, — Сенку пару раз моргает, а потом чешет затылок, — да, заговорился я что-то… Прости, уже привычка.       Ген только смеётся и кивает, облокачиваясь на подоконник позади себя. Сенку стоит напротив и рассматривает худощаво-стройное тело, подмечая, что даже с такой фигурой Ген выглядел довольно сильным.       — Да, я наслышан о тебе и твоих работах, это невероятно. Я даже как-то читал твою статью в студенческой газете, но… — На лице Гена заметна неловкость вперемешку с растерянностью.       — А, да, — Сенку кивает, хмыкая, — научно-популярный язык сложный для понимания, хотя и в разы отличается от научного. Мне потом многие говорили, что написано интересно, но трудно.       — Ну вот, да… Но я правда читал всё, — Ген растягивает гласные, — а ещё любил слушать про тебя от преподавателей и других студентов.       — Правда? И чего же я тебе был так интересен?       — А, ну… Просто ты действительно необычный человек, я хотел узнать о тебе побольше, — Ген поправляет волосы, поджимая губы в улыбке, — но боялся подойти к тебе лично. Всё-таки ты сам знаешь все эти слухи.       — Но если ты знаешь, что это неправда, то чего бояться, — Сенку пожимает плечами, — я в первую очередь учёный, а потом уже обычный человек.       Тихий коридор разряжает звонкий смех Гена. Он эхом отлетает от стен, возвращается обратно и действует на Сенку, как морфий. Захотелось вдруг слышать его всегда. И желательно быть инициатором.       — Сенку-чан, ты забавный, — Ген вытирает слёзы наманикюренным указательным пальцем, — я приму к сведению. Но сам пойми, я просто не хотел навязываться. Сейчас я вижу, что ты мне разрешаешь, потому что хочешь этого сам. Я же прав?       Отнекиваться смысла нет, поэтому Сенку просто кивает. Зачем ему бегать от очевидных вещей и играть в недотрогу? Тем более, что после общения с Геном практически всё встало на свои места.       — Тогда буду рад стать друзьями, Ген, — Сенку протягивает руку, — будем знакомы?       — Будем знакомы.       Ген протягивает руку в ответ. Их пальцы снова соприкасаются, а лёгкий взмах словно печать — закрепляет новый образовавшийся союз.       У Сенку в груди странное предчувствие, смешанное с интересом и некоторой неоднозначностью.       У Гена невероятно выразительный взгляд и вкусно пахнущий бальзам для губ.       Сенку сглатывает, понимая, что слишком долго думает о том, какая именно ягода была подмешана в косметический состав: клубника или малина.       А потом Ген, посмеиваясь, подмигивает и проводит пальцем по своим губам:       — Они малиновые, Сенку-чан.       Что-то встаёт поперёк горла и мешает говорить.