Cum adrenaline

      — Мне уже лучше, Герми. Правда.       — Мне дали четкие указания, Гарри. Будь ты хоть четырежды моим лучшим другом, но я сделаю то, что мне сказала профессор.       Гарри не особо хорошо знал Хогвартс. Вернее, он знал как дойти до любой аудитории, примерно знал расположение комнат, но искренне не понимал, куда его вела девушка. Кухня, насколько он помнил, была в совсем другой части замка.       — Ты меня убить решила? И труп спрятать получше? — Гарри сдавленно хихикнул, но девушка не ответила тем же. И гарри действительно стало жутко, — куда ты меня ведешь?       — Тихо, Гарри, Если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это ещё на первом курсе. Оставила бы в проклятых силках… — Гермиона чуть резче дернула его за руку и остановилась перед огромной картиной с очень красивой спящей женщиной. Она лениво потягивалась на софе, не открывая глаз. Девушка шепнула что-то в картину, там, где было ухо девушки. — Заходи, соседок, как ты догадываешься, нет.       — Тебя просили на кухню отвести, зачем ты…       — Я не поддерживаю эксплуатацию домашних эльфов, Гарри. И не буду нагружать их лишней заботой. Тебе какой чай?       — Любой, только не травяной сбор. Тошнит от всего… травяного.       Гермиона быстро разогрела воду в котелке, произнеся лишь пару фраз. Палочкой она махала скорее для образа или по привычке, как подумал юноша, ещё в прошлом году заметив, что все её заклинания строились вокруг нарисованного в воздухе круга.       — Гарри, весь чай делается из травы, — она сунула ему в руки чуть теплый чай. Когда успела охладить?— Эрл Грей, две столовые ложки сахара. Пей.       — Спасибо, — Гарри пригубил час с самой лучшей, идеальной для него температурой. Он ожидал, что сладость ударит в голову и зубы, но в целом… не то, чтобы пить можно, скорее наоборот, очень даже вкусно. Он вспомнил, что Драко сегодня пила чай без сахара. Ну, им обычно давали его без сахара, чтобы каждый мог добавить столько, сколько ему нужно, но девушка ничего не добавляла. Какой больной урод может не любить сладкое?       — Полегчало?       — Скорее не от чая, а от того, что за мной ухаживает красивая девушка, — отшутился Гарри, ожидая подзатыльника, но Гермиона вместо этого улыбнулась и поправила волосы на. — Т…ты чего краснеешь?       — Мне редко красивые мальчики делают комплименты, даже если красивый мальчик — Гарри Джеймс Поттер, — фамилия из уст подруги звучало чужеродно. Гарри едва сдержал мышцы лица, чтобы не скривится. Он понял, что Гермиона имела ввиду — он не мальчик, а друг. В первую очередь. И эту точку зрения он вполне себе разделял. Гермиона = друг.       Осушив кружку, Гарри почувствовал, как сладкое тепло разливается по телу, слегка отгоняя тошноту. Гермиона наблюдала за ним, как будто друг в любой момент мог подскочить и найти на свою пятую точку тысячи тысяч проблем.       — Ладно, бездельник, — сказала она, забирая пустую кружку. — Профессор Спраут была очень категорична. Нас обоих ждёт уход за магическими тварями. И ты мне должен несколько баллов, Гарри.       — Во-первых, ты и так первая по баллам на курсе! — Гарри уставился на неё. — Во-вторых, я же только что чуть не… знаешь, там… Травой!       — Нет, не знаю. Причина ведь вовсе не трава, — оборвала его Гермиона. Она встала и энергичным жестом указала на дверь. — Мне поручили довести тебя живым и вменяемым. И я это сделаю. Вставай.       Он послушно поднялся — земля ушла из-под ног и сделала резкий переворот на триста шестьдесят пять градусов. Мысль о том, что сейчас придётся копаться в чём-то слизком или колючем рядом с… со слизеринцами, вызывала новую волну тошноты. Особенно с Ноттом.       — А можно…       — Нельзя. Распределение уже составлено. Сегодня — Слизерин и Гриффиндор, — Гермиона бросила на него понимающий взгляд. — не съест тебя Малфой! Ей самой не хочется вспоминать о том, что было летом…       Малфой. Сейчас наверняка стоит возле хижины Хагрида в своих как всегда безупречных мантиях и думает о том, как бы подложить ему свинью. Возможно, об этом ещё рано говорить, но в этом году девушка была особо тихой и лишний раз не сувала свой вздернутый носик в его дела. Хотя, она сегодня тоже не в лучшем расположении духа, может трогать меня не будет…       — Прекрасно, — пробормотал он себе под нос.       — Что? — насторожилась Гермиона.       — Ничего. Говорю, погода прекрасная для… ухода за тварями.       Гермиона фыркнула, но больше не расспрашивала. Путь к хижине Хагрида был знакомым, но сегодня он казался дорогой без возврата. Вот останется он там до конца своих дней. Если дойдёт… Но чем ближе была хижина, тем призрачнее была надежда, что он все-таки её не увидит. Он слышал вскрики гриффиндорцев — голоса своих он мог узнать из десятков других. У каждого гриффиндорца был заразительный смех, у некоторых девчонок даже «лошадиный», но очаровательным. Ему нравились громкие девушки.       — А вот и Гарри, — радостно сказал великан, как только опоздавшие подошли к поляне. — Как ты вырос! Пока ты сидел, я и не обратил внимания, что ты настолько большой.       — Спасибо, Хагрид. Мы не сильно опоздали?       — Никак нет, друг. Слизеринцы ещё не добрались. У них было занятие где-то в дебрях замка, даже старательные студенты ещё не подбежали. И мне Малфой не отчиталась, разумеется…       — Малфой?       — Она или Нотт обычно предупреждают об опозданиях заранее. Готовятся к роли будущих старост, — Хагрид закатил глаза. Со стороны девчонок послышались редкие смешки. Мужчина хотел было продолжить расспрос Гарри о том, как он провел лето, но рука, которую он запустил в карман, нащупала скомканную бумажку. — Что тут у нас? Оу, ладно. Теодор предупредил… Изворотливый, черт.       Гарри заметил Драко издалека. Бледное пятно на фоне черных мантий. И рядом Нотт. Держит за руку, помогает перебраться через камни. А девушка только и рада такому внимаю, даже расстегнула мантию и позволила себе одеть юбку, оголяющую коленки. На одном из них было что-то странное, как будто колено обвязали бинтом. Травма? Очередная. Так чего папочка не помог ей своими связями и магией?       Пока парочка подходила ближе, Гарри улавливал часть их разговора:       — …совершенно примитивные существа, но отец говорил, что даже их можно использовать с умом, — закончила слизеринка и прислонилась к забору. Со стороны Хогвартса шло ещё около полусотни студентов. Солнце играло в её светлых, аккуратно уложенных волосах. Нотт ей что-то говорил, а она записывала это в маленьком блокноте.       — А, Поттер! Мальчик, который выжил — выжил! Опять! — крикнул кто-то из слизеринцев. Гарри проигнорировал выкрик, но почувствовал, как его пальцы сжались в кулаки. Какого хрена про него уже все знают?!       Драко подняла глаза. Девушка посмотрела на него и сразу же вернулась к Нотту, рассказывающему ей про «очередную магическую тварь, которую любят таскать с собой в сумочках богатые дамочки». Отсутствие насмешки разозлило его даже больше, чем сама насмешка. Он сделал шаг в сторону свободного места у забора, как можно дальше от всех и одним махом запрыгнул на него. Ноги не касались земли и свободно болтались в воздухе. Голова не кружилась.       — Не подходи слишком близко, Поттер, — раздался голос прямо рядом с ним. Он вздрогнул — он готов поклясться, что она стояла дальше. — От тебя всё ещё пахнет пыльцой. Это может потревожить желудки чувствительных… обитателей.       — А от тебя, Малфой, пахнет рептилией и дорогим одеколоном, — огрызнулся он, чувствуя, как жар разливается по шее. — Думаешь, это нравится животным? Особенно тем, которые змей жрут?       — Я, в отличие от некоторых, подготовилась к занятию с животными и не использовала парфюм. И даже если бы использовала, то с каких пор хорошо пахнуть — плохо, Потти? Хотя, если у тебя такие взгляды на парфюм, то сразу отпадает множество вопросов…       Хагрид, к счастью, вмешался, прежде чем Гарри успел что-то ответить. парень отвёл взгляд от Драко, чувствуя странное облегчение. Но боковым зрением он заметил, что она тоже отвернулась, высоко подняв подбородок. Противная. Высокомерная. Глупая. Слизеринка. Хагрид потер огромные ладони, с видимым волнением глядя на корзины, и начал свою речь:       — Ну, ребята, сегодня у нас особенные гости! — провозгласил он, стараясь перекрыть нарастающий гул. — Не каждый день такое увидишь — соплохвосты только-только вылупились!       Рон Уизли, стоявший рядом с Гарри, скривился, заглянув в ближайшую корзину. Он поморщился от легкого серного запаха и вида соплохвостов. Гарри, поймав на себе вопросительный взгляд товарища кивнул, стараясь дышать ртом. Запах серы начал приобретать оттенки тухлой рыбы и был настолько густым и осязаемым, что Гарри практически видел бледно-зеленую ауру вони.       — Так, слушайте сюда! — прогремел Хагрид, призывая к тишине. — Работать будете в парах! Одна корзина на пару! Пары были распределены заранее.       Он достал из кармана потрёпанный листок, и у Гарри похолодело внутри. Хагрид никогда не отличался организаторскими талантами. Да и его почерк оставлял делать лучшего. Настолько, что великан лишний раз не могу прочесть то, что только что написал. А почерк был не его…       — Гарри Поттер и… — гигант прищурился, вглядываясь в каллиграфию. — Драко Малфой. Первая корзина.       Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Даже соплохвосты, казалось, на секунду замерли. Гарри почувствовал, как все взгляды устремились на него, а затем на бледную, застывшую фигуру слизеринки. Драко не шевельнулась, лишь её тонкие брови чуть приподнялись. Теодор Нотт, стоявший рядом, тихо что-то прошипел ей на ухо, но она лишь отрицательно качнула головой.       — Можно заменить партнера? — прорезал тишину голос Теодора, взявшего Дракоцию за руку.       — Нет, Нотт, пары составлял не я. Кто-то стоящий немного выше. Я не должен был вам этого говорить, но директор очень озабочен тем, что ваши факультеты хотят переубивать друг друга и решил поработать над их сближением.       — Что?! — вырвалось у Гарри прежде, чем он успел подумать. — Хагрид, это…       — Распределение окончательное! — перебил лесничий, и в его голосе впервые зазвучали нотки строгости. — Почти весь профессорско преподавательский состав поддержал инициативу директора! И он настаивал на… э… межфакультетском сотрудничестве. Так что пары смешанные. Гермиона Грейнджер и Теодор Нотт, вторая корзина. Рон Уизли и Пэнси Паркинсон, третья…       Дальше Гарри не слушал. Кровь стучала в висках. Он украдкой взглянул на Гермиону — та выглядела скорее заинтересованной, чем расстроенной, уже оценивающе изучая Нотта, который, в свою очередь, смотрел на неё как на самую большую ошибку своей молодости.       — Прекрасно, — прошептал Гарри себе под нос, чувствуя, как тошнота возвращается с новой силой. — Просто великолепно.       Он медленно направился к указанной корзине, стоявшей чуть в стороне. Драко последовала за ним с ледяным спокойствием, её мантии мягко шуршали по траве. Подойдя, она остановилась на почтительном расстоянии, скрестив руки на груди.       — Ну что, Поттер, — сказала она без эмоций. — Похоже я провела с тобой слишком много времени и твоя неудача перебросилась и на меня. Какая же весёлая жизнь меня ожидает…       — Если под «весёлой жизнью» ты подразумеваешь совместное кормление этих… существ, то очень интересная, — огрызнулся Гарри, заглядывая в корзину. Один из соплохвостов, словно почувствовав его взгляд, выпустил искру и с тихим «пафф!» и отлетел к противоположной стенке, перевернув двух сородичей. — Просто делаем, что сказано, и разбегаемся. Договорились?       — О, полностью, — Драко протянула руку к столу с припасами, где лежали миски с мерзкой на вид лягушачьей печенью, муравьиными яйцами и кусками ужа. Её пальцы, ухоженные и бледные, на мгновение замерли над выбором. — Думаешь, они предпочитают печень или… изысканную змею?       — Не знаю, Малфой, спроси у них. Уверен, у вас найдётся общий язык, — пробормотал Гарри, хватая ближайшую миску с печенью. Холодная, склизкая масса неприятно обволокла его пальцы. Он сразу жу выпустил её из рук, сдерживаясь, чтобы не вытереть руку о край мантии.       — Если уж они едят змей, то мы не сработаемся, — девушка натянула на руку перчатку, взяла кусок печени и аккуратно положила рядом с одним из зверей, но оставив между своей рукой и существом сантиметров пятнадцать.       Соплохвосты, почуяв пищу, зашевелились активнее, но их слепые, беспорядочные движения не внушали надежды, что они вообще понимают, где еда. Гарри швырнул комок муравьиных яиц, которые под давлением его пальцев лопались, как мелкие пузырьки в ванной. Яйца, которые Гарри брезгливо кинул в вольер, упали на спину самому крупному соплохвосту.       — Изящно, — заметила Драко. — Очень изящно, Поттер, но они не жрут.       — А у тебя есть идеи получше? — Гарри чувствовал, как раздражение подкатывает к горлу. Она всегда такая — стоит в стороне и критикует.       — Возможно, — она наклонилась чуть ближе, её светлые волосы упали на плечи. Гарри поймал лёгкий, чистый запах — не парфюма, а просто вымытых волос и свежего льна. Совсем не то, чего он ожидал. — Они слепые, верно? И ориентируются по запаху или, возможно, по вибрациям. Ты просто швыряешь еду, как мусор. Нужно положить её прямо перед ними. Аккуратно.       Она опустила руку в корзину, и Гарри невольно затаил дыхание, ожидая, что вот-вот раздастся взрыв или ужалит соплохвост. Но движения девушки были медленными, уверенными. Она положила несколько яиц прямо перед медленно ползущим существом. Соплохвост на секунду замер, и стремительно поглотил пищу.       — Всё-таки жрут. Только нужно не двигаться… лишний раз. И класть еду прямо перед носом… если он у них есть.       — Сомневаюсь, — сказал Гарри, чувствуя себя глупо. Он последовал её примеру, стараясь двигаться так же осторожно. Его пальцы, дрогнули, когда один из соплохвостов внезапно дёрнулся. Но он не отдернул руку, а аккуратно поместил кусочек на дно корзины и так же медленно убрал руку. — Думаешь, они ядовитые?       — Ещё яда им не хватало!       На несколько минут воцарилось неловкое, сосредоточенное молчание, нарушаемое лишь тихими «пафф» и хлюпаньем. Гарри украдкой наблюдал за Драко. Она работала с холодной, клинической эффективностью, без тени брезгливости. На её лице была лишь лёгкая гримаса концентрации. Он вспомнил её колено, перевязанное бинтом. Она что, упала? Или… Его мысли прервал голос Теодора Нотта, доносившийся от соседней корзины.       — …интересно, Грейнджер, а тебе не кажется, что с магико-зоологической точки зрения соплохвосты — это полный пиздец?       — Напротив, Нотт, — парировала Гермиона, и в её голосе звенел тот знакомый боевой задор, который появлялся, когда её знания ставили под сомнение. — Их жало, по описанию Хагрида, напоминает жало скорпиона, чей яд используется в нескольких десятков зелий. Возможно, их яд можно использовать как замена яда скорпиона, или они будут обладать ещё более выраженным эффектом! Это нужно изучать, Теодор.       — Она с ума сошла от недосыпа.? — вырвалось у Гарри.       — Грейнджер? Она, кажется, считает отдых личным оскорблением, — она бросила ещё несколько яиц. — Нотт, впрочем, ей под стать. Он, наверное, уже мысленно написал диссертацию о составе их яда и на какой вид скорпионов они похожи больше.       — Ты же такая же. Ну, почти.       — Есть разница между зазубриванием и помешательством на учебе и интуитивным пониманием. Считай, впитала некоторые знания с молоком матери.       Неожиданная, странная солидарность повисла в воздухе между ними. Гарри снова посмотрел на её руки. Надёжные, чистые, без украшений. Не руки избалованной принцессы, ожидающей, что всё сделают за неё, а… напарника.       — Твое колено, — сказал он вдруг, сам не понимая, зачем лезет. — Травма?       — Это не твоё дело, Поттер, — по привычке вылетело изо рта девушки.       — Моё. Это после леса?       — Нет, это просто разрыв менисков и связки. И травма свежая, получила буквально вчера, — она стянула с руки перчатку и затянула бинт потуже. — Когда чистила метлу, не удержалась и сделала пару кругов. Не так поставила колено — хруст.       — Болит? Почему не сходишь к мадам…       — Я не пойду в медпункт. Тео меня подлатает и никто, а в особенности мой отец, не узнает об этом.       Внезапный взрывной «пафф!» прямо между ними заставил обоих отпрянуть. Крупный соплохвост, получив двойную порцию — и яйцо от Драко, и печень от Гарри — рванул вверх, чуть не вылетев из корзины, и шлёпнулся обратно в самую гущу, вызвав хаотичное движение.       — Похоже, мы его перекормили, — констатировала Драко, потирая запястье, куда попали брызги чего-то тёплого и слизистого. — Фу, оно так воняет…       — Или он просто не выносит, когда слизеринец и гриффиндорец пытаются работать вместе, — Гарри вытер руку о штаны. Наступила ещё одна пауза, но уже не такая напряжённая, которую прервал приход Хагрида. Мужчина проходил мимо, заглядывая в корзины.       — Отлично работаете, ребята! Вижу, у вас всё получается! — он лучезарно улыбнулся, явно довольный тем, что не видит открытой вражды. — Можете закругляться!       Гарри бросил последний кусок печени в корзину, глядя, как существа медленно сходятся на него. Драко аккуратно вытирала руки чистым платком. На неё смотреть было приятнее, чем на зверюшек. Гарри чувствовал, что он что-то забыл. Вспомнилась напоминалка, которую Драко забрала у Невилла на первом курсе. Ему нужна такая же. Что же он мог забыть… Точно не о кулоне. Определенно нет.

***

      -… это вообще похоже на дом? — прошептал Нотт, рассматривая в пророке фотографию Норы. — И какой же магией они владеют, что умудряются там помещать! Цици, ты чего такая тихая?       — А? Д-да, согласна, Тео. возле их дома интересная флористическая композиция, — её голос был тихим, предназначенным только для ушей Теодора, но Рон, кажется, наловчился слышать каждое её слово с расстояния двадцати метров. Даже когда она говорила тишайшим шепотом. — Фактурная небрежность, но деревья, выглядят вполне… здоровыми…       — О, Уизли! Твоя семейная лачуга удостоилась страницы в газете! Поздравляю. Хотя, «жилище» — это слишком громкое слово для этого… сарая. Похоже на дом для особо крупных гномов. Твоя матушка, кстати, на фотографии пытается его закрыть собой? Смелая, и почти удачная попытка! Она всегда такая… габаритная?       Драко шлёпнула его по бедру и смерила недовольным взглядом. Она как будто просила слизеринца не начинать конфликт. И действительно, у неё сейчас совсем не было настроения язвить…       — А твой отец, Нотт, всегда так похож на говорящую ворону? А, прости, вороны не умеют разговаривать, они бездумно повторяют за другими! — огрызнулся он, но его голос дрожал от бессильной ярости. — И повторять за Малфоями у вас в крови!       Драко лишь приподняла бровь, как будто наблюдала за диалогом низших существ. Её холодный взгляд скользнул по Рону, затем перешёл на Гарри, который стоял, сжимая кулаки и глядя не на неё, а прямо на Нотта. Поттер дышал тяжело, и в его позе читалась готовность ринуться в драку — но именно на Теодора.       Она практически на уровне рефлексов прикрыла Тео плечом, хотя её рост не позволял спрятать парня за собой, но она была преградой в поле зрения для Гарри. Он смотрел на неё. Дракоция не успела сказать и слова, как Гарри перебил её:       — Заткнись, Малфой! — рявкнул Гарри, резко повернувшись к ней. Ему было проще обрушить свою кипящую злость, вызванную Ноттом, на неё. Ударить её он не мог, а вот слова… словами можно было задеть. За слова и оскорбления тебя не исключат.       — Прояви уважение к девушке, Поттер. И в чем она была неправа? Она лишь сделала вполне разумное замечание касаемо флоры данного… жилого участка. Я же хотел бы поинтересоваться фауной. Вернее, о её скоплении на одном квадратном футе. Скажи-ка, Поттер, вы там спите вертикально? Или, может быть, по очереди? Или ты, на правах героя, спишь на отдельной кровати?       — Теодор, прав…       — Закрой рот! — Уизли, сам едва сдерживался, чтобы не кинуться на Нотта, но сейчас ему приходилось сдерживать от драки Гарри. И злой брюнет практически стал для Рональда боггартом. — У самой дома змеиное гнездо, которое прячет за красивым фасадом вашу мерзость! Твою мать даже оскорблять не нужно, просто стоит зачитать её биографию — нормальный человек уже воспримет это как величайший позор! Успокой её, пусть не боится, что кто-то посмеет отнять у неё звание самой мерзкой особы Британии! У неё только один конкурент — собственная дочь!       Тео готов был поклясться, что глаза девушки покраснели, как и щеки, от искреннейшего гнева. Слова гриффиндорца били по самому святому, что было у девушки. По матери. Гарри отвернулся, Рон держал его за руки и пытался оттащить в сторону, чувствуя, что дела не просто пахнет керосином, а вот-вот взорвётся огромной бомбой.       Дракоция хотела успокоить Теодора. Она не хотела конфликта, у неё и так день был просто отвратительным! Но её оскорбили. Малфои не прощают оскорблений. Её рука уже нащупала палочку…

БАХ!

Заклинание сорвалось с конца палочки и ударило в пол, рядом с ногой Гарри. Она в последний момент заставила себя ударить мимо. Не хватало ей проблем с директором. Не сейчас.

      — Не смей говорить ничего о моей семье. Не смей!       — Никаких дуэлей вне моего кабинета! — профессор Грюм, ковыляя, сошёл с лестницы. Отличное первое впечатление оказала на него Малфой. Единственный глаз загорелся злобой и яростью, как будто девушка нанесла ему личное оскорбление. Он направил на неё палочку. Плохое предчувствие захлестнуло Гарри с ног до головы.       — Но профессор, она… — начал Гарри, но Грюм его не слушал. Механический глаз уже выбрал цель.       — Подлый удар, — просипел Грюм. — Со спины не бьют. Знаешь, что во время войны делали с такими крысами? Убивали. Особо жестоко: сжигали заживо, постоянно исцеляя, чтобы не сдохли раньше времени! Или разрывали на куски!       Взмах палочки — ноги девушки оторвались от земли и она исчезла. Гарри проморгался и даже сразу не услышал, как об пол шмякнулось хрупкое тельце хорька с белой шерстью и широко раскрытыми серыми глазами. Хорек совершил пару неуверенных шагов в сторону Нотта, прежде, чем его нагнал хромой Грюм. Теодор наклонился и собирался взять зверька на руки, но Грюм ударил его по руке посохом.       — Разрезать тебя на кусочки я не могу, но наказать тебя нужно, — пробурчал он, и снова взмахнул палочкой. Хорька резко дёрнуло вверх и с силой швырнуло об пол. Он жалобно запищал. Взмах — удар. Взмах — удар. Взмах — удар. Драко сдерживалась, пыталась не пищать и сохранить лицо. Гарри поморщился от звука удара маленького тельца о потолок и последующего зажатого писка.       — Профессор, остановитесь! Это слишком! — крикнул Гарри, не веря своим глазам. Профессор игнорировал его и улыбался, совсем как настоящий маньяк. Гарри не думал. Юноша быстро выхватил палочку и направил на Грюма. Экспеллиармус. Вниз, потом вверх и вправо. — Экспеллиармус!       Заклинание быстро нашло цель и магия перестала удерживать тело… хорька, в воздухе. Животное в очередной раз ударилось о пол, но больше не вставало. Взгляды студентов — шокированные, испуганные, восхищённые — были прикованы к Гарри. Его собственная рука дрожала, по ладони, в которой была палочка, пробежало болезненное покалывание — отдача от заклинания. Грюм очень медленно повернулся. Его обычный глаз смотрел на Гарри с леденящим душу недоумением и нарастающей яростью.       — Поттер… — проскрежетал Грюм, и в его голосе было что-то по-настоящему опасное. — Я не закончил наказание…       — Грюм! — МакГонагалл появилась из неоткуда. Своей спиной она закрыла от Грюма трясшегося от напряжения студента. — Я даже не знаю, что сказать! Это дойдет до Снейпа! И до директора! Вы… Что вы вообще себе позволили! Сейчас же расколдуйте этого студента!       Гарри не слушал, что ещё говорила декан его факультета. Его взгляд был прикован к пытающему встать хорьку, а мысли вертелись вокруг того, что он только что сделал. Он только что применил боевое заклинание на преподавателе. И он не жалел       Через мгновение вместо хорька на полу стояла на коленях Дракоция. Её глаза были закрыты, из разбитой губы текла кровь, покрывшая рубашку красными пятнами. Нотт, бледный, опустился рядом на колени, не решаясь прикоснуться. Гарри стоял, не в силах пошевелиться. Гнев ушёл, оставив после себя ледяную, всепоглощающую пустоту. Он и сам грешил, ещё на втором курсе запустил Драко в стену, едва не создав сквозной проход между двумя ранее не связанными залами, но… он не специально! Он просто не контролировал силу! А сейчас он… Я остановил это… убийство. Он бы точно убил её!       — Бедная мисс Малфой! Грюм, что вы… на месте её матери, я бы не знаю, что с вами сделала! Молитесь, чтобы Люциус был занят!       Девушка не смотрела ни на Грюма, ни на МакГонагалл. Её взгляд, полный немого ужаса и унижения, был прикован к Теодору, не пошевелившему и пальцем, чтобы помочь ей. Гарри не сдержался. Стянув с себя мантию, он быстро накинул её девушке на плечи. Привычным движением, он взял её на руки и понёс в сторону лазарета. Пока до куриных мозгов Нотта дойдет, она уже двадцать раз кровью истечет. Придурок.       — Это… это недопустимо! — голос МакГонагалл дрожал. — Мистер Поттер, вы куда?!       — В лазарет!       — Дурак, — громко сказал Грюм, переводя взгляд на все ещё шокированного Нотта. — Передай своей змейке, когда придет в себя, что ей стоит выбрать укрытие получше. Или научиться не попадаться. Но, кажется, она уже выбрала первый вариант…       Гарри не помнил, как добежал до лазарета, как передал целительнице пациентку в руки, а собственная палочка в руке казалась чужой и грязной. Он не смог предотвратить, но он… прекратил. Слово — Экспеллиармус, — всё ещё горело на его языке. Он смотрел на Драко, на её побитое тело, на кровь, оставшуюся на его руках… Даже не заметил, что мадам Помфри вытолкала его в коридор.       Ненависть, ещё пару минут назад прожигающая дыру в его голове, куда-то испарилась, растворившись в леденящем ужасе и жгучем, несправедливом гневе. Он не осознавал, что защищал её. Он осознавал только, что стал свидетелем чего-то отвратительного и жестокого. Так нельзя с людьми. Даже с ней. Но, если бы он сделал тоже самое с Ноттом, то… я бы не пошевелился. Но Драко — это другое! С ней так нельзя!       — Отойди, Поттер! — Снейп бегал по коридору. Удивительное зрелище, но ещё более удивительным для Гарри был толчок со стороны профессора, которому было мало место в коридорах лазарета. — Мадам, что с моей девочкой?       — Снейп, не кричи, — холодно ответила ему целительница, взмахивая палочкой над девушкой. — Испугалась сильно, несколько…       Дверь сразу же захлопнулась, не дав Гарри дослушать. Гриффиндорец прислонился к прохладной каменной стене, стараясь перевести дыхание. Дрожь в руках не унималась. Он смотрел на красные разводы на своих пальцах. Её кровь. Кровь Дракоции Малфой. Он вспомнил, как её швыряли об пол, словно тряпичную куклу. А он стоял и смотрел…       Дверь лазарета скрипнула. Профессор Снейп вышел, не моргая глядя на сутулившегося Гарри. Он ровными шагами подошёл к нему и, хлопнув ладонью по спине. заставил выпрямится.       — Поттер. Ко мне. Сейчас.       Парень оттолкнулся от стены и поплёлся за профессором зельеварения, который вёл его не в кабинет директора, а в свой собственный, тёмный и пахнущий травами и специфическим запахом заготовок для зелий. Не важно, какое было зелье, они все одинаково странно пахли. Снейп закрыл дверь и, не приглашая садиться, повернулся к нему.       — Объяснись, — сказал он тихо, и это было страшнее любого крика. — Что побудило вас применить Экспеллиармус против преподавателя?       — Он… превысил свои полномочия, — вырвалось у Гарри, голос сорвался. — Профессор Грюм превратил человека в хорька и… и бил её о стены и пол! Я не мог просто смотреть! Честно, я бы поступил так, даже, если бы на её месте был любой другой студент, а на его — любой другой человек! Даже… директор.       — Ваше рыцарство… весьма трогательно, Поттер, — язвительно протянул Снейп. — Но оно, как всегда, слепо и глупо. Вы атаковали преподавателя. В этом учебном заведении это автоматически означает отчисление. Если доходит до ушей директора, разумеется…       — Я множество раз нарушал правила. И это один из тех раз, когда я не жалею, профессор, — настаивал Гарри, чувствуя, как гнев снова подступает, на этот раз чистый и праведный. — Вы просто не видели…       — Я видел свою крестницу, — холодно оборвал его Снейп. — Мадам Помфри предоставила отчёт. Мисс Малфой получила сотрясение мозга, трещины на ребрах, множественные ушибы, а ещё выбитый зуб и порванная губа. Её физическое состояние стабильно, но по всему телу останутся мелкие раны и синяки, которые очень плохо убираются любыми мазями.       — Но она…       — В шоке, — он сделал микроскопическую паузу, — как у близкого человека, у меня непременно возникло множество вопросов о её психологическом состоянии. Но это не ваша забота. Ваша забота — не навлекать на себя и свой факультет ещё большие неприятности своим геройством.       — Мне следовало просто пройти мимо? Или наблюдать? — взорвался Гарри.       — Я хочу, чтобы вы думали головой, прежде чем махать палочкой и произносить заклинания, Поттер! — рявкнул Снейп, и его голос впервые зазвенел настоящей яростью. — Вы вмешались в дисциплинарное взыскание, каким бы варварским оно ни было! Теперь у Грюма есть законные основания требовать вашей головы, а у директора — на одного гениального, но неконтролируемого ученика меньше! Вы сыграли на руку тому, кто, как вы правильно почуяли, является садистом. Поздравляю.       Гарри замолчал, сжав кулаки. Снейп был прав, и от этого на душе было ещё хуже. Если даже родственничек жертвы не одобряет его инициативы, то директор… явно не будет снисходителен к нему. На этот раз.       — И… что будет теперь? — вырвалось у Гарри, теребящего край свитера.       — Теперь, — Снейп откинулся в кресле, сложив длинные пальцы, — вы отправитесь в общежитие и не покинете его до завтрашнего утра. Макгонагалл и Дамблдор разбираются с Грюмом. Его методы… вышли за все допустимые рамки. Но и ваши действия не останутся без последствий, Поттер. Ожидайте вызова к директору завтра. А теперь — убирайтесь. И помойте руки наконец!       — Профессор… — одними губами прошептал Гарри, вставая со стола. В руках и ногах не было никакой силы, он стоял исключительно из-за силы воли, переполнявшей его сознание.       — Что ещё?       — Я бы все равно сделал тоже самое. Даже если меня действительно исключат — я не жалею, — Гарри вышел, чувствуя себя полностью опустошённым. На лестнице он все-таки не выдержал и опустился на колени, сидя рядом с портретом упитанной женщины.       Возможно, он видит её последний раз… но голова раскалывалась не из-за мыслей об отчислении, в голове было другое. Она смотрела на Нотта. А он даже не пытался помочь! Получил по руке и стоял, наблюдал! И он останется, а его исключат… И куда мне идти? Возвращаться на Тисову улицу.?       Но даже так, его в Хогвартсе держало одно незаконченное дело. Завтра ему могут сказать: «Собирай чемоданы, Гарри». И он больше не увидит ни Рона, ни Герми, ни Оливера, ни хозяйку кулона. Гарри подскочил на ноги и понесся назад. В лазарет.

***

      В лазарете пахло спиртом и травянистыми настойками. Занавески вокруг койки Драко были плотно задернуты. Она лежала на спине, глядя в потолок. Боль была тупой, размытой, благодаря зельям. Но унижение — острым, как лезвие. Она слышала, как за занавеской хлопотала Помфри, как ворчал Снейп, требовавший подробностей.       Слышала тихий, прерывистый голос Тео, которого впустили на пять минут. Он что-то говорил о «безумии Грюма», бормотал извинения, которые повисали в воздухе, ничего не меняя. Она не ответила ему. Не повернула головы.       Её взгляд был прикован к серой каменной кладке над головой. Потом он ушёл. И тишина стала громче. Тихий перезвон несуществующих колоколов набатом отдавался в ушах, переходя в противный писк.       В памяти всплывали обрывочные кадры: её палочка, направленная в спину Поттера (отец бы одобрил. Если противник сильнее, нужно бить пока он не ожидает удара!), но она… сплоховал. Ударила в пол… отец бы не одобрил…       А ещё, она помнит свист посоха Грюма, удар о камень, мир, перевернувшийся с ног на голову, чувство беспомощности, глаза Теодора. Он ничего не сделал. И руки. Руки Поттера. Он подхватил её, укрыл мантией и опять, опять… помог. Почему именно он??!! Тот, кого она ненавидела всей душой. Тот, кто только что защитил её. ОПЯТЬ! Дверь лазарета скрипнула. Шаги. Не быстрые и легкие, как у Помфри, не шаркающие, как у Снейпа.       — Малфой? — тихо позвал голос. Гарри? Он постоял ещё мгновение, затем осторожно отодвинул край занавески. — Я… я хотел…       Он замолчал, не зная, как подойти к этому разговору. Привет, я уже несколько дней ношу с собой твой кулон! А ещё меня завтра отчислят! Так что возвращаю его сейчас! Отличный план, Гарри! А если… спросить, как она? Это было бы лицемерием? Драко медленно повернула голову.       — Зачем ты это сделал, Поттер? — её голос был хриплым шёпотом, как будто ей повредили не только ребра, но и голосовые связки.       — Он… он перешёл все границы, — наконец выдохнул Гарри. — Так нельзя. Ни с кем.       — Со мной — можно, — прошептала она, и в её глазах что-то дрогнуло. — Я же Малфой. Змеиное отродье? Или как ты там меня называл?       — Я… — Гарри почувствовал, как его обдало жаром стыда. — Мне жаль, это было, да, но…       — Убирайся, Поттер, — она закрыла глаза, отворачиваясь к стене. — Просто убирайся. Твой долг спасителя исполнен. Герой получил свои очки за спасение несчастной девы. Теперь оставь меня в покое.       — Я понимаю, что ты не в духе, мягко говоря… Но… Завтра меня может здесь и не быть, а я должен тебе кое-что вернуть! — Гарри кинул на край кровати цепочку с драконом. Глаза девушки округлились, она мигом схватила цепочку и отстегнула от неё дракона. — Я должен был вернуть его раньше…       — Да, должен был. А теперь оно мне не нужно. Забирай, — она кинула в него подвеской, оставив в руке только цепочку. — За цепочку спасибо, её мне дарил отец. А это — можешь оставить себе. Если не нужно — выбрось.       Он постоял ещё секунду и вышел, снова оставив её в тишине. Среди тишины звенели её собственные мысли и чувства и ужас от понимания: самый страшный удар нанёс не Грюм. Самый страшный удар — предательство Нотта. Поттер тоже боялся Грюма, но. Он помог, спас, на руках тащил её в лазарет через весь Хогвартс, а Дора…       Она сжала руки в кулаки, тяжело выдохнула — боль прошлась по ребрам, как будто кто-то провел по ним рукой, словно по клавишам пианино. Малфои не плачут. Но в глубине опустошённых, униженных глаз собиралась влага. Бессилие. Страх. В школе было не безопасно. И ещё нужно было решить, что делать с долгом. Долгом перед Гарри Поттером. Малфои никогда не копят долги.