"Они не знали, что одна встреча перепишет их судьбы."

Утро началось на удивление спокойно. Родителей не было — Изабель и Ричард уехали рано, ещё до того, как кто-либо из троих успел проснуться. Но на кухне их всё равно ждал привычный, тёплый след её заботы: накрытый стол, панкейки, свежие ягоды, бутылка сиропа и аккуратно подписанные контейнеры с едой для школы. На стикере, приклеенном к холодильнику, аккуратным почерком было написано: «Хорошего дня, мальчики. Не забудьте обед!» Нил пришёл на кухню чуть позже близнецов. Он молча сел за стол, не сказав ни слова. Эндрю и Аарон уже ели — спокойно, размеренно, будто всё вокруг всегда было под их контролем. Перед Нилом стояла тарелка с панкейками, политая кленовым сиропом, с аккуратно разложенной клубникой, бананами и малиной. Он уткнулся в еду, но не ел сразу. Он взял вилку и начал двигать малину по краю тарелки — с одной стороны в другую. Потом обратно. Затем снова. Его лицо оставалось непроницаемым, но в каждом движении чувствовалось раздражение. Его бесила малина. — Он её не ест, — вполголоса заметил Аарон, не поднимая взгляда. Эндрю смотрел прямо. Оценивающе. — Не любит. Терпит. Как и всё здесь, — бросил он. Нил резко положил вилку и наконец поднял на них взгляд. — Просто не люблю вкус. Не повод строить теории, — произнёс он спокойно, но голос звучал жестче, чем обычно. Аарон пожал плечами, продолжая есть, но уголки его губ дрогнули — почти усмешка. — Ты удивительно бурчишь по утрам. Почти как Эндрю. Эндрю не отреагировал. Он просто медленно положил вилку на тарелку, вытер пальцы салфеткой и сказал: — Удивительно, как малина способна рассказать о человеке. — Или как человек может додумывать за других, — отозвался Нил, глядя на него в упор. Тишина. Не напряжённая, но густая. А потом Аарон засмеялся — легко, коротко, как будто вся сцена его развлекла. — Ладно. Тебе повезло. Я обожаю малину. Он наклонился через стол, схватил несколько ягод с тарелки Нила и, демонстративно глядя на него, закинул их в рот. — Делюсь заботой. Как брат. Нил скосил на него взгляд, но промолчал. Он снова взял вилку и начал есть, игнорируя остатки ягод. Эндрю не ел. Он смотрел. И думал. Утро только начиналось — а интерес к Нилу с каждой мелочью становился всё острее. Очередное утро — и снова школа. Чёрная машина плавно остановилась у главного входа. Водитель молча открыл дверь, и первыми вышли близнецы. Эндрю и Аарон — как всегда уверенные, будто весь мир разворачивается под их шаги. Их появление не осталось незамеченным: сразу же в их сторону обернулись ученики, заговорили вполголоса, кто-то привстал, чтобы лучше видеть. Взгляды — восхищённые, опасливые, оценивающие — моментально прилипли к ним, как тени. Нил вышел следом. Он чувствовал эти взгляды — и чужие, и особенно два родных ему уже взгляда со спины. Привычно натянул на себя капюшон, стараясь не обращать внимания. Шаг за шагом — спокойствие, нейтральность, незаметность. Хоть бы сработало. Но вдруг голос — яркий, немного хриплый, с улыбкой: — Эй, Нили! — позвал Кейл, махая рукой от школьных ступеней. Нил остановился на секунду, моргнул. Нили? Это было… неожиданно. Почти нелепо. Он даже едва усмехнулся — удивлённо, но не оттолкнуто. «Что за имя вообще?..» — мелькнуло в голове, но думать об этом он не стал. Просто пошёл к Кейлу, уверенно, будто эта кличка не задела вовсе. Сзади, возле машины, Аарон и Эндрю переглянулись. — Он снова с этим, — тихо бросил Аарон. — Мышь выходит из клетки, — ответил Эндрю, и в его голосе не было ни веселья, ни злобы. Только пристальное наблюдение. — Думаешь, стоит...? — Пока нет. Смотрим. Внутри школы, где Нил уже шагал рядом с Кейлом, воздух был чуть менее тяжёлым. Кейл что-то говорил — о каком-то преподавателе, о странной контрольной, о булочке в столовой, которую сегодня точно нужно успеть урвать. Нил кивал рассеянно, но слушал. Рядом с Кейлом всё ощущалось… чуть проще. И всё же на затылке жгло. Он знал: его не отпустили. Они смотрят. Игра продолжается. Уроки тянулись бесконечно. На перемене Нил шёл из библиотеки, когда услышал за спиной тяжёлые шаги и громкий голос: — Эй, новичок! Он не обернулся. Уже знал, кто это. Джаред — альфа из параллельного класса, лидер местной борцовской команды. Привык, что перед ним отводят глаза и пригибаются. За ним — два его приятеля, типичные подголоски с пустыми взглядами. Нил не остановился, но Джаред ускорился, перегородил дорогу. — Я с тобой разговариваю, — буркнул он, вставая грудь в грудь. — Ты кто вообще такой, чтобы здесь корчить из себя важного? — Отойди, — спокойно ответил Нил. — А если нет? — ухмылка расползлась по лицу Джареда. — Слишком быстро ты тут освоился. Может, кто-то должен показать, где твоё место, Нили. Он ткнул пальцем в грудь Нила. — Что, думаешь, раз тебя к Уитморам поселили, можно корону носить? — Не твоё дело, — коротко ответил Нил. — Слушай, — Джаред ткнул пальцем ему в грудь, — ты слишком быстро почувствовал себя дома. Надо бы спустить тебя с небес. Альфой прикидываться — не значит быть им. В этот момент: — Убери руку, — спокойно произнёс кто-то за спиной Джареда. Он резко обернулся. Аарон. Позади, чуть сбоку, стоял Эндрю. Без эмоций. Руки в карманах. Лицо — как будто вырублено из камня. Словно он видел это заранее. Словно ждал. Джаред отшатнулся. Его взгляд метнулся от одного к другому — напряжение сразу стало ощутимым. — Э, ребята, мы просто разговариваем, — быстро сказал он, отступая. — Всё нормально, да, новичок? Нил ничего не сказал. Но взгляд его был прямым. Он знал — близнецы видели всё. — Скажи спасибо, что я в настроении, — тихо бросил Эндрю. — И что ты не коснулся его снова, — добавил Аарон. Его голос был мягким. И именно это звучало особенно опасно. Джаред сглотнул. Отступил. — Ладно. Ладно… Не кипятитесь, — пробормотал он и почти убежал вместе со своими. Тишина. Коридор снова стал пустым. Нил перевёл дыхание. Повернулся к близнецам. — Почему вы…? — Это наша школа, — отрезал Аарон. — Мы следим за порядком. Эндрю смотрел на него молча. Потом медленно кивнул — будто что-то про себя отметил. — Не лезь в драки, — сказал он. — Мы этим занимаемся. И пошёл мимо, не дожидаясь ответа. Аарон задержался на секунду, ухмыльнулся и подмигнул. — И всё же… ты стоял уверенно. Это плюс. Он развернулся и ушёл следом. А Нил остался стоять один. Задышал ровнее. Но внутри всё ещё дрожало — не от страха. От странного, непонятного ощущения. Они вмешались. Вовремя. И без причины. Или с ней? Коридор успокоился, но не все ушли. Из-за угла, где висело расписание, торчала пара затаившихся фигур — старшеклассники. Те, что жили сплетнями, как другие дышат. Один из них, Омега по имени Тревис, прищурился, глядя вслед близнецам. — Ты это видел? — прошипел он другу. — Аарон чуть не вмял того в пол. А Эндрю... он просто смотрел. Это что вообще было? — А ты видел, с кем они это сделали? — второй парень кивнул в сторону Нила. — С этим новеньким. Чувак, по-моему, он живёт с ними. — Живёт? — Тревис приподнял брови. — Ты уверен? — Утром из одной машины выходили. И вчера тоже. Сидели вместе. — Да ну... — его голос стал тише, тягучим от интереса. — А это уже что-то… Интересненькое. Он тут же достал телефон и написал что-то в групповом чате. Не прошло и двадцати минут, как по школе поползли слухи: «Новенький живёт с Миньярдами» «Они за него заступились — лично!» «Наверное, он их…?» «А вдруг это омега для обоих?» «Ты видел, как он на Эндрю посмотрел?» Нил сначала не замечал — привык, что на него смотрят. Но в столовой взгляды стали другими: теперь в них было не только любопытство, но и домыслы. Шепотки, сдержанные смешки, прищуренные взгляды. Когда он сел за стол, Кейл тихо спросил: — Ты знаешь, что про тебя уже пол школы шепчется? Нил нахмурился: — О чём? Кейл наклонился ближе: — Что ты живёшь с Эндрю и Аароном. Что они тебя… охраняют. Или даже больше. Тревис уже сплетни пустил. — Серьёзно?.. — Нил сжал зубы. Внутри закипало. Не от страха — от раздражения. Он только начал привыкать, только начал дышать чуть спокойнее. Кейл фыркнул: — Не обращай внимания. Завтра придумают что ты, не знаю, оборотень. Тут главное — не реагировать. Но Нил уже чувствовал, как всё изменилось. Теперь на него смотрят не как на «новенького». А как на что-то их. Связано это с уважением… или с опаской — пока непонятно. Урок тянулся бесконечно. С каждой минутой Нил чувствовал, как внутри нарастает беспокойство — липкое, глухое, почти животное. Будто что-то не так. Будто опасность уже рядом, совсем близко. Он не мог сосредоточиться, не слышал слов учителя, не замечал взглядов. — Можно выйти? — глухо спросил он, вставая. Преподаватель кивнул, даже не задавая вопросов. Нил вышел из класса, шаги его были быстрыми, резкими. Он свернул в ближайшую уборную, плеснул в лицо холодной воды. Но даже ледяная влага не снимала дрожи — руки слегка подрагивали, дыхание сбивалось. Прошло около семи минут, прежде чем он заставил себя вернуться. Но стоило ему ступить на лестницу, как из тени вынырнули грубые руки — сильные, цепкие, чужие. Он не успел вскрикнуть: кто-то зажал ему рот, другой дёрнул за капюшон. Через мгновение он уже оказался в кладовке под лестницей. Дверь за ним захлопнулась с глухим щелчком. Тесное пространство. Запах пыли и старой краски. И пятеро — четверо альф и одна девушка. Джаред, Марк — знакомые лица. Остальных Нил не знал. Но в их взглядах читалось одно — презрение и решимость. — Думаешь, ты крутой? — усмехнулся Джаред, прижимая Нила к стене. — Сидишь с Миньярдами, делаешь вид, что ты один из них? — Отвали, — прохрипел Нил, пытаясь вырваться, но хватка была слишком крепкой. Марк ударил его кулаком — не по лицу, нет. В живот. Сильно, глухо. Нил согнулся, задыхаясь. За этим последовали ещё два удара — по боку, по ребру. Боль резала, но он не закричал. — Ты не понимаешь, куда попал, — процедила девушка. Её голос был тихим, но ядовитым. — Мы защищаем этот порядок. Ты — чужак. И не смей лезть к Миньярдам. Даже не смотри в их сторону. Пока она говорила, один из парней стоял слишком близко. Рука сжала Нилу запястье, другая — скользнула по боку, слишком настойчиво. Кто-то провёл пальцами по его шее, чуть дольше, чем нужно. Это было не просто запугивание. Это была демонстрация силы — и власти. Нил стиснул зубы. Дышал тяжело. Но вдруг резко рванулся вперёд, головой вперёд — и ударил Марка в грудь. Тот отшатнулся, чертыхнулся. Нил плюнул в сторону Джареда. — Твари. Стая шакалов. За это он получил ещё один удар — по спине, под рёбра. Его снова прижали к стене, и девушка наклонилась ближе: — Последнее предупреждение. Либо ты исчезаешь с их радара, либо мы делаем это за тебя. Сначала — слухи. Потом — кости. И прежде чем он успел ответить, дверь снова распахнулась. Один из них крикнул: — Кто-то идёт! Все, словно по команде, исчезли. Один из парней толкнул Нила на пол, и свет погас. Он остался один. Дыхание резкое, грудь ноет, желудок сводит от боли. Он медленно поднялся, ухватившись за стену. В глазах темнело. Но внутри — не страх. Гнев. Лёд. Решимость. Эти твари перешли грань. И если они думают, что он отступит — они ничего о нём не знают. Нил вернулся в класс с лицом, на котором не осталось и следа обычного спокойствия. Он чувствовал, как тяжело дышит, как пульс отдается в ушах. Боль в животе не утихала, но он держался прямо, не показывая ни слабости, ни страха. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил учитель, заметив его бледность. — Мне… нехорошо. Голова кружится. Можно уйти? — голос у Нила был ровный, но чуть хриплый. — Я вызову кого-то из родителей, — тут же сказал преподаватель, уже потянувшись к телефону. — Не нужно. Я сам. Позвоню им и разберусь. Просто отпустите, — перебил Нил быстро, чуть жёстче, чем хотел. Учитель колебался, но, глядя на его вид, всё же кивнул. Нил вышел из школы один. Телефона он даже не доставал. Не собирался никому звонить. Дождь начался почти сразу. Небо затянуло серым, и капли, редкие сначала, вскоре стали густыми и холодными. Он шёл по тротуару, не прячась, не ускоряясь. Вода стекала по волосам, по капюшону, по шее, но он будто этого не замечал. Эта серая, промозглая погода идеально отражала то, что творилось у него внутри — размытые грани, сгустки злости, ощущение одиночества и предельного напряжения. А в это время, спустя уроки, у главного входа в школу как всегда стояла чёрная машина. Эндрю и Аарон ждали. Минут десять. Потом пятнадцать. Люди выходили, шумели, расходились, но Нила не было. — Он обычно не опаздывает, — пробурчал Аарон, вытаскивая телефон. Но звонить не стал. — Пять минут, — коротко бросил Эндрю, глядя на часы. На двадцатой минуте ожидания мимо проходил Кейл. Он помахал им, собираясь пойти дальше, но Аарон сделал шаг вперёд и резко окликнул: — Эй. Где Нил? Голос был требовательным. А Эндрю молча стоял рядом, не отрывая взгляда от Кейла — изучающе, настороженно, как будто от ответа зависело что-то большее. Кейл замер, немного удивлённый: — Он ушёл домой. Уроков за два до конца. Сказал, что голова болит. Учитель отпустил. Странно, что вы не в курсе… Он же сказал, что предупредит вас и позвонит родителям, чтобы его забрали. После этих слов между близнецами повисла долгая тишина. А потом — быстрый взгляд друг на друга. Короткий, молчаливый, но красноречивый. — Спасибо, — бросил Аарон, уже разворачиваясь. Они не сказали больше ни слова. Просто сели в машину. Мотор завёлся мгновенно, и авто рвануло с места быстрее обычного. Слишком быстро — как будто внутри обоих что-то тоже сжалось. Что-то было не так. Аарон и Эндрю вернулись домой спустя сорок минут. Дождь всё ещё не утихал, серые струи стекали по окнам, наполняя дом приглушённым шумом и тревожным настроением. Изабель встретила их, как всегда, с улыбкой, но в её глазах было что-то иное — беспокойство, скрытое под привычной мягкостью. — Нил не с вами? — спросила она, сразу, не дожидаясь их слов. — Он сказал, что ему стало плохо. Учитель отпустил... — начал Аарон, но замолчал, заметив, как выражение лица Изабель изменилось. Её улыбка дрогнула. Она покачала головой: — Он не звонил. И не писал. Тишина. — Мышонок не стал бы писать. А звонить — тем более, — произнёс Эндрю холодно, почти отрешённо. Но внутри у него нарастало беспокойство, такое же, как у остальных — только он не умел его показывать. Ричард, едва услышав, что Нил пропал и не выходит на связь, поднял всё, что можно было. Он уже говорил с учителем, обзвонил знакомых в округе, запустил частную сеть своих людей — те, кто обычно не задавал лишних вопросов, а просто находили нужных людей в нужное время. Камеры у школы, таксисты, маршруты, местные кафе — всё было поставлено на проверку. И всё безрезультатно. С каждой минутой напряжение в доме нарастало. Часы подбирались к одиннадцати, когда снаружи хлопнула калитка. Изабель подскочила первой. А потом дверь отворилась. На пороге стоял Нил. Мокрый до нитки, в одежде, прилипшей к телу, с капюшоном, слипшимися волосами и красными пальцами. Он выглядел не только промокшим — он выглядел истощённым. Словно весь день вёл бой не только с дождём, но и с чем-то куда тяжелее. Изабель подбежала первой и, не сказав ни слова, обняла его. Осторожно, бережно, будто боялась сломать. В её прикосновении было столько тепла, что Нил, привыкший быть на чеку, вдруг почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он не заплакал — но было близко. — Нил… милый, где ты был? — прошептала она, не отпуская. — Простите… — его голос был тихим, хриплым. — Увлёкся прогулкой… Он не любил врать. Но ещё меньше — причинять им тревогу. Они и так делали для него больше, чем он когда-либо мог представить. Он не знал, как быть с этим добром, с этим теплом, с этой заботой, которую он не просил, но которая становилась всё ближе. — Я наберу тебе ванну. Тебе нужно согреться, — голос Изабель дрожал. От облегчения. Или от чего-то, что она чувствовала, но не спрашивала. Знала — если надавить, он уйдёт в себя. — Я разогрею ужин, — сказал Ричард, подойдя ближе. Он положил руку на голову Нила, мягко, отечески. — А потом мы поговорим. С возвращением домой, сын. И больше так не исчезай. Пожалуйста. Нил кивнул. Слов не было. Они бы всё равно не передали, как он ощущал этот момент. А на втором этаже, у перил, стояли Эндрю и Аарон. Молча. Аарон хмурился, пальцы сжаты в кулак. Эндрю был недвижим, лицо каменное, взгляд холодный, но в глазах — то же напряжение, что и внизу. — Что-то произошло, — тихо сказал Аарон. — Я знаю, — отозвался Эндрю. — Он не сказал, потому что боится… не за себя. — Значит…? — Значит, мы сами всё узнаем. И те, кто это сделал, пожалеют. Как и ожидалось, Нил принял тёплую ванну. Горячая вода немного смягчила ломоту в теле, но не стерла следов. Он сидел в ванной около двадцати минут, а потом ещё десять стоял перед зеркалом, разглядывая синяки. На животе, рёбрах, плечах. Не по лицу — умные. Оставили всё скрытым. Но кожа всё равно ныла, как и горло от сдержанного крика. Он надел полностью закрытую одежду — свободную, но надёжную. Как броню. Рукава до кистей, ворот под горло. Никто не должен видеть. Когда он спустился на кухню, там уже всё было готово. Ужин ждал его — горячий, ароматный, заботливо накрытый. На столе — две чашки кофе для Изабель и Ричарда, и чашка горячего чая для Нила. — Тебе нужно поесть. Хотя бы половину, Нил, — мягко, почти шёпотом, сказала Изабель, погладив его по плечу. — А потом — отдыхай, — добавил Ричард. — Это не разговор для ночи. Завтра обсудим. Мы не хотим утомлять тебя сейчас. Он снова положил руку на голову Нила — легко, по-отечески. Не навязчиво. Но в этом жесте было столько поддержки, что у Нила снова защемило внутри. Они не злились. Не ругали. Не обвиняли. Наоборот — окружили заботой и тишиной, которую он не знал, как принять. Это пугало. Это было чуждо. Так сильно, что казалось, будто он дышит не своим воздухом. Нил просто кивнул. Он начал есть, сначала медленно, но потом проголоданный организм взял верх — тарелка опустела быстрее, чем он сам осознал. Это вызвало искреннюю улыбку на лице Изабель. — Спасибо, — тихо произнёс он, почти стесняясь. Они обняли его. Без слов. Просто были рядом. — Иди отдыхать, — сказал Ричард, тише обычного. — Завтра можешь не идти в школу. Решай сам, как себя чувствуешь. — Спокойной ночи, Нил, — добавила Изабель, целуя его в лоб так бережно, что в груди кольнуло. Нил ушёл в свою комнату, всё ещё в лёгком замешательстве. Он не знал, как относиться ко всему этому — как к любви? Или как к очередному ожиданию чего-то взамен? Он лёг в постель. Закрыл глаза. Пытался уснуть. Не вышло. Прошёл час. Может, больше. Время тянулось в вязкой темноте, мысли жгли голову, тело ломило. И вдруг — щелчок. Дверь открылась. Он уже знал, кто это. Только двое открывали двери так бесшумно, как тень. В комнату вошли Эндрю и Аарон. Они не сказали ни слова. Только смотрели. И у Нила сердце сжалось — он понял: сейчас всё изменится.