Cum adrenaline

      Пятница началась с огромного шока. Гарри чувствовал, как его сердце останавливалось каждый раз, когда перо выводило очередную букву. Но в голове как по волшебству всплывали строчки текста, которые зачитывал чуть более мягкий и слащавый голос Дракоции Малфой.       Снейп трижды проверил его листок на наличие заклинаний и, не смирившись с результатом, потребовал у Гарри перо и чернильницу. Но результат оставался неизменным, Поттер не жульничал. Он реально потратил огромное количество времени! Чтобы действительно разобраться в конспектах, а не зазубрить ответы…       Преподаватель не поверил своим глазам и отложил в сторону его работу, проверяя других. Не чуть не менее его удивила работа Рона, но Снейп лишь смерил того тяжёлым взглядом. Гарри был уверен, что мужчина расстроен, что студенты относительно хорошо справились с заданием и наверняка планировал план мести второй половине факультета за «слитые задания». И Гарри с Роном, разумеется, делали упор на то, что им рассказывали умненький девочки с воронова факультета, но профессор поменял почти все задания, оставив неизменным их лишь количество и пару вопросов с классификацией зелий.       — Мистер Поттер решил взяться за ум?       — У меня был хороший учитель.       — Что-то этот хороший учитель не помогал вам три прошлые года. Возможно, мистер Поттер действительно гений, которому достаточно единожды почитать учебник, чтобы… улучшить свои отметки, — сказал мужчина. Это был совсем обычный Снейп, не тот, что потребовал его, Гарри, пройтись до кабинета в глубинах подземелий. Тот был уставшим человеком, который использовал привычную для него манеру общения, но забыл приправить её львиными, а уж лучше сказать змеиными, нотками сарказма. Этот Северус был… обычным Снейпом. Он даже позволил себе привычную ядовитую, ухмылка, и достал из стопки последнюю гриффиндорскую работу. — Ну, зато мистер Лонгботтом как всегда поразительно… плох.       Гарри ждал. Весь мир сузился до одного единственного листка, легким движением руки Снейпа полетевший через весь кабинет к Гарри. Юноша видел, как его сокурсники получали листки. Кто-то улыбался, а кто-то наоборот становился мрачнее тучи. Например, Гермиона уступила почетное второе место Теодору Нотту, что несказанно её расстроило. А моя работа всё ещё летит…       Гарри подскочил на стуле — спинка качнулась и ударилась о стоящий сзади стол — рука юношу ринулась так высоко, как будто это был не листок, а снитч, причём главный за всю его, ещё не начавшуюся карьеру в квиддиче.       Плечевой сустав хрустнул от резкого движения, но главное — поймал. Листок под пальцами слегка смялся, но Гарри это не волновало. Главное — содержимое. Он посмотрел и… дыхание замерло. Он не хотел смотреть, но что-то в груди требовало, шептало: «Смотри… гляди…». И — не провал. Не удовлетворительно. Всего пять ошибок! Из почти что сотни, а если быть точным, то девяносто восьми, вопросов! Выше ожидаемого. Самые желанные два слова в его жизни…       Гриффиндорец не знал, что за сильнейшая магия заставила его усидеть на стуле и не подскочить, радостно размахивая листком, как знаменем победителя. Глаза сразу нашли Дракоцию, которая даже не смотрела на свой лист. Она и так знала, что там лучший балл. У неё другого просто и быть не может. Невольно Гарри задумался: поднимется ли у Снейпа рука выставить ему «превосходно»? Если у него будет всего одна ошибка? Она же допускается…       — А теперь разберёмся с оборотным зельем. Вам наверняка известно, что такие зелья довольно времязатратны и длительность их эффекта напрямую зависит от культивации ингредиентов…       Дальше Гарри не слушал. Драко объясняла. И даже если что-то все-таки не вспомнится или что-то будет непонятно, то она может объяснить, как никак, Малфой. Они в должниках не ходят. А вообще, сколько продлится её… репетиторство?       Зелья прошли… нормально. Снейп заставил их запасать ингредиенты для будущих занятий и отозвался, что вторая половина курса справилась гораздо лучше первой половины, хоть в неё и входили «умнейшие рейвенкловцы». Гарри мысленно пожалел их. Сразу после слов Рона о том, что зельевар наверняка понял, что некоторые вопросы улыбающиеся девчонки с хафлпафа могли, что называется, слить за улыбку гриффиндорского ловца. На губах появилась грустная улыбка. Гарри думал об этом сегодня, но не осознавал.       Чуть позже, после получасового перерыва, должна быть защита от темных искусств, но в связи с временным отстранением Грюма, остаток дня был свободен. И эта пустота пугала ещё больше…       Каждый скрип двери, каждый взгляд заставлял Гарри вздрагивать, как от порыва колючего северного ветра. Ожидание приговора от Дамблдора стало фоновым шумом его существования, громче собственных мыслей в голове. Он зубрил всё подряд — учеба стала единственным якорем, удерживающим его от нервного срыва и паранойи. И, как ни странно, лучшим убежищем были конспекты по зельеварению.       Он перечитывал их до дыр, иногда просто чтобы увидеть её аккуратный почерк и почувствовать призрачную связь с тем единственным вечером в библиотеке, где они говорили не как враги, а как… ученики. Сокурсники. На секунду он даже пожалел, что на первом курсе послал Драко куда подальше. Если бы не её противный характер, то он бы имел безграничный доступ к базе знаний в голове этой девчонки. Ну, возможно кроме прорицания, ведь с ним он и без того не плохо справлялся.       И вот настал момент, который делил жизнь Гарри на до и после. Профессор Макгонагалл подошла к нему во время обеда, мягко положила ладонь ему на спину, и сказала, что директор желает его видеть. Поттер видел, как декан Слизерина сделал со своей крестнице тоже самое. Мужчина редко проявлял мягкость, особенно в отношении Дракоции. Не смотря на то, что она была ему родственницей, он гонял её так же, как и остальных, если не больше…

А ещё она опять пила только чай…

      Парень чувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди. И спокойствие Малфой только сильнее разжигало в нём ответное… беспокойство. Гарри чувствовал, что ступает по зыбучим пескам или болотным топям. Казалось, что идущие сзади Снейп и Минерва отвернутся и в полу появится огромная трещина. Гарри не успеет даже глазом моргнуть и его ноги засосёт в пустоту. А пока Малфой попытается ухватится за его руку, даже его макушка исчезнет в небытие. Если она вообще будет пытаться мне помочь…       Он бросил в её сторону косой взгляд и убедился во внешнем спокойствии. Прямая осанка, аккуратная причёска, не трясущиеся пальцы… ну конечно, не ей же грозит исключение из Хогвартса. Да и, даже если её исключат, то у неё и так есть всё, чтобы быть состоявшийся в жизни единицей общества. Если она и захочет учится, то пойдёт в Шармбатон или Дурмстранг, хотя, Рон говорил, что там практически нет девчонок, но связи Малфоя распространяться и на Болгарию… наверное.       Статуя отъехала в сторону и каждая ступенька винтовой лестницы казалась новым испытание. И Гарри, как всегда, справлялся с любыми трудностями, перескакивая через несколько ступеней сразу, лишь бы быстрее оказаться в известности. Если Дамблдор будет улыбаться — не отчислят. Если нет, то можно волноваться. Вдвойне.       — Заходите-заходите, не стесняйтесь, — раздался спокойный голос Дамблдора, и двери бесшумно отворились.       Кабинет был полон жизни, не как обычно, а вполне себе буквально: за столом директора сидел сам Дамблдор, сложив пальцы домиком, а рядом, в кресле, которого раньше тут точно не было, восседал Люциус Малфой. Его длинные светлые волосы были собраны в ослабленный хвост, но не выглядели как-то растрепанно, скорее наоборот, подчеркивали природную грации. И его дорогущая трость с серебряным набалдашником лежала на коленях. Куда же он без неё, как ещё плебеи поймут, что перед ними богач!       Он смотрел на вошедших без единой эмоции, пока не зашла Драко. Малфой позволил себе улыбнутся и поманил дочь рукой, раскрывая руки в объятьях. Он ведь тоже человек… но почему это выглядит так… странно? Как будто он не должен любить…       Профессор Макгонагалл сделала шаг в сторону, закрывая Гарри от оценивающего взгляда Люциуса. Она была непробиваемой стеной, готовой вырывать благополучие каждого студента своего факультета даже у самого директора! Как бы она его не уважала и, возможно, даже любила, разумеется как наставника, но ради своих профессор готова выступить против… предвзятости директора, если таковая присутствовала. Северус кивнул Люциусу и встал с другой стороны от гриффиндорца, как беззвучный конвоир. С одной стороны страж, а с другой… охранник.       — Мистер Поттер, мисс Малфой, — начал Дамблдор. — Благодарю вас, что пришли. Прошу прощения за задержку с разбором инцидента. Обстоятельства требовали тщательного расследования и консультации людей из Министерства.       — Профессор Грюм подал официальную жалобу, — холодно произнёс Люциус, не дожидаясь, пока директор продолжил. Его голос был спокойным, но мелодичным. Ни единого неправильно произнесенного слово, только на букве «Р» проскользнула единичная «французскость». — На нападение со стороны ученика. Нанесение телесных повреждений, в чем и я, и мадам Помфри, и некий независимый эксперт сомневаемся. Он так же выдвинуть обвинение в попытке… убийства. Он требует самого сурового наказания и передачи дела в Министерство.       В груди у Гарри всё сжалось в ледяной ком. Но… что значило «мы сомневаемся»? Люциус пытается закапать меня ещё глубже? То есть, сначала откопать, дать вдохнуть, а потом засыпать землёй… без права на амнистию?       — Однако, — продолжил Дамблдор. — наше расследование, включая показания свидетелей и… детальный осмотр места происшествия, выявило несоответствие между его словами и действительность. Профессор Макгонагалл?       — Грюм использовал заклинание против ученика. Некоторые наши студенты отмечали, что он использовал непростительные заклинания в классе и даже… пытался заставить их использовать империус на тараканах. Прошу прощения, не на тараканах, а на пауках, — отчеканила Макгонагалл. Её глаза горели ясностью и четкостью. Она не волновалась, была полностью уверена в своей правоте. И невиновности своего студента. — Заклинание «Экспеллиармус», примененное мистером Поттером, выбило из его рук палочку, не более. К тому же, наш Гарри вмешался, чтобы предотвратить дальнейшее насилие в сторону мисс Малфой. Я как декан, соглашусь, что его методы были… грубыми, но мотивация — защита однокурсницы, вполне соответствует постулатам нашего факультета. Отвага. Честь. Смелость. Доблесть.       — Свидетельства мистера Нотта подтверждают агрессивное и неадекватное поведение профессора, — тихо, но чётко добавил Снейп. Он не смотрел на Гарри, его взгляд был устремлён куда-то, кажется, за пределы этой комнаты. — Как и мои собственные наблюдения за его… нестабильным психическим состоянием. Он всегда блы немного чокнутым, но за эту неделю я убедился в этом ещё больше. И, как ответственный за безопасность учеников, я обязан констатировать: Грюм представлял угрозу. Действия Поттера, хотя и вопиющие с точки зрения школьного устава, предотвратили более тяжёлые последствия. И я бы не стал применять к нему исключительную меру наказания.       — Желаю добавить, что я из того поколения, когда мужчины были джентльменами и рыцарями, — дополнила Минерва, глядя в глаза Дамблдору и Люциусу попеременно. — И в моё время мужчина не смел поднять палочку против женщины, а тем более девочки! Ученицы, которую должен защищать! Что же это за преподаватель защиты?!       Люциус медленно кивнул, его пальцы постукивали по наконечнику трости. Он ухмыльнулся и приобнял дочку крепче, как будто боялся, что сейчас её вырвет магический луч и опять начнёт швырять из стороны в сторону.       — Минерва, при всем моем уважении, я не понимаю зачем вы говорите это мне. Я отец. Моя дочь пострадала. И могла пострадать куда больше, если бы не вмешайся… мистер Поттер, — он произнёс имя так, будто пробовал на вкус что-то неприятное, как лекарство от простуды. А тетушка всегда давала мне самые дешевые и невкусные лекарства, чтобы негодный я не претворялся больным, чтобы получить малиновую шипучку от температуры. — Жалоба Грюма… может быть отозвана. И у него самого могут появится проблемы в связи с эксплуатации ресурсов Министерства… на простую детскую шалость. Это же была просто шалость, Поттер?       Гарри почти не верил своим ушам. Люциус Малфой помогал ему? Бред.       Он защищал своего ребёнка… Гарри считал себя взрослым, но когда видел, как Дракоция впивалась пальцами в плечи отца, едва ли не усаживаясь к нему на колени… он хотел ощутить себя настолько маленьким, чтобы мама могла взять его на руки и не отпускать до самого конца…       — Шалость, — повторил Поттер.       — Что касается наказания, то я бы предложил следующее: во-первых, официальное письменное предупреждение в двух экземплярах, которое будет храниться у мистера Поттера и директора до конца учебы, — продолжил Люциус. — Любое подобное нарушение в будущем — и последствия… будут плачевными. И точно дойдут до министерства. Во-вторых, две недели отработок с профессором Снейпом по вечерам. Что касается ваших баллов и посещения Хогсмида — оставлю это на совести директора.       Гарри просто кивнул, слишком ошеломлённый, чтобы сказать даже банальное «спасибо» или «благодарю». Его не исключили. Его даже не отправили в министерский суд. И его наказание… смехотворно! Это даже наказанием можно не называть! И его вынес Люциус Малфой!       — Благодарю вас, господин Малфой, за вашу взвешенную позицию, — сказал Дамблдор. — Я считаю с гриффиндора можно снять тридцать баллов. И запрета на квиддич… можно избежать, но а вот Хогсмид…       — Разум должен преобладать над эмоциями, директор. Что есть Хогсмид? Увеселение. Многие студенты все ещё не отошли от появления дементоров в школе. Я бы наложил ограничения, но не исключал бы посещение полностью. Зачем лишать ребёнка последней радости перед экзаменами? — отозвался Люциус. — Во мне сейчас, возможно, играют эмоции, но я считаю, что не следует лишать мистера Поттера такой мелочи. Можете считать это жестом моей глубочайшей признательности. К слову о долгах, мистер Поттер, могу я поговорить с вами? Наедине. Альбус, не возражаете?       — Никак нет, мне все равно нужно обменяться парой слов с профессорами.       Сердце Гарри, только начавшее успокаиваться, снова заколотилось. Макгонагалл и Дамблдор вышли сразу, оставив его в змеином клубе совсем одного, без иллюзии безопасности. Но зельевар не стал задерживаться и, подозвав к себе крестницу, вышел вслед за директором и коллегой.       Люциуса встал, поправляя перчатки и подошёл к нему. Мужчина медленно обошёл его кругом, глядя на лохматую голову, мятую мантию и развязанные шнурки. Хорошо, хоть не стянул с меня ботинки и не почитал катышки на носках.       — Вы удивительно везучий молодой человек, Поттер, — начал он. Его голос потерял официальную гладкость, чуть картавая «р» снова выскочила в его речи. — Вам вновь удалось избежать последствий. Благодаря стечению обстоятельств. Я не просто сторонний наблюдатель в этой истории, Поттер. Потому вам даже не вдвойне, а втройне повезло. Если на это не был ваш изначальный расчёт.       Гарри не нашёл, что ответить, потому просто резко замахал головой в отрицании.       — Гарольд.       — Гарри.       — Гарри, я понимаю, — продолжил Люциус, останавливаясь прямо перед ним, — что в вашем возрасте гормоны бушуют. Что юношеский максимализм и глупая жажда геройства могут толкать на необдуманные поступки. Моя дочь — красива, умна, она представляет собой… определённый вызов для парней вроде вас и вашего отца. Вы его, к сожалению не застали, но он был тем человеком, который пришёл бы на зельеварение с золотым котлом, чтобы в нем сварить… основу для зелья памяти. — посмотрев на белое и, как показалось мужчине, обделенное интеллектом лицо Поттера, он пояснил: — это просто вода и пару капель эссенции, ничего сложного. Красивые жесты, часто не имеющие смысла. Вы часто совершает красивые поступки, ради… поступка? Или все же, чтобы кого-то впечатлить?       Гарри почувствовал, как кровь приливает к лицу. Для него я просто громкое имя, без состояния. Не ровня их высшему кругу… ещё и выскочка! Да и не нужен мне и даром их круг, квадрат, к черту это всё!       — Я не… — попытался возмутится Гарри, но Люциус действительно быстро его перебил.       — О, не надо. Я не слеп. Я видел, как вы смотрели на неё. Видел этот жалкий блеск в глазах. Позвольте мне прояснить ситуацию раз и навсегда, — Малфой наклонился чуть ближе, и Гарри почувствовал запах. Внизу живота потянуло от голода, ведь пах он духами Драко. Корица, яблоко, сандал… похоже на булочку. Вкусную яблочную булочку. А он как на зло ничего не ел… — Дракоция Малфой не приз для героя. Она моя дочь. Её будущее давно просчитано и обеспечено. Оно среди людей её круга, её крови, её статуса. Ваши… гормоны… оставьте при себе. Понимаете меня?       Глаза Гарри горели изнутри. Ещё немного и от злости он не просто заорёт, но и выступят слезы плохо скрываемой обиды. Внутри всё кричало от унижения и ярости. Он сглотнул ком в горле и выдавил:       — Вполне, сэр.       — Прекрасно, — Люциус выпрямился, снова превратившись в невозмутимого аристократа. — Вы держитесь от моей дочери подальше, а я замну это дело. Полностью. Даже Скитер носа не подточит. Мы договорились. Иди.       Гарри вышел из кабинета на ватных ногах. Ярость клокотала в нём, жгла изнутри. Понял, понял прекрасно, сэр. Да пошёл он! Пошёл он к чёрту со своим набалдашником, своими расчётами и договоренностями! Его дочь… Его хорёк мне и даром не нужна!       Когда он покинул кабинет в него вернулся Альбус Дамблдор и Дракоция. И Гарри не знал, что за стеной Люциус, положив руку на плечо бледной как полотно Драко, говорит ей почти то же самое, но другими словами: «Он опасен, моя драгоценная. Он простая, глупая возможность совершить ошибку, которая сломает тебе жизнь…».

***

      Отгремел желтой листвой сентябрь, жизнь Гарри вернулась на круги своя, но ровно до тренировочного чемпионата — так мадам Хуч обозвала тренировку между двумя разными командами. В этом году были страшные накладки со временем, потому на индивидуальную тренировку ни Вуд, ни Флинт рассчитывать не могли. Да и Гарри заметил, что со слизеринцами он выкладывался на все двести! Не хотелось ударить в грязь лицом. А особенно когда твоя единственная цель — поймать снитч. Вернее, вырвать его из рук хорька за секунду до поражения! Но Слизерин подходил к этому дружескому матчу со всей серьезностью…       Драко вернулась на позицию ловца, впервые с начала учебы сев на метлу и, не дав телу вспомнить базовые навыки полёта, сразу же взлетела так высоко, что её изумрудной формы не было видно за облаками. Гарри никогда не скрывал, что восхищается её умениями. Она была рождена для метлы. Он такие выкрутасы лицезрел на чемпионате по квиддичу, не задолго до того, как его разогнали пожиратели смерти. Но когда это делал восемнадцатилетний Виктор Крам — это было одно, а когда Драко, его несносная сверстница, Гарри невольно даже завидовал. Вроде бы и хотелось так же, но он и так слишком часто рискует своей шкурой. Не хватало ещё умереть, пытаясь повторить за Драко её любимую восьмерку.       Она долго не возвращалась, а потом с невероятной скоростью, словно была небольшой падающей звездой, стремилась прямо в центр поля. До земли оставалось примерно два роста Гарри, когда она вышла из падения и практически не потеряв в скорости сделала в воздухе восьмерку и спрыгнула с метлы, приземляясь на одно колено, к слову то, что недавно было перебинтовано, и ладонь. Их капитан сразу же начал орать на неё, называя ту адреналиновой наркоманкой. Она же смотрела только на Нотта, который… читал.       — Если бы девчонка так из кожи вон лезла, то я бы до конца дней своих разучился читать, — шепнул на ухо Гарри Рон, специально толкая его. — Может знаешь, богатые маглы увлекаются скачками. Есть на скорость, а есть на красивость. Вот ей надо туда, где выпендриваются! Говорил Рон, сидя на трибунах. В октябре он определенной вернется на поле! А пока можно понаблюдать издалека и поддержать Гарри.       — Да, она как мустанг на выездке… — без задней мысли ответил Гарри, думая о том, что Драко, будь она обычным человеком, но сохранив снобство Малфоев, непременно бы занималась конным спортом. Говорят, это дорогой спорт. Сам же я даже пони не видел…       — Приятель, не заглядывайся! И не буди лихо, пока она тихо.       — Ничего себе ты слова знаешь… и, эй, я не заглядываюсь! Ты вообще первый начал!       — Ничего я не начинал!       — Эй, голубки Уизли, снимите номер! — крикнул загонщик, пролетая мимо Гарри и Рона. Он засмеялся из-за собственной шутки и подлетел к Оливеру, пытающемуся открыть заевший замок.       — Смотри в оба глаза, скоро снитч выпустят, — сказал рыжий, возвращаясь на облюбованное им место. Гарри сделал несколько кругов над полем, чувствуя поразительную легкость во всем теле. И ощущение полной свободы во всем теле.       Рядом с ухом он услышал тоненький звон снитча. Как только снитч взмыл в воздух, Гарри перестал видеть всё вокруг и мир сузился до золотой вспышки и зелёной мантии Драко, мельтешившей где-то рядом, обычно справа. Девушка легко обгонять его, а потом, словно играясь с ним, замедлялась, позволяя ему обогнать себя.       Гарри, летевший ниже, пытался загонять её к трибунам, используя своё знание поля и резкие, непредсказуемые повороты. Драко, обладающая скоростью и безупречной техникой, никогда не отмалчивалась — отсекала ему путь, заставляла терять высоту. Она была миниатюрной девушкой и не могла сбросить Гарри с метлы, но она была хитрой. И совершенно без тормозов. Со всей силы она врезалась в его бок — метлу повело в сторону. Мимо головы Поттера пронёсся бладжер.       — Эй, ты могла меня убить! — крикнул он, быстро нагнал девчонку.       — Тренировка, Поттер! Всё позволено! — парировала она, и в её голосе слышался азарт, чистая, неподдельная жажда соревнования.       — Не знал, что в квиддиче есть правило «убей второго ловца»! А за это что-то дают? Типа: «убей ловца и получи новый нимбус?»       Она отмолчалась, но Гарри был уверен, что это не потому, что она не придумала ответа, а лишь из-за того, что не услышала. Ветер бил по ушам создавалась ощущение, что он гулял и «по» и «в» голове.       Они неслись по полю, то сближаясь, то расходясь. Гарри чувствовал в груди такой задушевный трепет, что казалось, что сердце выпрыгнет из груди и оставит лишь пустую оболочку. Кончики пальцев онемели, а прикушенный язык теперь намертво прилип к нёбу. Голову разрывало циркулировавший в сосудах адреналин.       Снитч, будто чувствуя накал страстей, метался между ними, дразня и ускользая. Гарри чувствовал, что слюна во рту становится густой как сметана, но кинув косой взгляд на лицо девушки он испытал настоящее эстетичное удовольствие. С каких это пор Малфой так яро демонстрирует эмоции на лице? С каких это пор на её лице столько чувства и жизни? Красные щеки, растрепанные волосы. Он видел, как она поправляла пряди, спадающие на лицо и дергала их с такой силой, что волоски едва не обрывались.       С трибун Уизли кричал Гарри что-то ободряющее, но Гарри смог почитать по губам «хорёк». На секунду в голове зазвучал Рональда, говорящий, что он совсем расклеился и ведёт себя как придурок, поддаваясь Драко. А я и не поддаюсь!       — Уизли, закрой свой поганый рот! Только возьми в руки метлу, ты с неё сразу же полетишь!       — Ой, извините, принцесса! Не помешал… — а дальше Гарри как бы не пытался не мог разобрать, что он говорит. Они оба потеряли снитч и просто крутились вокруг поля. Юноша слышал его. Возможно, это говорила шизофрения, но Гарри чётко слышал трепыхание тонких золотые крылышек.       Через секунду золотой шарик рванул вертикально вверх. Гарри и Драко, как по команде, переглянулись и рванули за ним, набирая скорость. Они летели почти параллельно, плечом к плечу, ветер свистел в ушах. Гарри переставал ощущать метлу как просто метлу, она становилась частью его самого. В нос опять ударил запах духов…       Снитч вдруг сменил траекторию и камнем полетел вниз, прямо в центр поля. Оба ловца, не сговариваясь, бросились в почти вертикальное пике. Земля неслась навстречу с безумной скоростью. В последний момент, когда уже казалось, что они вот-вот врежутся в землю, они выровнялись. И тут Гарри увидел свою возможность. Снитч мелькнул прямо перед ним. Он протянул руку — несколько сантиметров не хватило. Гарри больше не видел зелёной формы… и снитч быстро рванул вперёд.       Поттер зажмурился от почти что кластерной головной боли, а когда раскрыл глаза прямо на него неслась Малфой с дьявольским огнём в глазах. Юноша не успел среагировать, но ожидаемого столкновения и боли не последовала. Малфой дернула метлу вверх и отпустила… он сразу почувствовал, как его собственную метлу потянуло вниз, а спину обдало теплом. Девушка спрыгнула со своей метлы и сейчас была у него за спиной.       — Что ты… — не успел выкрикнуть Гарри.       Опираясь на его плечи, она мощно оттолкнулась, используя его тело как трамплин. Её рука сомкнулась вокруг золотого шарика за долю секунды до того, как она, кувыркнувшись в воздухе, ловко приземлилась на колено, а затем вскочила на ноги, высоко подняв добычу.       Поле замерло. Даже бладжеры, казалось, зависли в воздухе… Гарри, всё ещё сидел на метле на высоте полутора метров, смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал на плечах, сквозь форму, тепло и силу её рук, лёгкость её тела. Пахло яблоком.       — МАЛФОЙ!!! — заревел Маркус. Его голос, кажется стал причиной нескольких треснувших стёкол в замке, а Поттер подумал, что ему нужны наушники. Те самые, что заглушали крик мандрагоры. — А если бы ты убилась?! Или его прибила?!       — Но не убила, — спокойно ответила Драко, всё ещё сжимая снитч. Её взгляд встретился с Гарри. В её глазах горели азарт, а грудь быстро вздымалась и поднималась. — И поймала. В правилах не сказано, что нельзя использовать соперника как опору.       — Да это… это… — Флинт не находил слов. — Что мне говорить твоему отцу? Простите, ваша дочка померла, пока скакала на Поттере?!       Тем временем к Гарри, который наконец спустился на землю, подошёл запыхавшийся Рон.       — Ну что, «не нравится мне этот хорёк», а? — прошипел он, хватая Гарри за плечо. — Она уже тебе на шею села! В следующий раз она тебе в зубах снитч принесёт за похвалу и вкусняшку!       — Заткнись, Рон, — бессильно пробормотал Гарри, чувствуя, как горит лицо. Он не мог оторвать глаз от Драко, которая теперь спокойно выслушивала разнос от Флинта, но смотрела куда угодно, только не на капитана. Да и по закатанным глазам юноша понял, что ей глубоко наплевать на нравоучения.       Гарри тоже не слушала, что ему говорил Оливер. Но по возбужденным движением Гарри понимал, что он явно не злится, а скорее… шокирован.       —… мы были в минусе на десять очков, а после снитча аж на сто шестьдесят! Но учитывая такие трюки… — Вуд искоса посмотрел на Малфой. — Гарри, мы тебя не виним. Это скорее намёк на то, что нельзя взваливать всю ответственность на одного лишь ловца.       «Не буди лихо», — снова пронеслось в голове. Но лихо уже не просто проснулось. Оно запрыгнуло к нему на метлу, а потом почти запрыгнула к нему на шею…       После разбора полётов, Гарри возвращался в свою комнату, чтобы принять душ. Выслушивать в раздевалке подколы от близнецов? Нет, не сегодня. Нужно ещё ответить крёстному. С этими разборками совсем я про него забыл. И пока Гарри шёл по знакомым коридорам, он увидел объявление на стене:

«Турнир Трёх Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу — 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше…»

***

      Гарри ещё долго прокручивал в голове турнир. Ещё вчера сама мысль о том, что в их школе будет какой-то там кандидат из Дурмстранга казалась… шуткой. И вот, гости прибудут уже на следующей неделе. Шармбатон. Дурмстранг. Всё это должно было заполнить его мысли, вытеснив всё остальное, но вместо этого в голове всплывало одно конкретное блондинистое создание.       Он резко потёр лицо ладонями, пытаясь стереть навязчивый образ: её хмурые брови, когда она смотрела на Нотта. И её же глаза — горящие, живые, дикие — когда она толкнула его под бладжер. Два совершенно разных взгляда и он, как последний гриффиндурок, как будто сам старается влезть в это… дерьмо.       «Не заглядывайся», — эхом отозвался голос Рона. Но как не заглядываться, когда она сама лезет в поле зрения? Когда каждый её вдох — вызов на поединок, в котором ни она, ния не собираемся проигрывать? Ну ладно я, ещё адекватно воспринимаю проигрыш, но Малфой просто не рассматривает вариант с поражением! Нет такого слово в её словаре и всё!       Спускаясь в подземелья на отработку к Снейпу, Гарри мысленно готовился к худшему: к ядовитым комментариям, к утомительной чистке котлов старой щеткой. И разумеется без магии. Однако кабинет зелий встретил его непривычной тишиной и… Драко.       Она стояла у стола, аккуратно раскладывая какие-то сушёные корни. При его появлении она лишь скользнула по нему взглядом — быстрым, оценивающим — и снова уткнулась в работу.       — Мисс Малфой наказана неделей отработок за попытку применения заклинания в сторону другого ученика, — раздался бархатный голос Снейпа из глубины кабинета. Он вышел из тени своего рабочего стола, его пальцы были перепачканы чем-то тёмным. — Вы, мистер Поттер, будете делить с ней это пространство и эти обязанности. Неделю.       Гарри подумал, что все это походило на какую-то шутку. Если ему суждено отбывать наказание, то непременно с… язвой. Её стало слишком много в его жизни. И… Гарри не сказал бы, что она вызывала привычного раздражения.       — Вы будете перебирать и чистить ингредиенты для учебных запасов, — продолжил Снейп, указывая на два стола у дальней стены. На каждом лежали горы странных растений, грибов и засушенных органов неведомых существ. — Аккуратно. Вдумчиво. Без разговоров. Некоторые ингредиенты очень ценные.       Снейп сверил время и сказал, что для Драко отработка закончится через два часа. А для меня?! И ушёл из кабинета, намереваясь провести урок у младших курсов.       Первые пятнадцать минут прошли в напряжённом молчании. Гарри ковырял ножом упрямую грязь с корня мандрагоры, стараясь не смотреть на соседний стол. Драко работала с пугающей эффективностью: её движения были точными, быстрыми, каждый очищенный ингредиент немедленно занимал своё место в соответствующей склянке. Он-то считал её той ещё белоручкой…       — Ты могла сломать себе шею, — наконец не выдержал Гарри, не глядя на неё.       — Но не сломала, — парировала она, не прерывая работы. — И снитч поймала.       — Это был идиотизм.       — Это был оправданий риск.       Он швырнул очищенный корень в миску.       — Флинт прав. Твой отец с ума бы сошёл, если бы ты…       — Мой отец, — перебила она ледяным тоном, — ценит победу. Любой ценой. Всё остальное — сантименты. Я уже говорила тоже самое Флинту. Не хватало, чтобы ещё и ты меня опекал. Я сама в состоянии о себе позаботится. Даже если бы я подвернула ногу, или сломала ключицу — это были бы оправданные жертвы       Гарри замолчал, поражённый. В её голосе не было ни гордости, ни вызова. Была плоская, безжизненная констатация факта. Как будто она говорила не о себе, а о каком-то постороннем стратегическом объекте. Это прозвучало куда страшнее, чем любая её насмешка.       — А тебе? — рискнул он спросить. — Тебе тоже всё равно, какой ценой?       — Мне нравится быть лучшей, Поттер. Всегда. И точка, — руки, сжимающие скрюченный гриб, на секунду дрогнули. Она резко повернулась к нему. — А тебе стоит меньше обо мне беспокоиться и больше — о своей собственной шее. И о своём гриффиндорско-рыцарском комплексе.       — Это не комплекс! — вспыхнул Гарри. — Это называется «не быть бездушной сволочью»!       — О, какой пафос. Тронута до слёз, — она снова отвернулась. — Лучше проверь, нет ли на тех пупырчатых грибах тёмных пятен. Если есть — выбрось… нет, лучше не трогай. Они ядовиты.       Гарри с помощью палочки отбросил грибы на её половину стола. Она посмотрела на него как на непоседу, со снисходительностью, свойственной лишь Люциусу, и вернулась к своим скрюченным уродцам — так окрестил Гарри мицелий с несколькими тонкими скрюченными грибами, похожими на прыщи и червей одновременно.       — Турнир, — вдруг сказала Драко, через добрых десять минут.       — Что?       — Объявление видела. Дурмстранг и Шармбатон. Будет интересно. Отец говорит, в Дурмстранге очень зрелищные дуэли.       Гарри почувствовал странный и болезненный укол куда-то в центр груди. К чёрту Дурмстранг и его дуэли. Тебе не хватает зрелища в Хогвартсе? Так давай я возьму тебя с собой! Под конец года всегда случается какая-то срань…       —Ты… хотела бы там учиться? — спросил он, стараясь звучать небрежно.       — Хотела. Но мать посчитала Хогвартс более подходящим для меня. Да и, я в любой момент могу сорваться и попасть домой, в случае чего. А из другой страны так просто не трансгрессировать, да и школа очень закрыта.И, если думать о будущем, то Хогвартс более правильный с точки зрения связей. Зачем мне знать тридцать магов из Болгарии, если я буду работать с британцами? В Хогвартсе я завожу связи. С Панси, Блейзом, Тео.       В дверь кабинета постучали. Гарри невольно отшатнулся, как будто сейчас совершал что-то вопиющее и запретное. Спустя несколько секунд вошёл Теодор Нотт, заполняю своей холодной аурой весь кабинет. Он был бледнее обычного, его глаза сразу нашли Драко, а затем холодно скользнули по Гарри. Вспомни солнце — вот и лучик.       — Профессор просил принести реагенты из его личного запаса, — произнёс он, держа в руках ящик. — Он здесь?       — Тео, что ты как маленький, — вскрикнула девушка, подходя к Нотту и с легкостью забирая у него ящик. — Я скажу, что ты заходил.       — Всё в порядке? Ты нервная, — спросил он тихо, но так, чтобы Гарри услышал.       — Прекрасно, но устала, — ответила она, не глядя. — Закончу здесь и пойду в библиотеку. Ты?       — Я тебя дождусь, — сказал Нотт, и в его голосе прозвучала не просьба, а заявление. Его взгляд снова упал на Гарри. Что ты прицепился? Не смотри сюда, гадюка!       Гарри ощутил знакомое жжение в груди. Он опустил глаза на свой гриб, с такой силой скоблил ножом ножку, что чуть не разрезал её пополам. Нотт задержался ещё на минуту, что-то прошептал Драко на ухо, а затем вышел. После его ухода тишина стала гнетущей.       — Хорош охранник, обещал дождаться и ушёл, — не выдержал Гарри.       — Он мой друг, — отрезала Драко. — И он ушёл за обедом. Переживает, что я не позавтракала. Дурашка.       Последнее слово прозвучало с такой неожиданной, горькой искренностью, что Гарри аж поднял голову. Но он видел на лице только привычную сосредоточенность и усталость. Кажется, что тема с Ноттом была для неё чем-то настолько личным, что пробуждал из оков сна ту мягкую и закрытую сторону Дракоции, которую просто не должны видеть другие люди, настолько это казалось интимным.       Снейп появился через полчаса и молча начал проверять их работу. Он кивал, хмурился, пару раз бросил на Гарри взгляд, в котором читалось странное одобрение. Когда он добрался до стола Драко, он лишь коротко кивнул.       — Приемлемо. На сегодня достаточно. Можете быть свободны.       Они вышли из кабинета почти одновременно, но в противоположных направлениях — он налево. Она направо, к уже стоявшему с мешочком Теодору.       — Ты же говорила только через два часа.       — Крёстный пришёл и отпустил. Второй курс совсем несносный. Он опять полез за успокаивающими зельями…       Он стоял один в полумраке коридора, слушая, как затихают их шаги. В голове пульсировали слова Рона про… лихо. Но Гарри понимал, что уже не он будил это лихо. Оно давно проснулось и жило своей жизнью — в зелёных мантиях, в запахе яблока и корицы, в самом факте того, что это лихо носило фамилию Малфой, а в будущем станет леди Нотт.       И Турнир Трёх Волшебников, со всей своей славой и опасностью, казался теперь лишь раздражающим фоном для его четвёртого курса. Он будет зрителем. Хоть и интуиция говорила, что бог, или во что там верят маги, не даст ему возможности просто отсидеться на трибунах…