Cum adrenaline

      Невилл сидел на кровати и заучивал пункт по травологии. В какой-то мере это стало не обязаловкой, а хобби, дающее парню нужную для дальнейшего существования живость. Возможно, его повышенный интерес к учёбе возник как защитная реакция на стресс, а может всему «виной» прекрасная преподавательница. Не суть, ведь в комнате было слишком много Гарри. А смотреть на Поттера как раньше он не мог.       За три года можно было привыкнуть ко всему: василиски, призраки, оборотни, профессор с полотенцем на голове, который прятал за ним темного лорда, и постоянно нарывающийся на неприятности сосед, кажется, был меньшим из всего, к чему Лонгботтому следовало бы привыкать, но нет.       «Гарри — взбалмошная бомба замедленного действия, который перестал чувствовать где реальность, а где его супергеройские фантазии!» — думал Невилл, переворачивая страницу учебника.       Лонгботтом слышал, как тот рычит через сон, заметил, что он начал застёгивать все пуговицы на рубашке, скрывая пугающие следы на шее. Невилл был уверен, что хрупкая человеческая психика Гарри все же дала сбой. Но никогда в слух он этого не скажет… просто не будет нарываться. Будет слушать, слышать, но не будет сближаться. Хороший план, да.?       — На самом деле, было прикольно смотреть, как он её херачит, — сказал Рон, не переставая жевать принесенные из дому конфеты, — но это пока я не увидел кровь! Все же девчонка… не красиво получается.       — Он мог не рассчитать силу и убить её, — сказала Гермиона, перекладывая из руки в руку большое, пышное перо. Невилл уже привык к тому, что девушка в их комнате — норма. Гермиона в своей комнате только учила и спала, все свободное от библиотеки время проводя на кровати Рона. — Я не знаю каковы в этом плане хорьки, но у моей одноклассницы из старой школы, был хомяк, который умер из-за того, что она рядом с ним чихнула!       Гарри не смог сдержать смешок. К нему в комнату вечером зашла Макгонагалл, сказав, что у директора сейчас слишком много дел и он не сможет принять его завтра. До тех пор ему настоятельно не рекомендуется делать ничего противозаконного. И боязнь наказания нависла над Поттером дамокловым мечом…       — Если меня исключат…       — Ты всегда желанный гость в Норе, — перебил его друг, подсаживаясь ближе.       Гарри не смог бы пользоваться гостеприимством семьи Уизли… настолько. Он улыбнулся и обнял друга, чувствуя, как тяжким грузом, тянущим его на дно озера, становился серебряный дракончик в кармане.       — Конечно, брат. Конечно.       — А вообще, у Грюма наверняка будут проблемы, — сказала Гермиона, отложив перо на полку. — Люциус узанет об этом. Поздно или рано, но от него не скроется факт избиения его дочки.       — Смотри, чтобы старший Нотт раньше до него не добрался… — сквозь зубы процедил Невилл, чувствуя, как краска заливает лицо.       — А причем здесь Нотт?       — Бля, обещал же не вмешиваться, — прошептал Невилл, хлопнув себя ладонью по лбу. Он встал с кровати и подошёл ближе, присаживаясь рядом с Гермионой. — Сразу начну издалека! Я наслышан о слухах, ходящих по в мире магии. Как бы… то, что у Люциуса есть дочь — не секрет.       — Боже, как же ты любишь заходить издалека, — подал голос Рональд, удивленный, что может не знать какую-то свежую сплетню. — Ближе к делу, Невилл!       — Люциус — человек чтущий чистоту крови. И он был бы крайне недоволен, если бы его единственная дочь укатила в закат, страстно целуя какого-нибудь сквиба или, что ещё хуже, магла! Пока все звучит логично, да?       — Да, — хором ответили парни.       — А теперь подумайте, у какого знатного рода есть выдающийся сын примерно нашего возраста?       — Поттеры, — «пошутил» Рон, за что получил уничтожительный взгляд от Гарри. — Таких семей, мягко говоря, дохера. Даже если взять без имен, то священные двадцать восемь. Одних нас там будет больше двух десятков! Ну если с моими кузенами, дядями и прочими праплемянниками! Я сам их всех не помню! Хотя, сомневаюсь, что Малфой будет рассматривать нас как потенциальных родственничков.       — Ну, накидайте варианты! — замахал руками юноша, едва сдерживаясь, чтобы не выдать все известные ему карты разом. — Сразу говорю, Блэки, Крэббы, Бёрки и Лестрейнджи не в счет, а у Паркинсонов только дочь…       — Малфой и Нотт помолвлены? — предположила Гермиона, едва сдержавшаяся, чтобы не закричать об этом на весь Хогвартс. Книги, безусловно, хороши, но они становятся ещё лучше, когда в них пишут не только о магии и травах, но ещё и добавляют немного пикантности.       — Это не официально, но Люциус определенно рассматривает его как один из самых перспективных вариантов, — сказал Невилл, забыв, что собирался вернуться к травам. — Снейп, а к его слову Люциус прислушивается, тоже хорошо относится к Нотту…       — Не гони, Лонгботтом. Сначала подтверди информацию! Желательно не только сплетнями! — перебил того Гарри, чувствуя, как начинают трястись кончики пальцев. От непонятного, охватившего его раздражения.       — Ну, они стали больше общаться, да и возраст подходит…       — Ей пятнадцать, Невилл, — перебил того Гарри, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки. — Какой брак?       — Понимаешь, магические браки обычно заключаются в раннем возрасте. Я удивлён, что она со своего рождения не помолвлена с каким-нибудь… перспективным.       Гарри зажал кулон в ладони так, что острые крылья дракона впились в кожу. Слово «помолвлена» висело в воздухе тяжёлым, ядовитым облаком. Он чувствовал, как кровь отливает от лица, а желудок сжимается в холодный комок. Что за… каменный век, ей богу!       — Это бред, — прорычал он, вставая и начиная мерить шагами комнату. — Ей пятнадцать! И Нотт… Нотт…       — Богатый, чистокровный и умный маг со связями, — тихо добавил Невилл, пожимая плечами. — Ты же не видел его отца, а я интересовался всякими… сплетнями. Потому и знал, куда смотреть. Старший Нотт смотрит на Люциуса так, как будто хочет разложить его на столе и… эм, вылизать его ботинки. Извините. Это, если можно так сказать, политика.       — Какая ещё политика? Мы в школе! — Гарри резко обернулся к друзьям. Он видел, как Гермиона и Рон обменялись многозначительными взглядами. И это бесило ещё сильнее.       — И тем не менее, он правда постоянно с ней. За ручку водит, чуть ли не на руках носит, — заметила Гермиона. — Это не похоже на просто дружеские прогулки, Гарри.       — Ну это же бред! — взорвался Гарри, чувствуя, как предательская краска заливает щёки. — Какие браки по расчёту в наше время?!       — Я на стороне фактов, — парировала Гермиона, поднимая подбородок. — И факт в том, что Драко Малфой — наследница древнего рода. А у них все браки — сделки. И Теодор Нотт — логичная часть этой сделки. Всё остальное — чувства, симпатии — не имеют значения.       Не имеют значения… и вообще, какая разница?! Гарри разжал ладонь и посмотрел на следы собственных ногтей. На секунду ему показалось, что в руках он сжимал кулон — маленькую, острую часть чужой жизни. Жизни в совсем другом мире, в который Гарри ни за что и никогда не пробьется, ведь он не аристократ. И не должно быть! Просто сам факт брака без любви — возмутителен! Меня спасла только бескорыстная любовь моей матери! А у их детей этого не будет! Как можно искренне любить дитя, рождённые от… от Нотта!       — Ладно, — сказал он, нарочито спокойно оборачиваясь. — Всё это очень увлекательно, все мы любим сплетни, но нас ждёт контрольная по зельям. И, кажется, мне ещё надо как-то… обелиться Дамблдором, когда он соизволит меня принять.       Он говорил о наказании, о возможном отчислении, но тон был таким ровным, деловым, что Гермиона прищурилась, а Рон выглядел слегка разочарованным — будто ждал большей драмы. Рон давно подозревал, что у Гарри не просто синдром спасателя, но доказательств у Уизли не было.       — Ты… в порядке? — осторожно спросил Рон.       — Абсолютно, — Гарри фальшиво улыбнулся. — Просто устал. От всего. Давайте лучше про зелья. Герми, ты законспектировала последнюю лекцию Снейпа с прошлого семестра? Я… забыл.       Разговор переключился на учёбу, но Гарри ловил себя на том, что слушает вполуха. Его мысли упрямо возвращались к лазарету и кулону. Она так легко и просто отказалась от него, как будто это была совсем не дорогой памятный подарок, а случайная безделушка. Возможно, так оно и было. А он тут строил догадки, носил его с собой, как талисман… и переживал, что не вернул его.       Невилл, окончательно разочаровавшийся в своей продуктивности, сгреб свитки и учебники и ушёл в библиотеку. Гермиона посоветовала ему почитать труды старого гнома, жившего ещё до основания Хогвартса. Саму девушку тоже быстро одолел сон и она ушла, так и не закончив конспект по зельям. В конце концов, зелья только в пятницу, а сегодня был… вторник? Или уже среда? Гарри до сих пор не привык к учёбе и тому, что следует следить за календарём.       Рон тяжело выдохнул, оставшись наедине со своим почти братом. Невилл и Гермиона говорили о помолвке и политике. Он в этом не разбирался, но разбирался в Гарри. Он смотрел только на него. Рон хотел над ним пошутить, ткнуть лицом в факт существования Малфой, но сдержался. Он отложил в сторону пергамент и навалился на Гарри сверху, едва не повалив того на кровать. Гарри пытался скинуть друга со совей спины, но в итоге они вдвоем упали на пол и долго дергали друг друга за отросшие волосы.       — Прекрати! — кричал Гарри, пытаясь сбросить с себя чуть более упитанного товарища, но рыжий лишь хихикал и лез руками ему под футболку пересчитывая промежутки между ребрами. — За что вообще?!       «За секреты!» — хотел выкрикнуть, тот, но лишь сильнее щекотал друга, в какой-то степени даже представляя себя палачом, пытавшимся расколоть уж слишком несговорчивого пленника.

***

      Снейп каждый раз мог найти для себя какое-то непременно важное новое дело в собственном кабинете. Было такое ощущение, что он делил его с несносным новичком, который так и норовил переставить его книги, или опустошить запасы зелий. Мужчина грешил на студентов, приходящих на отработки. К слову, они появились буквально в первый учебный день.       Снейпа передернуло от холода, внезапно прошедшего по ногам. Мужчина любил холод. Не тот, зимний, колючий, а влажный, могильный холод подземелий. Он искренне наслаждался этой сыростью, но сегодня отчего-то привычные стены кабинета, кажется, решили превратить своего хозяина в огромное черное мороженное. От раздумий его отвлек тихий стук в дверь.       — Дядя, к вам можно? — Дракоция неуверенно зашла в кабинет Снейпа. Впервые столь родное помещение казалось чем-то… отстраненным и холодным. Местом, в котором она точно не должна была находится. Ещё с первого курса, она могла придти к крёстному и пожаловаться на все вокруг: сломанной куклой, противным Поттером и заклинанием патронуса, которое ну никак не получается. До сих пор.       — Заходи, Драко, — отстраненный голос профессора отдавал необычайной для него теплотой. — Садись, не стой. И ты вообще должна была оставаться до завтра в лазарете.       — У меня кошмары ночью, поэтому Тео забрал меня под свою ответственность, — сказала девушка присаживаясь на стул.       — Под свою безответственность, ты хотела сказать, — Снейп не торопился. Он методично расставлял склянки на полке, будто ничего важнее их идеального порядка не существовало. И, наконец, повернулся. Его чёрные глаза, всегда такие проницательные, скользнули по синяку на щеке, по кровавой корке на губе и подбородке и остановился на забинтованном колене. — Как ты?       — Малфои так просто не умирают, — боль от зелий притупилась, но каждый вдох по-прежнему отдавался небольшим уколом под ребро. Не нож, а скорее шпилька для волос с закругленным кончиком. Но больше девушку пугала перспектива вернуться на занятия. Как на неё будут смотреть другие? Ну, после такого унижения… — Помфри просила заглянуть к ней завтра и ещё через день, чтобы она проверила как срастаются кости.       — Она мне этого не говорила. Но сообщила, что ты отказалась от снотворного, — произнёс не тратя силы на улыбку. — Глупо. Твоему организму нужен отдых для восстановления.       — Мне нужна ясная голова, а не сон, дядя.       — Ясность мысли — это хорошо, — процитировал он какого-то классика, слегка растягивая слова. Снейп подошёл к столу и медленно опустился в кресло, сложив пальцы. — Очень хорошо. Тогда давай проясним. Что привело тебя в мой кабинет в столь… поздний час и в таком скверном виде? Жажда мести или… более благородные чувства? Если первое, то твой отец знает. И последствия для нашего нового профессора будут куда страшнее, чем любое школьное наказание…       Драко знала, что отец из-за её слезинки сотрёт с лица земли небольшой магический род со всеми ответвлениями и самыми дальними щенками шпица, сидевшего когда-то на коленях у патриарха этого рода. Но каждый раз, когда она сталкивалась с этим в живую, по спине пробегал табун холодных мурашек.       — Не в Грюме дело, — вырвалось у неё. Она закусила губу, как под зубами ощущалась кровавая корка. — Он просто садист. Они предсказуемы, я могу понять, для чего они делают то, что делают… но есть и… непредсказуемые…       — Значит второе. Поттер? — предположил Северус, видя, как помрачнело лицо крёстной дочери и названной племянницы.       — Именно он, — щеки сразу обдало жаром, как будто она сейчас признавалась в чём-то настолько постыдном, что в приличном обществе не принято обговаривать. — Он… вмешался. Снова. Втащил меня сюда. И летом… он же мог бросить меня в том лесу. Или оставить Грюму. Но не сделал.       — И это беспокоит тебя сильнее, чем жестокость профессора? — в голосе Снейпа зазвучала лёгкая, ядовитая усмешка. — Я до сих порн не понимаю, кому хватило мозгов поднять на тебя руку… ни сейчас, ни в лесу. Все ранво, дорогая, очень… любопытно ты расставляешь приоритеты.       — Это долг! — она сжала кулаки, почувствовав боль в пальцах. Отрезвляющую. — Малфои не остаются в долгу. Особенно… перед такими, как он. И я не знаю, как его… погасить. Что мне делать? Просто… забыть? Я не могу!       Она замолчала, дыхание сбилось. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня на одиноком канделябре. Снейп смотрел на неё так, будто видел не только её, но и всю сложную, грязную паутину её мыслей.       — Долг, — он несколько раз повторил это слово, как будто смаковал каждую букву, разлаживал её на оттенки и упивался их вкусом на корне языка. — Удобное, однако, слово. Оно позволяет объяснить неудобные чувства, придать им форму, с которой можно работать. Но будь осторожна, племянница. Иногда за долгом прячутся другие, куда более опасные вещи. Признательность. Симпатия. Даже… интерес.       — Не нравится он мне! — девушка едва сдержалась, чтобы не закричать пока крёстный не закончил свою фразу. Скорее всего, это прозвучало слишком резко и может быть даже по-детски. Драко почувствовала, как кровь приливает к щекам. Все слова застряли в глотке, а мысли спутались в клубок возражений и… легкой злости. Интерес? К Поттеру? Абсурд!       — Разумеется. И ты очень разочаровала меня своим… выбором. Давай рассмотрим ситуацию с холодной, слизеринской точки зрения. Ты обязана ему. Он… несмотря на всю свою вопиющую гриффиндорскую глупость, обладает определённой, хоть и примитивной, честностью. Он действует, руководствуясь не расчётом, а нелепым внутренним кодексом. Такой человек не станет требовать платы. Может быть, любимый ученик Дамблдора даже не запомнит этого, — сухо размышлял мужчина и сам не заметил, как начал стучать ногтями по столешнице. — Ты хочешь избавиться от этого обязательства? Есть способы. Первое, что приходит в голову помощь с отметками. Он один из худших моих студентов и я, признаюсь, не догадываюсь почему! Я вижу, что он как минимум открывает учебник, Драко. А тут ещё и турнир на носу, школа на взводе, дементоры… благоразумные люди в такие моменты ищут союзников, даже среди… идеологических противников.       — А… причем тут турнир?       — Милая моя, это Поттер! Я не удивлюсь, если его имя магическим образом окажется среди претендентов, или на одном из испытаний что-то древнее, злое и опасное решит напасть именно на него! Среди нескольких сотен других студентов! — он сделал паузу, дав ей переварить сказанное. — Это же Поттер!       — А что насчёт… — она замялась, подбирая слова. — Насчёт Нотта?       — Что насчёт Теодора? — лицо Снейпа стало совершенно непроницаемым. — Достойный юноша. Не Поттер.       — Он… сегодня. Он просто стоял, — в её голосе прозвучала та самая уязвимость, которую она так ненавидела. — А Поттер… хоть и ненавидит меня… помог. Я сомневаюсь в том, что с этим человеком могу быть… в порядке. Если даже в школе он оставляет меня на произвол.       — Теодор Нотт — умный и амбициозный молодой человек, — сказал Снейп без эмоций. — Он просчитал риски. Вмешательство против профессора, каким бы тот ни был, грозило ему серьёзными последствиями. Его семья не обладает… той же степенью влияния, что твоя. Его реакция была прагматичной, а не героической. В мире взрослых герои долго не живут, а умные и расчетливые, прагматичные, выживают и приумножают свой капитал. Теодор вырастет, станет более могущественным и ты однозначно будешь мисс Малфой-Нотт или Нотт-Малфой, сами уж решите. И он будет обязан отдать за твоё благополучие жизнь. В противно случает, твой отец узнает об этом. Или я.       — Но он даже не пытался… — вырвалось у неё. — Он смотрел, как меня… как меня… швыряют!       — В этом ты не похожа на меня, но очень похожа на остальных девушек твоего возраста, милая. Нотт даст тебе стабильность, — Снейп достал из одной из банок пчелиный соты и протянул крестнице, заново закручивать банку. — Не отравлю, не бойся. О чем я там говорил? А, вспомнил, вам, девушкам, хочется иметь подле себя героя, готового в одиночку сразится с целой армией, просто ради вашей улыбки. И если Нотт сделает это через руки третьих лиц, то другие, такие как Поттер, сделают это своими руками. И он будет более выигрышным кандидатом на фоне Теодора, «не пошевелившего пальцем».       — Поттер никогда не будет для меня выгодной партией! Даже если останется единственным волшебником во всей Европе! В конце концов, ещё есть вся Азия и… Америка!       — Я думал так же в твоем возрасте. Пока не влюбился, — на губах Снейпа скользнула робкая улыбка. — Но любовь — сложная штука, девочка моя. Я влюбился в грязнокровку. Я готов был на всё ради неё, но… она не была готова отдаться мне в ответ. Она выбрала другого, идеального героя. Но кто я такой? Сейчас я приближенный твоего отца, можно даже сказать, что я не просто союзник, а лучший друг. Но тогда… я был никем. И это различие между нами, ведь ты дочь Люциуса Малфоя и каждое твое решение имеет большой вес для всей Британии.       — Я… я поняла, — прошептала она, отводя взгляд. Чувство долга перед Поттером никуда не делось, но теперь оно обрело чёткие, почти стратегические контуры. Это была проблема, которую нужно решить.       — Хорошо, — Снейп кивнул, словно закрывая тему. — Теперь о твоём наказании. За попытку применения заклинания в сторону другого ученика — десять баллов со Слизерина. И неделя отработок со мной по вечерам. Когда поправишься. Дамблдор разрешил мне самому выбрать наказание для тебя и я считаю, что это… вполне себе гуманно.       Это было справедливо. Драко кивнула, чувствуя странное облегчение. Здесь, в этом холодном кабинете, среди запахов трав и зелий, мир снова обрёл хоть что-то правильное.       — Спасибо, крёстный.       — Убирайся, — сказал он, но в его тоне не было прежней язвительности. — И на этот раз прими снотворное. И будь осторожна с Поттером. Его наивность и простота… заразительны.       Она вышла, не оборачиваясь. Долг. Поттер. Нотт. Слова крутились в голове, сплетаясь в тугой, болезненный клубок. Но теперь, по крайней мере, это был её клубок. Её проблема. И Малфои всегда решали свои проблемы.

***

      Утром Драко сразу даже не осознала где она. Привычная спальня на мгновение показалась камерой одиночного заключения. Панси не было, а из душевой было слышно тихое пение. Девушка быстро встала с кровати, чувствуя, как за ночь нежную кожу натерли бинты. Повязку с колена нужно было снять, но она была настолько вымотана, что пришла, быстро закончила небольшой конспект по зельям и сразу же легла спать. Прямо в форме.       Использовав на себе с десяток заклинаний, она с удовлетворение посмотрела на себя в зеркало и замазала синяк косметикой. Рану на подбородке скрыть было сложнее, мало какая косметика, не важно магловская или магическая, могла скрыть такое. Может и могла, но явно не её полупрозрачный консилер и легкая тушь. Леди не должна скрывать свою природную красоту за слоями штукатурки, — так всегда говорила ей мать. Но матушка всегда была красавица. На любой фотографии красива, без единого изъяна, а не… я.       Завязав галстук и поправив цепочку, чтобы застежка была сзади, она с чудом осознала, что сегодня её ничего не тянет вниз. Как будто с плеч ушёл груз эмоций. Разговоры с крестным всегда действовали на неё как лучшее лекарство.       Она вспомнила про свой кулон. Подаренный Ноттом дракончик был увесистым, тяжёлым, красивым, но так же он был и беззвучным напоминание о будущем. Своего робо обет или крест, который должна будет нести Дракоция Малфой-Нотт. А вот отцовская цепочка говорила, что она пока ещё Малфой, носящая на своих плечах один единственный титул — любимая дочь. Не хозяйка мэнора, не колдомедик и не министр магии. И даже не правитель всей магической Британии, управляющий своими владениями из-за спины очередного важного селезня, сидящего в кресле.       Не дожидаясь, пока соседка выйдет из душа, девушка схватила сумку и выбежала из комнаты. Она отдаст долг. Так скоро, как только сможет. Она сама не заметила, как добралась до столовой и сразу же почувствовала на себя взгляд Уизли. Рыжий. Придурок. Нищеброд. Хватит глазеть на меня, как на побитую кошку!       Не смотря на увлеченность едой, парень с точностью снайпера вылавливал её из толпы и сверлил в её груди дыру. Рядом была не заинтересованная ни в чём, кроме очередного свитки, Гермиона. И рядом был Гарри, с заметными синяками под глазами. По его душу я и пришла.       — Поттер, — от звука её голоса, парня передёрнуло. И не успел брюнет поднять глаза, как его по голове ударила увесистая стопка листов. — Это зелья. На этот семестр тебе хватит. Перечитай, реши дополнительные задания и если что-то не поймёшь, то можешь подойти ко мне и я помогу. Ни слова Уизли, жуй свой завтрак.       — Я вообще ем! Уйди отсюда, аппетит портишь!       — И продолжай жевать. Без комментариев.       — Мне это не нужно, — Гарри хотел вернуть ей листы, но она посмотрела на него взглядом, не терпящим возражения. Она не могла похвастаться тем же холодным взглядом, что и отец, той же решимостью и знанием десятка языков. Но она хорошо училась. Она могла чувствовать, как юношу напротив окутывает неуверенность. Ещё немного и он сломается, благодарно принимая помощь.       — Там примерные ответы на контрольную по зельям. Занятие будет спаренное с нами. Это контроль знаний в основном по первому и второму курсу, третьего тут совсем немного. Звучит просто, но от теста будет зависеть дальнейший балл. Очень рекомендую хорошо подготовится. И да, отказы не принимаются. Я великодушно пытаюсь вернуть тебе долг, Потти.       Вместе с куском яичницы Рон, кажется, проглотил язык. Рот быстро наполнится слюной. Он знал, что такое Малфой и зельеварение — это что-то с чем-то! Иногда Рональд был уверен, что зельевар подключает свой мозг к мозгу крестницы и она напрямую оттуда получает ответы. У неё лишь дважды был не высший балл! И ему очень хотелось заполучить эти конспекты, даже если каждый листок был смазан порошком, вызывающие чесотку, или на половине из них проявляющимися чернилами написано «Уизли нищеброд». Есть некоторые моменты… когда он почти готов был переступить свою гордость. И это был один из них.       — Ещё раз повторяю: мне это не надо, — пробормотал Гарри, но его рука уже потянулась к верхнему листу. Почерк был безупречным, схемы котлов и таблицы ингредиентов выведены с чернилами разного цвета, столько информации всего на одной странице! Даже Гермиона, взглянувшая на листы лишь на мгновение, не смогла сдержать одобрительного «хм».       — Тебе это нужно, — парировала Драко, и в её голосе прозвучала та же металлическая нота, что и у её отца, когда он не терпел возражений. — Если, конечно, хочешь сохранить место в команде по квиддичу, мистер самый-молодой-ловец-в-истории-Хогвартсва. Уизли. Ты был… не плох на поле. Даже жаль, что тебя настолько подвели оценки. Ну, может вместо тебя возьмут Лонгботтома, он справится не сильно хуже.       Она развернулась, её чёрные мантии взметнулись, и она ушла прочь, к слизеринскому столу, даже не оглянувшись. Гарри смотрел ей вслед, и внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Он хотел эти конспекты. Потому что это был ключ к миру, в котором она была всем, а он ничем. Ему нравилось зельеварение, но не нравилось, что он ничего в этом не понимает. А это способ разобраться, открыть завесу тайн… хоть и неприятной ценой.       — Ты только посмотри на неё! — фыркнул Рон, с такой силой вдавив вилку в сосиску, что оболочка разоралась и на край стола капнула капля жира. — «Великодушно пытаюсь вернуть долг, Потти». Сука! С таким лицом долги не возвращают!       — Но это действительно просто… что-то, — механически ответил Гарри, листая страницы. Каждая строчка дышала её умом, её дотошностью. Здесь были даже пометки на полях, предугадывающие вопросы, которые мог задать Снейп. Это была не просто помощь. Это был клад. Священное писание, которое должно передаваться из рук в руки до тех пор, пока Снейп был в состоянии преподавать. Лучшая шпаргалка и… неплохой учебник.       — Шпоры от гадюки! Вот что это! — прошипел Рон, наклонившись так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Гарри, я очень хочу поднять балл, мне это нужно, но… ты не будешь это читать! Прошу тебя. Она же насмехается над тобой! И с чего ты взял, что все, что там написано — правда?!       — Она выполняет условия сделки, — неожиданно холодно вклинилась Гермиона. Её взгляд аналитически скользнул по конспектам, затем по лицу Гарри. — Слизеринская логика. Всё квиты, никаких эмоциональных обязательств. Очень рационально. Уважаю их факультет за это на самом деле. И это похоже на что-то очень даже личное, я бы например не тратила столько времени на какую-то глупую шутку. Да и то, что я прочитала, пока Гарри листал, очень даже похоже на правду.       — Гермиона, ты не помогаешь!       — Рон, если гарри не понимает зельеварение, то что ему ещё делать? Получать бесконечные отработки и драить котлы? Пусть лучше таким способом, но вникнет!       Гарри ничего не ответил. Он сгрёб конспекты в сумку и почувствовал приятное тепло, распространяющееся от конечностям к телу. Спокойствие. Весь день он ловил себя на том, что ищет в толпе серебристо-белую голову. За обедом увидел, как она что-то объясняла Теодору Нотту, тыча пальцем в его учебник. Нотт кивал, его лицо было сосредоточенным, почти нежным. И этот взгляд резанул Гарри острее, чем любое заклинание.       Вечером, когда Рон ушёл играть в шахматы с каким-то шестикурсником, а Невилл погрузился в чтение очерка о правах домашних эльфов, написанном Гермионой, Гарри залез под одеяло и достал конспекты. Он начал читать. И погружался. Мир зелий, всегда казавшийся ему хаотичным и враждебным, под её пером обрёл изящную, почти музыкальную логику.       Он понимал. Впервые он действительно понимал, почему нужно добавлять корень мандрагоры и что будет, если добавить туда, например, стебель или лист!       И вместе с пониманием росло другое чувство — навязчивое, тёплое и пугающее. Он представлял, как она склонилась над этим пергаментом, как её брови слегка сдвинуты от концентрации, как кончик языка мог касаться уголка губ, того самого, на котором сейчас была ранка… Он резко отшвырнул листы. Сердце бешено колотилось. Нет. Это просто благодарность. За спасение её задницы. Двойное спасение. Даже как-то маловато, учитывая, что в первый раз я рисковал жизнью, а второй раз местом в Хогвартсе. И угроза исключения все ещё висит надомной!       Но когда он лёг спать, перед глазами стояло не лицо Чжоу Чанг, а холодные, насмешливые глаза Драко Малфой. Она смеялась над его взорвавшимся котлом, потом чинила его и заставляла прогонять рецепт снова и снова, указывая на всё новые и новые ошибки. Она поселилась у него в голове, комментирует каждый шаг. И во сне Гарри смог приготовить своё первое, идеальное зелье.       Рон видел. Он видел, как Гарри тайком перечитывает эти конспекты, как его взгляд смягчается, когда он натыкается на рисунок на полях, или предназначенную для Нотта шутку. Видел, как Гарри вздрагивает и прячет листы, когда кто-то входит. Это было хуже, чем если бы он просто влюбился. Он заинтересован и пытается это скрыть. От кого? От Рона! Почти брата…       Сам Рон конспекты, конечно, тайком переписывал… ну, как переписывал… Гарри не выдерживал и рассказывал Герми интересные факты, которые он прочитал в книге «Флеминга Анжело Маккартни». А на деле просто считывал заметки Драко. Но баллы Уизли были нужны как воздух, даже полученные таким грязным способом. Злость на Гарри — за его… тупость! И не способность признаться, даже себе, одолевала каждый раз, когда он в спешке записывал очередной «интересный факт».       Он пытался заговаривать, намекать, но Гарри отмахивался, как от назойливой мухи. «Не выдумывай, Рон. Это просто конспекты». Но Рон-то знал. Он знал, каким становится лицо Гарри, когда он влюблён. Озарённым, растерянным, одержимым, глупым. Именно таким оно было сейчас. И его уверенность закрепилась, когда Поттер подошёл к девушке и договорился о встрече.       «Развязке книги быть. На спаренном уроке», — думал Уизли, перелистывая учебник за третий курс, который ему великодушно дала почитать Джинни. Глянув на часы Уизди увидел семь минут первого. Сегодня он поспит, а завтра будет контрольная по зельям… Рону было интересно, что же победит: его усердно учеба, Гарри и его грязные конспекты или Снейп и его умение находить изъяны в каждом выдохе учеников с красным галстуком. Мысленно Рональд сделал ставку на зельевара и жалобно простонал. Хотелось спать.

***

      Утро четверга встретило Гарри абсолютно убитым состоянием. Глаза периодически закрывались, а сон дышал в затылок. А ещё юноша был уверен, что абсолютно ничего не знает. В связи с тем, что у них было всего одно занятие сегодня, Гарри практически поселился в библиотеке. Из-за ситуации с Грюмом, юноша был отстранён от полетов на метле, а по прорицанию они с Роном взяли совместный проект и им разрешили не приходить. Глупо, наверное, не дожидаясь занятия сразу брать проекты. Но это же прорицание! Лучше посидеть пару вечеров за книгами, чем просиживать таны за хрустальным шаром и чашкой с кофейной гущей. А ещё книги не скажут, что меня ждёт смерть в нищете!       Библиотека Хогвартса после обеда погружалась в особый вид тишины, нарушаемый лишь шорохом страниц и скрипом пера по бумаге. Воздух пах старым пергаментом, воском и чернилами. Мадам Пинс, как тень, скользила между стеллажами, её цепкий взгляд выискивал нарушителей спокойствия. Нога Гарри под столом шаталась, периодически ударяя по столешнице. Свеча подпрыгнула — на стол упала капля воска. Спасибо, что не на книгу… и не на конспект.       Стол Гарри был заваленный книгами по защите от тёмных искусств, травологии и прочими учебниками, название которых Гарри даже не читал, а взял просто, чтобы соорудить баррикаду. Сердце глухо колотилось, даже сильнее, чем за завтраком, когда он все же пересилил себя и поймал Малфой на выходе из библиотеки, попросив о помощи.       Почему он так нервничал? Как будто шёл не на объяснение темы по зельям, а на свидание с Чжоу Чанг! Но Малфой… нет, с ней ходить на свидание… даже звучит неправильно! С такими на обсуждения планов по захвату мира только и ходят, а не на свидания в библиотеке!       Она появилась беззвучно, как и подобает благородной, кроткой жене не менее благородного рода, входившего в список связанных двадцати восьми. Не в мантии, а в простой тёмно-зелёной свитере и чёрных брюках, волосы были собраны в небрежный, но изящный хвост, из которого торчали пряди уже изрядно отросшей челки. В руках она несла не только свои конспекты, но и тонкий, потрёпанный фолиант в кожаном переплёте.       — Пунктуально. Неожиданно, — произнесла она, скользнув на стул напротив. Её голос был тише обычного, приглушённым библиотечной аурой.       — Зато ты опоздала на пять минут, — пробормотал Гарри, откладывая книгу про инферналов, привлёкшую его блестящими буквами на обложке и бегающей по ней фигурой. Возможно, это и есть тот самый инфернал. Он достал её конспекты, перепутанные, с загнутыми уголками. А между ними проскакивают исписанные его собственным почерком листы.              —Ты действительно читал? — её светлые брови едва заметно приподнялись, на лбу образовались глубокие линии морщинок.       — Ты же дала. Было бы глупо не воспользоваться, — он пожал плечами, стараясь звучать непринуждённо. — Про мандрагору и… ну, вот тут.       Он ткнул пальцем в абзац с её пометкой на полях. Драко потянула лист к себе, и на мгновение их пальцы едва не соприкоснулись. Гарри отдернул руку, будто обжёгся. Она не заметила, полностью погруженная в свои заметки.       — Смотри, это оборотное зелье. Ваша Грейнджер баловалась с ним на втором курсе, добаловалась правда, думаю, после этого она долго не могла пить молоко, — начала она, и её голос приобрёл лекторские, чёткие интонации. — Смотри, тут есть особенность, связанная с фазой луны, зелье должно настояться, но из-за мандрагоры можно сократить этот месяц до… пары часов. Если ты хочешь превратится в конкретного человека, то тебе нужен его кусок. Можно плоть, можно кровь, а можно волосы, но это… сомнительный способ, так как превращение будет не совсем полным. Пример: я хочу превратится в маму. Я возьму её волос, приготовлю зелье — я буду идеальной копией. Внешне. Но меня выдаст кривая походка или… привычка грызть ногти. А ещё у меня будет слишком высокий, писклявый голос. Если я возьму её кровь, то срок моего превращения, во-первых, увеличится, а во-вторых, я могу перенять некоторые её навыки, привычки и тому подобное.       — Откуда ты это знаешь?       — Мой отец… — она запнулась, будто не решаясь делиться семейным, — …экспериментировал. Дядя… то есть профессор Снейп, помогал составлять новый рецепт зелья, оно пока ещё не вошло ни в одну редакцию Ну, знаешь, испытательный срок. Между изобретением зелья и его появлением на полках магазинов иногда может пройти и четверть и даже половина века!       — Занимательно.       — Очень. Особенно когда дело касается крёстного. Ты наверное не знаешь, но ему принадлежит изобретение лунной призмы. Через его призму свет идет неотражённый, а прямой. Это стабилизирует магический поток, но требует ювелирной точности в расчетах. Там на самом деле очень странные формулы, я сама до конца не понимаю как высчитать их прям идеально! Малейший перегрев — у тебя получилось совсем другое зелье, ну… или не получилось вообще. Он испытывал его на зельях, которые принимают, чтобы стать анимагами. Я в подробности, опять-таки, не вдавалась, но… кое-что знаю, скажем так.       Она говорила увлечённо, её серые глаза светились, как будто она ждала этого момента всю жизнь Гарри слушал, заворожённый. Это была не та Драко, что сыплет оскорблениями. Это был ум, острый, дисциплинированный и смелый, только оболочка подкачала…       — А, ещё вопрос. Как правильно рассчитать количество… материала. И сколько времени должно… варится? — спросил он, когда она закончила.       Она посмотрела на него с новым, более глубоким интересом.       — Так, время готовности в данном случае можно определить по цвету пара. Когда вторичные пары от корня мандрагоры приобретают перламутровый отлив — всё готово. Если сделал всё правильно, то этот переход совершается примерно за три-четыре секунды, — Дракоция открыла записную книжку и повернула её к Гарри. — Здесь есть схема. Отец сделал эти зарисовки. А вот эти формулы можно сократить и упростить вот… так.       На пожелтевшей странице были тончайшие, сделанные серебряными чернилами зарисовки котлов и очерчены контуры пара. Почерк был элегантным и точным — почерк Люциуса Малфоя, но если сравнивать их почерка, то отец писал слишком грубыми, крупными и агрессивными буквами, тогда как буквы дочери выходили маленькими, кругленькими и почти у каждой была большая красивая петля. У буквы «К», хвостик так и вовсе был в два раза больше, чем сама буква. Гарри смотрел на них, чувствуя странный трепет, как будто он смотрел что-то максимально личное.       — Это… невероятно, — вырвалось у него искренне. На её губах дрогнуло что-то, почти похожее на улыбку.       — Это просто логика и наблюдательность, Поттер.       Они замолчали. Тишина вокруг стала другой — не пустой, а насыщенной, наэлектризованной. Она объяснила ему ещё несколько моментов, даже те, что Гарри понимал, просто… он хотел дольше слушать этот голос и видеть этот огонь в глазах «горящего» человека. Мадам Пинс где-то вдали сердито цыкнула на парочку первокурсников.       — Зачем? — вдруг спросила Драко, отводя глаза к книге.       — Зачем что? — ответил вопросом на вопрос юноша, чувствуя, как шея, спрятанная за воротом рубашки, покрывалась красными пятнами от… смущения?       — Зачем ты в этом копаешься? Тебе же не нужно это для контрольной Снейпа. Это выходит далеко за рамки школьного курса.       Гарри почувствовал, как подступает жар к щекам. Потому что это твои мысли. Потому что, когда я это читаю, я чувствую, как ты думаешь. И в своих мыслях ты просто восхитительна! Стерва!       — Мне стало интересно, — сказал он, пожимая плечами, избегая её взгляда. — Всегда думал, что зелья — это скучная зубрёжка. Оказывается, там есть своя… красота. Строгость. Как в математике или шахматах.       — Шахматы… Да, пожалуй. Только фигуры иногда взрываются, — она произнесла это так сухо, что Гарри не сразу понял, шутит ли она. Потом он хмыкнул. Она смотрела на него долго, как будто пыталась заглянуть внутрь черепа. Холодные, словно скальпель глаза убирали мягкие ткани, кожу царапали кость, но никак не могли добраться до мозга. — Не могу сказать того же про математику.       — Твой отец… он тебя всему учит? — осторожно спросил Гарри.       — Отец считает, что основам должен учить профессионал. А тонкости… да, иногда он делится. Если считает, что я готова их понять, — она закрыла книгу. — Думаю, на твой вопрос я ответила.       — Снейп, — сказал Гарри. Девушка едва заметно кивнула и начала собирать вещи.       — Конспекты можешь оставить у себя. На всякий случай, у меня все равно есть дубликат, — она встала. — И, Поттер, Нотт не должен об этом знать. Отец… не любит, когда его наработки выходят за пределы семьи. А Нотт создаст мне лишнюю головную боль.       Гарри кивнул, ощущая странный прилив тепла. Она доверила ему маленькую тайну. Семейную, профессиональную.       — Я с Ноттом и не общаюсь, — она кивнула и растворилась между стеллажами так же тихо, как и появилась. Гарри ещё долго сидел, глядя на страницу с серебряными зарисовками. Запах старой бумаги смешивался с лёгким, едва уловимым ароматом, оставшимся от её парфюма. И ему безумно понравился этот аромат…