Until death do us part

Ночь. Казалось каждый раз она тянуче раздражает первосортные потребности, но так же заставляла раствориться морской бризе и всплескам, которые каждый раз раздражали непокинотое чувство одиночества. Эти всплески как давно они сопровождают этих троих персонажей непонятной судьбы? Германия гдялел на спящего Италии, не понимая, что даже истощеный и исголодавший парень может оставаться оптимистом в такой ситуации? Даже у прагматичного Германии сдавали нервы, не то что в физическом, а в моральном он хотел привычной жизни. Жизнь на этом острове, это лишь вопрос времени когда все Троя сойду с ума. Чтоб отвлечься от своих нервных мыслей начал рассматривать танцующий огонь, он был согревающим, что давало немного утешения еще бороться. Но за что? Германия сам не знал, но не хотел сходить со своей типичной дисциплины, отдаваясь своим потребностям, а они как раз душили как петля на шее с каждым разом все сильнее впиваясь в кожу. Затем он взглянул на Японию, тот выглядел не если хуже самого Германии, некогда спокойный и терпеливый японец, нервно покусывал ногти от невроза. "Он тоже сдает", подумал Германия полностью видя эту молчаливую проблему. Как странно некогда прошлый "он", подумал бы, что все здесь сошли с ума, но так и было. Недели две они не питались, находя какие-то орехи, которые были с палец, а голод не закрывался, не тогда, ни сейчас. Необитаемый остров полностью выводил из зоны комфорта, давая ощущать в полной мере все потребности, которые были обыденности, тогда наступает такой момент отрешённости. Безумия. –он беззаботный даже при таком раскладе... –Япония заговорила тихо, словно не имея сил разговаривать. Его глаза сверкали чем-то таинственным. –да.. Как он может быть таким... Молчание не такое, когда она невыносимая, а именно обоюдная, им хотелось этой тишины, но одновременно высказать свои потайные чувства. Япония пронизывающим взглядом сверлил то костер, то Германия пытаясь будто бы что-то донести. Осанка некогда старательного дисциплинированного Японии стала неряшливой и неправильной. Лицо заметно исхудало, глаза голодные. –знаешь... Ты ведь тоже это чувствуешь...? –Япония снова начал разговор, только уже с энтузиазмом, как будто он рассказывал какую-то интересную историю. Глаза его пр этом безумно блеснули, уголки рта неестественно натянулись будто бы он желая этим подбодрить себя. Германия понимал о чем он, нужно быть совсем дураком, чтоб не видеть это безумие, эту жажду в глазах, даже Япония сдавал, а желание нарастало, сгущалось, не давая рациональности. –и что ты хочешь этим сказать...?... Не думаю, что помощь вообще придет в ближайшее время. Что ты предлагаешь? –знаешь японскую старую цитату..«Голодный зверь не раздумывает над тем, что ест »—Япония это говорил с азартом, проговорил как мантру с каждым разом, раскрывая неизведанное темное желание. Германия тоже это чувствовал, но Япония самым точным способом описал эту потребность. – в нас питается эгоизм, все таки мы люди, но что выберешь? Быть убитым для этики или жить? Ведь прямо сейчас на этом острове нету этики, запретов, мы сами себе боги... –ты не в себе... То что мы одни не дает нам творить, что нам вздумается .... –Германия держался за последние крупицы рассудка, все таки пасть так низко Германия не мог. Может он тиран, но не психопат без ограничений. –вот как...? Как долго будешь держать в себе это накопившиеся грязь? Как долго ты будешь это делать? Ведь рано или поздно м все умрем от голода, а так подумай сам, мы сможем ещё жить. –вместо спокойного молчания Япония резко срывается, доказывая, что этика дело необходимости. Теперь же он рассуждал, что это не всегда плохо.– "Запретная радость обладает двойным вкусом". Выбор за тобой. Снова молчание, только напряженного ожидания. Германия не хотел глядеть на идею Японии даже с его точки зрения, но если это вынужденная мера, что им делать? Умирать? Но больше всего останавливало то, что хочет предложить Япония, он знает, что из этого рта выходит и просто пытается сдержать свои слезы, чтоб полностью не войти в отчаяние. Он жалкий трус, который не хочет умирать. Едва различимый кивок, который значился как согласие, теперь же условиясь и полностью приняв эгоистичность и неэтичность, сначало лишь поглядывали на Италию. Такого беспомощного, уязвимого парня. Его лицо было спокойным, пребывая в позе эмбриона, он нежно сопел и его нежные черты освещались небольшим светом огня. Никто не решался, ведь это Италия самый глуповатый в оси, все время ведя себя как инфантильный ребенок, но полностью преданный своим друзьям. Вечно доставая со своей пиццей и поддерживая атмосферу беззаботности. С ним было одно время легко, но очень тяжело его характер был слишком беззаботный на что, Германии всегда нужно нянчиться с ним, ну и как же не вспомнить как тот был неоднозначным в плане прикосновений обнимал когда вздумается и спит с Германией будто это нормально и теперь они хотят и вправду это сделать? Италия был единственным кто принял Германию прагматичным и вечно ворчливым, первый друг, который объединился с Германией просто за то что тот приютил его, всегда преданный и все закончится так? Из глаз невольно полились слезы, он не может, глядя на это беззаботное спящее лицо Италии, невольно закрадывается желание запустить руку ему в волосы, обнять полностью игнорируя свой стыд. В конце концов поговорить с Италией. С его беззаботным другом. Но даже без этого он умрет. Он знает исход этого события, в конце концов он предаст своего Италию умирать. Так пусть он предастся вечному сну. Сну где он как всегда угощает пиццей Германии, а тот неохотно соглашается, но сам пытается не улыбаться. Нету счастливого конца для их переплетеной истории, она закончится здесь на этом острове, оставляя вечное напоминание его давней любви. –Италия... Просыпайся... Просыпайся блять. –голос обрывистый словно через секунду Италия растворится. Видя как Италия просыпается, Германия обнял Италию с такой силой, что мог сломать ребра Италии. –хей... Что происходит... Ты так неожиданно меня обнимаешь...? Хехе, это неловко знаешь... –Италия удивляется, даже вскрикивает от сильных объятий, но обнимает в ответ, не понимая сильнейших чувств Германии. Отстранившись Италия Непонимающе глядит на двух своих друзей, которые переглядываются. –вы что-то скрываете от меня и не сказали мне? Я тоже должен знать, ведь мы друзья!... –Италия сначало надуто обижается, но затем клишированно вырывает контекст из май Литтл пони. Будто бы он Искорка. Его глаза заметно потускнели на этом острове, но эта улыбка нежная посылающая максимальную дружелюбность все еще виднелась на лице Италии. По взгляду Японии видно, что он держится из последних сил, Германия же просто хотел закончить поскорее прежде чем посмотрит в эти невинные карие глаза и запечатлит Италию такими навсегда своей голове. –Италия... Ты оказался в углу стола... И мы... Хотим выбраться отсюда живыми, как думаешь, что я пытаюсь до тебя? –Япония уже придерживал свою Катану, а Германия отвернулся, не выдерживая этого непонимающего взгляда Италии. О боже. –мы убьем тебя. –ч-что? Хехе, ты смешно пошутил Япония, у вас всегда японцев был специфический юмор, хвалю.. Хахах... *на миг Италия удивился, но решил, что эта специфическая шутка Японии. Нервный смешок вырвался из рта Италии, он точно не ожидал такого от Японии. –это правда. Прости... –Германия опустил глаза ещё ниже, смотря себе в колене, он испытывал сколько еще эта ситуация будет высасывать из него жизнь. Она изжила себя как цветная фотография, оставляя чувство отвращения и желание поскорее уйти. –вы должны быть шутите.. Это не может быть... Это неправда, вы врете... –шутливость сразу же пропала, когда сам Германия подтвердил это и сомнений больше не было. Они правда это сделают. Глаза бегали как у зверушки, впервые Италия почувствовал этот животный страх, не зная бежать ли ему от своих товарищей или дать им это сделать.– вы ведь не сделаете этого? Япония..? Германия? В ответ гнетущая тишина, которая сгущала всякие чувства, никому не было дело теперь до этики, до морали, до их собственных чувств. Они сказали это, но не сказали главное, решив, что так будет проще. Воспоминания пытаются стеретсья из разума, но только взгляд на Италию дают вспомнить и они снова стирают эту грань между вкушением и другом. Теперь они никто. Разыгрывая это словно они главные герои в кино, но на деле не совлодающие без потребности вкусить. Италия метнулся, но Германия удержал Италию, чтоб тот не убежал, Япония встал следом и они вместе с Германией потащили его к берегу. Япония тащил вместе с Германией даже когда весил меньше Италии в критичном состоянии, он тащил Италию и кажется больше не заботясь, что Италия был его другом, его союзником, Германия же ощущал не только тяжелую физическую тяжесть и моральную, он не примет, не принял это. Они отвратительные. Италия брыкался и правда сражался за жизнь, но его хилое тело можно было легко удержать от чего было бесполезно брыкаться –пожалуйста, послушаете меня... !! Прошу, Япония? Германия!! Прошу.. Отпустите меня, ребята, не поступаете так со мной, мы же друзья? Друзья ведь! Германия послушай меня прошу.. –парень сошел на крик из глаз струились слезы, теперь он понял, что это не расстройства разума, а все реально и теперь его товарищи ведут его на верную смерть.– пожалуйста не надо... Я не хочу этого... Прекрати...–он все ещё брыкался , но уже не так активно, учитывая, что некогда его друзья, игнорировали его полностью, не отдавая себе отчёта. Некоторая жалость проблескнуда на лице Италии, словно он смирился со своей судьбой, но не совсем. Наконец приблизившись к морю настолько, что они ступали ногами в холодную воду, Япония без жалости и без промедления окунул голову Италии в воду, Германия отошел. Он не мог этого делать с Италией. Он наблюдал за тем, что луна была необычайна большая и светилась белым светом, небо же было звездным, делая задний фон необычайно красивым, Германия пытался смотреть, даже видом показать, что не видит, как Италия брыкается, говоря несвязанное "помоги", но он не слышал. Его заглушали шум волн, моросистый ветер который дул не так сильно, но слегка чтоб поежиться от холода. Все это оставила несгладимый след, след собственной беспомощности и впоследствии принятие своих темных желаний. И теперь Германия нервно, почти нервозно как Япония топит его глуповатого друга, Италию. Он не будет больше смеяться, дурачиться, его больше нету в его жизни, теперь эти лишь воспоминания, которые уплывают. В конечном счёте это отвращение к себе и Японии, все закончилось этим. Парень уже закончил с тем, что Италия отрубился и затем поплел его тело. Видеть собственными глазами было невыносимо, поэтому взгляд метнулся снова на небо, да на что угодно лишь бы не видеть этого. –приготовься. –Голос Японии спокойным, утешающим, будто приготавливая к главному. Его движения плавные и точные, словно это, чего он больше желает. Германия снова взглянул на сию картину, Италия без сознания лежал на песке, такой разнеженный. весь–для них. Руки потянулись к катане, чтобы раз взмахнув ей провести по нежной коже итальянца. Первое время Германия наблюдал за этим, сдерживая свои рвотные позывы, но когда Италия присоединилась пришел в сознание, неистошные крики вырвались из рта итальянца. Желудок и разум не выдержали такого представления и он выблевал свой желудочный сок, больше не выдерживая. Только не когда он теряет кого-то близко из-за вынужденного голода. Но если не сейчас когда он снова взглянет на своего благоверного Италию? Его крики были болезненными, с каждым разом все громче пока Япония разрезал ему живот. Его брыкание стали меньше, но крики все так же доносились до ушей Германии. Он виноват и теперь чтоб жертва была не напрасной вкусит плоть итальянца, будет вкушать каждый кусок словно это дорогое мясо, его крики вскоре станут ветром, этим морем, этим миром. Крики прекратились, а на мертвом расслабленном лице было умиротворение. –садись. Я знаю, что это было тяжело для нас, но это необходимость, мы сделаем это с великим почтением.. –на его лице просветлилось понимание, протягивая Германии печень. И Германия подвинулся к трупу и принимая печень из рук Японии. Это был высший дар и он вкусил сладостный плод. По вкусу она была сырой и невкусной, но грех сейчас жаловаться? Мясоватый вкус и кусочки от печени прилипали к зубам. Впервые за две недели, Германия вкушает что-то настолько вкусное и мясистое, чавканье которые он не мог контролировать, ведь настолько вкусное мясо он вкушает впервые. –да... Ты прав... Теперь Италия останется внутри нас. Жить в нас. –характерное чавкание и едва различные слова от интенсивного поедания. –верно. Его смерть была не напрасная. Она была спасительная. –Япония протянул руку к руке Германии как бы сливаясь в этот момент вместе, наслаждаясь каждой секундой.