Неразрывно связаны.

— Вставай, давай! — над его головой раздался строгий женский голос, который мог бы сниться ему в кошмарах. Хотя, в общем-то, иногда так и происходило. — Пять минуток ещё, — он перевернулся на другой бок, отвернувшись от неё лицом к стене, и накрылся одеялом с головой. Хотя надежды переубедить её было мало. — Илай, вставай, кому я сказала! — Я же просил… Не Илай, а… — хорошо хоть не по фамилии, которую он тоже не хотел принимать. Женщина подхватила широкую чашку со стола и неожиданно окатила его голову холодной водой. Она не намерена была больше упрашивать. — Да чё ты творишь?! — Солнце уже почти поднялось! Пора за работу, — грузная женщина поправила свой фартук и упёрлась руками в бока, она выглядела серьёзной и разозлённой. — Встаю-встаю, — он неохотно откинул одеяло в сторону и сел на кровати, потерев ладонями лицо и попытавшись прогнать сонливость. Она смотрела с недовольством на него и ждала, пока Илья всё же поднялся бы и отправился выполнять свои обязанности по хозяйству. — Чё ты такая недовольная-то? — Разгильдяй! Уже столько времени прошло с рассвета, а хозяйственные дела не сделаны. — А никто из других твоих сыночков не может этим заняться? Он взъерошил отросшие светлые волосы и поднялся на ноги, чтобы отправиться умываться на улицу. Летнее солнце действительно уже во всю светило, проникая длинными тёплыми лучами в дом. Услышав его слова, женщина насупилась ещё сильнее и явно готова была его огреть чем-нибудь тяжёлым, если бы он и сам не был её сыном. — Сегодня это твоя обязанность, а не чья-то ещё! И каждый раз, выслушивая подобное, он жалел, что вообще когда-то проклинал свою рутинную офисную работу. Которая осталась позади, где-то далеко от него. Точнее, не позади, а впереди, в будущем… Размышлять об этом было сложнее, чем казалось. Макаров знал, что такое путешествия во времени, даже слышал какой-то термин из аниме и книг, хоть и не помнил. Но всерьёз ожидать, что что-то подобное могло бы с ним произойти? Всерьёз осознавать, что он действительно не спал, а уже половину жизни успел прожить в крестьянской семье где-то в захолустье? Половиной жизни для их века было чуть больше двадцати лет. А ему исполнилось двадцать семь. — Ну, долго мечтать будешь? — женщина стояла над душой, пока он одевался в рабочую одежду. Его удивляло, что он помнил о своей прошлой жизни, несмотря на то, что оказался рождён в нынешней. Если бы раньше кто-нибудь рассказал ему, как тяжело жилось крестьянским семьям в Англии шестнадцатого века. Да ещё и у такой вечно недовольной им матери… Может быть, он никогда бы не жаловался на свою прежнюю жизнь. Два других её сына почти не занимались тяжёлым хозяйством, только чем-то простым и не требующим больших усилий. Вся остальная работа взваливалась на плечи Ильи и отца семейства, в то время как мать всеми силами пыталась всем подряд презентовать двух сыновей, как видных женихов. Илья с детства считал её глупой и помешанной на несбыточной мечте о власти. Власти в их богом забытом крестьянском селе. В целом, он никогда и не любил её как мать. Его настоящая семья была… Он думал и об этом когда-то. Но всё равно не мог ни на что повлиять, а потому какие-либо рассуждения были совершенно бессмысленны. Для себя он решил, что было только два правильных варианта: или он действительно оказался в прошлом и его настоящее ещё в будущем, или он находился в альтернативной вселенной. Что первый, что второй вариант всё ещё были необъяснимо неразумными. В «умывальнике» на улице была холодная вода, но к такому за столько лет пришлось привыкнуть. Как пришлось привыкнуть и к отсутствию зубных паст и щёток, пользуясь вместо этого различными порошками, которые нужно было втирать в зубы специальной тряпочкой. Макаров прополоскал рот, умыл лицо и потянулся зевая. За столько лет привыкать пришлось ко многому: отсутствие привычных средств гигиены, пищи, лекарств, одежды, бытовых вещей. Электричества, телевидения и интернета ещё не было, а ведь всё это являлось частью той жизни, которую он проклинал. Тогда ему нечего было смотреть? Теперь смотреть действительно было нечего — ещё не изобрели. Единственным развлечением была их местная таверна «Старый бык». Илья совсем недавно помогал им красиво оформлять вывеску и внутренний интерьер после ремонта, который понадобился из-за пьянчуг, чуть не устроивших масштабный пожар. Но его удалось вовремя потушить. Дел его ждало много. Сначала надо было навести порядок у домашнего скота, который они держали, как и многие крестьяне в их селе. Те, кто не мог заниматься скотоводством, отдавали все силы на выращивание хорошего урожая. Первым делом поменять воду и выгрести старое сено, использующееся в качестве подстилок, а затем накормить кур, свиней и пару коров, собрать яйца и проверить все ли животные и птицы чувствовали себя нормально. Он не был доктором, чтобы с точностью определять болезни у скота, но некоторые совсем плохие симптомы замечать научился за последние несколько лет. Совсем недавно им пришлось зарубить ещё молодого телёнка и двоих петухов из-за болезней, а это знатно подкашивало их хозяйство. Продукты с животных они продавали другим людям и зарабатывали на этом, а болезни, выкашивающие их скот, подрывали почти что единственный их заработок. Отец работал на рудной шахте в качестве наёмного рабочего и почти не виделся со своей семьёй. Это была опасная работа, которая слишком сильно подкашивала здоровье. Многие удивлялись, что ему удалось дожить до сорока трёх лет с такой работой и такими нагрузками на организм. И Илье было искренне его жаль. О собственном выборе он не жалел. Между домашним хозяйством и работой на шахте, он бы ещё сотню раз выбрал первый вариант. А ещё лучше было бы, останься он в своём времени, в своей квартире и в своей жизни. С меньшим шансом умереть до сорока лет. И ведь даже забыть об этом не получалось, как бы сильно он ни пытался. Макаров с детства помнил всё то, что узнал и чему научился в предыдущей жизни. В более сознательном возрасте он пробовал делиться этими знаниями с членами своей семьи и соседями, просвещать их средневековые умы, придумывать, как облегчить их жизнь. Пробовал, пока не узнал, что такое «гонения ведьм». Англию охота на ведьм и колдунов затронула не так масштабно, но люди всё равно боялись. Особенно те, кто жил в небольших деревнях и сёлах, каким, например, было и их крестьянское маленькое село. Как только до них дошла новость о самосуде жителей соседней деревни над пожилой одинокой женщиной, которую сочли за ведьму, отец сказал держать язык за зубами. Следующим пунктом в списке дел был немалый огород. Нужно было прополоть грядки от новых сорняков, выросших за последние пару дней. Затем проверить наличие вредителей, от которых они уже несколько недель пытались избавиться, на ещё не созревших культурах. В прошлый год они потеряли около пятнадцати процентов урожая из-за насекомых и живности, которая норовилась перерыть всё посаженное, а затем полакомиться. Ещё нужно было добавить новых удобрений к молодым саженцам, перегной складировался за огородом, куда они скидывали грязь после чистки загонов домашнего скота и прочие органические отходы. Макаров закрывал нос рукой, чтобы не выблевать то, чем он успел перекусить. В последнюю очередь по его плану оставалось полить огород, но личного колодца на их территории не имелось. Хотя он ещё несколько лет назад предлагал нанять рабочих, которые могли бы вырыть им колодец. И тогда не пришлось бы каждый раз ходить к общественному колодцу и набирать бочки с водой оттуда, таская вёдра через несколько улиц. Ведь этим занимался он, а не кто-то другой! — «Тяжело работать? Ну как же так? А нам не тяжело думаешь? Неблагодарный мальчишка», — бубнил он себе под нос слова матери, пока набирал в очередной раз воду из колодца. Её слова его не задевали, для Ильи она не была матерью, он лишь случайно попал в их семью. Не то чтобы она занималась его воспитанием. Со стороны послышался стук лошадиных копыт и скрежет колёс, это заставило его обернуться на звук. По дороге неспешно ехала карета с двумя лошадьми в упряжи, она явно была из города. И остановилась совсем недалеко от него, буквально в нескольких шагах. Макаров поставил вёдра с водой на землю и уставился на резную карету в любопытстве. Дверь открылась и по ступенькам осторожно спустился молодой парень, выглядящий слегка растерянным, словно бы он не ожидал увидеть именно то, что в итоге видел. Хотя тогда вопрос был в том, а чего именно он ожидал от села крестьян? Тот огляделся по сторонам, а затем проводил взглядом отъезжающую карету. И Илья мог получше разглядеть его одежды, ведь на первый взгляд он показался ему каким-то городским аристократом. Но на деле был одет гораздо проще. Поверх всего находилась плотная тёмная мантия, её капюшон лежал за плечами, не многие носили подобное, по крайней мере из тех людей, которые ему встречались. Из-под мантии был виден такой же чёрный колет, обшитый серебристыми нитями и стянутый белой шнуровкой. Парень прижимал к груди кожаную чёрную сумку, видимо, опасаясь, что её умыкнули бы. Но любопытным было другое. Под мантией прятались небольшие тканевые мешочки и маленькие колбы, аккуратно прикреплённые к колету и обвязанные плотными верёвками, чтобы снизить риск повреждения. Макаров успел заметить, что в парочке колб были какие-то жидкости, а остальные казались пустыми. В следующий миг он понял, что парень направлялся прямо к нему. — Привет, ты ведь местный? — Да. Живу тут, — он пожал плечами. — Отлично, тогда… — Прости, а кто… Ты такой? — Я, эм, алхимик. Из города неподалёку, — тот запахнул свою мантию, чтобы спрятать прозрачные колбы. — Ты… Знаешь, что такое алхимия? — Да, слышал, — Илья вдруг почувствовал себя слегка неловко. Его собственная рабочая одежда хоть и была более-менее опрятной, но всё же и рядом не стояла с одеждой его собеседника. — Раз ты из города, то зачем приехал к нам сюда? — Я ищу кое-что нужное мне для… Алхимических вещей, знаешь, — он чуть нервно усмехнулся и почесал затылок. — Где-то в этих краях должны быть необходимые мне материалы, я объехал уже несколько деревень, но всё без толку. — А ты уверен, что эти… Материалы… Существуют? — он постарался спросить аккуратно, чтобы не задеть незнакомца бестактным вопросом. Тем более не разбираясь в алхимии. — Должны быть, я знаю, — парень воодушевлёно кивнул, несколько мгновений они молчали, а затем он окинул Илью любопытным взглядом. — Но мне нужна помощь. Я плохо ориентируюсь в местности и не знаю, где именно искать. — Хочешь, чтобы я тебе помог? — Макаров хмыкнул. — Было бы очень кстати! — Без проблем, но сначала мне надо закончить кое-какие домашние дела, — он опустил взгляд к вёдрам с водой, стоящим у его ног. — А, конечно, я подожду, — тот на мгновение замялся, будто хотел сказать что-то ещё. — Можно узнать, как тебя зовут? — Илай, но можно Илья. Так привычнее. — Интересное имя, я не слышал таких раньше. Илья ухмыльнулся, довольный собой. Как будто бы хвастался чем-то действительно важным. — А тебя? — Эмир. — Ха, таких я тоже раньше не слышал, — он почесал бороду, пытаясь вспомнить, доводилось ли ему слышать подобное имя в его время или в нынешнее. Но ничего не смог вспомнить. — Как оно пишется? — О, ты знаешь письмо? Если бы Макаров не знал, как нелегко было простому народу получать образование в эти года, то мог бы даже обидеться. Но ему было всё равно, ведь сам он был хорошо образован благодаря оставшейся с ним памяти и образованным крестьянам, которые обучали детей и подростков в их селе. — Мне неудобно сейчас записать на бумагу, но, если можно… Эмир взял его за руку и перевернул ладонь к себе, тыльной стороной вниз. Он принялся медленно выводить пальцем буквы своего имени по грубой коже, на ладони были мозоли из-за количества работы, что тот делал ежедневно. Но и у него самого, несмотря на довольно опрятный вид, была не слишком нежная кожа, ведь какую-то физическую работу ему выполнять приходилось, будучи алхимиком. Илья затаил дыхание, ощущая осторожные движения. Эмир вывел четыре буквы и отпустил ладонь, мягко улыбнувшись, видимо, закончив на этом. — Готово. — Спасибо, ага, — он подхватил вёдра с водой, — я быстро закончу и вернусь. Не теряйся. И он поспешил поскорее в сторону дома, оставив приезжего в лёгкой неловкости стоять на месте. Он надеялся, что к его возвращению тот не ушел бы сильно далеко и его не нужно было бы искать по всей деревне. Она хоть и небольшая, но мало ли что… Когда бочки с водой были доверха заполнены, Макаров мог наконец зняться поливом огорода. У него получалось слишком небрежно, он спешил поскорее закончить и отправиться помогать незнакомцу. Это звучало гораздо интереснее, чем весь день провозиться с хозяйством, а вечером слушать сплетни в таверне по десятому кругу. Так он мог хотя бы прогуляться по окрестностям не в одиночку и, быть может, узнать что-нибудь интересное об алхимии. Для него эта тема была тёмным лесом, ведь знал он только о таинственном философском камне, который часто использовали в медиа пространстве его века, как что-то недостижимое. Цель, которую было невозможно добиться. Может, в реальности философский камень можно было создать? Или… Что там с ним вообще делали? Илья действительно не особо сильно разбирался в этой теме. Он постарался незаметно проскочить в дом, мимо матери, хозяйничащей на кухне, и поискать одежду получше. Если этот приезжий был не маленькой шишкой в своём городке, то ему не хотелось ударить в грязь лицом перед ним. Он сменил домашнюю рабочую одежду на более формальную, причесал волосы и слегка разочаровано вздохнул, поняв, что времени привести бороду в порядок не было. Илья обнаружил Эмира на том же месте, он внимательно разглядывал камни, обросшие мхом, из которых был сложен колодец. Это действительно интересовало его или он просто пытался себя чем-то занять в ожидании? — Эй, — он махнул рукой, привлекая к себе внимание. — О, вернулся, — Эмир усмехнулся, — я уж боялся, что бросишь меня тут. На меня… Странно поглядывают местные. — Конечно, ты так вырядился, — Макаров пожал плечами и кивнул в сторону дороги, предлагая пройтись. — Эм, я выгляжу необычно для них? — Я уверен, они считают тебя очередным чудаковатым городским. — К вам редко приезжают с города? — Ну, да? Что им тут делать? Ничем не примечательное село, — он усмехнулся, увидев с каким интересом его собеседник разглядывал местность вокруг. Но он и представить себе не мог, чем тот вообще мог быть заинтересован в этом месте. — Пф, идиоты. — Мы или они? — Все вокруг. Здесь столько всего ценного, прямо у всех под носом, и никто этого не видит, — Эмир указал рукой на широкую полосу леса на горизонте за полями и невысокую горную местность вдалеке, где разбили ближайший к ним горный рудник. — На руднике ведут работы, — хмыкнул он. От места, где они пересеклись, до места, где заканчивались дома в селе, было совсем недалеко. — Это совсем не то. Промышленность, конечно, здорово и стране нужно развиваться, горная добыча безусловный большой шаг. Но… Не знаю. За всем этим упускаются и другие ценности жизни. — Ты алхимик или философ? — А я не могу быть и тем, и другим? — они рассмеялись и молчаливо согласились, что такое вполне возможно. Они, видимо, довольно быстро нашли общий язык. Но Макаров отчего-то чувствовал себя странно, как будто бы что-то было не так. И он не мог точно описать это чувство, не мог подобрать подходящих слов, словно бы их не существовало ни в этом, ни в каком-либо другом языке. Единственное, что приходило ему на ум — адская смесь тревоги и дежавю, зарождающаяся в груди с каждым взглядом на его нового знакомого. Мурашки бежали по коже. Илья тряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли, и уставился себе под ноги. Ещё несколько минут они шли по дороге в молчании, разбавляемом пением птиц и стрёкотом насекомых. — О, мы почти дошли, — Эмир успел достать небольшую записную книжку из своей сумки и сравнивал записи с тем, что видел вокруг. — Кхм, а что… Ты вообще ищешь? — Что-то полезное. И ещё мне нужны некоторые материалы для исследования. Я перевёл несколько старых текстов и хочу их проверить. — Перевёл? С какого языка? — Илья удивился и уставился на улыбающегося собеседника. — Не очень корректный вопрос, но-о можно сказать с арабского, — Эмир пожал плечами, не считая подобное чем-то особенным и выдающимся. — Иностранные переводы на латынь часть моей работы. Он неожиданно свернул с дороги в поле, прошёл ещё пару метров и присел на корточки. Макаров почесал затылок, не переставая удивляться, и последовал за ним в высокую траву. Эмир раздвигал высокие стебли вокруг себя и вглядывался в землю, но уже через несколько мгновений он, что-то обнаружив, сунул руку в траву и выудил из неё несколько тёмных ягод. Он достал из-под мантии маленькую пустую колбу и забросил находку в неё, плотно закрыв горлышко пробкой. — Чё это такое? — Илья с любопытством заглядывал через плечо, разглядывая ягоды. Ещё с детства он запугивал местных детей страшными выдумками о смертельно опасных ягодах. Чтобы обезопасить их от смерти в раннем возрасте от неизвестного яда. Но на деле он точно не знал, какие ягоды были ядовитыми поблизости, а какие нет. Взрослые жители села обычно отправлялись за ягодами, как и за грибами, в ближайший лес, собирая только то, о чём точно знали. — Понятия не имею. — Чего-о? — Я же не был тут раньше, — Эмир усмехнулся и пожал плечами, а затем поднялся на ноги, — не представляю, что ещё тут растёт. Нужно провести анализ, вдруг это что-то полезное. Он закрепил колбочку обратно на свою жилетку и запахнул мантию. Он двинулся дальше по траве вдоль дороги. — Может, и мне пригодится. Потихоньку приближался вечер, яркое солнце медленно опускалось к горизонту. — Чем алхимики вообще занимаются? — Илья следовал за ним и периодически поглядывал вокруг, чтобы в случае чего вовремя заметить приближающуюся опасность. — Не знаю, — тот вновь пожал плечами, чем вызвал ещё большее недоумение у своего нового знакомого. — В смысле? Ты же алхимик, и не знаешь? — Это сложный вопрос, — он вновь присел к земле и подцепил пальцами под стебель какой-то цветок. — Я могу объяснить тебе позже, когда закончу с этим. — А философский камень? Я думал, что алхимики за ним гоняются. Эмир замер на мгновение, разглядывая сорванный цветок, а затем положил его в ещё одну пустую колбу и повесил её обратно на жилет. Он поднялся на ноги, повернулся к Макарову и улыбнулся. — Ага, есть такое, — он двинулся обратно к дороге, коротко оглянувшись через плечо, убедившись, что тот шёл за ним, — за этим «философским камнем» многие гонятся. А ещё за эликсиром бессмертия и лекарством от всех болезней. — А тебе это не интересно? — Илья поравнялся с ним, они вдвоём пошли в сторону села. — Всех этих «вещей» не существует, вот и всё. Их невозможно найти или создать. Они, скорей, олицетворение недостижимой цели, — он поднял руку к небу и закрыл солнце ладонью, его свет просачивался сквозь пальцы. Он сжал ладонь в кулак, как будто держал в нём это самое солнце. — Если суметь их достичь — непременно станешь величайшим человеком. И Эмир был прав. Ведь если бы у кого-нибудь из алхимиков получилось открыть эликсир бессмертия или лекарство от всех болезней, то всё это давно было бы в настоящем времени Макарова. В современности. Но… Увы. — Ха. Даже жаль. — Что именно? — Ну, что всё это нельзя создать. «Лекарство от всех болезней». Разве звучит не здорово? — Да, ты прав, — Эмир усмехнулся и принялся разглядывать дома вокруг, пока они шли по дороге. Макаров чувствовал лёгкую досаду в груди от этих мыслей. И несправедливости этой жизни, где существовали страшные и смертельные болезни. Ещё хуже то, что они были в средневековье и любая болезнь в это время была смертельной. — Кстати, а где ты собираешься остановиться? — Илья как-то неожиданно для себя понял, что уже был вечер и через пару часов должна наступить ночь, а его собеседник не особо куда-то торопился. — Или карета приедет за тобой? — А, я сниму комнату в таверне. Когда пойму, где она находится вообще, — он вновь заозирался по сторонам в поисках вывески или чего-то похожего. — Так чё молчишь, пошли, я провожу, — Макаров тут же воодушевился и махнул ему рукой, поманив за собой, таверна находилась на соседней улочке. — Хоть поем нормально. Не хочу жрать то, что мать приготовит. Эмир рассмеялся и поспешил за ним, почувствовав, как заурчал его желудок. Перекусить обоим не помешало бы, а заодно можно было бы и поболтать о чём-нибудь интересном. У них были друг к другу кое-какие вопросы.