Somebody I used to know

Её реакция удивляла, если не сказать — пугала. Казалось бы, она должна была забиться в укромный угол, подтянуть колени к груди и, обхватив голову, вырывать клочья волос, тоскливо подвывая. Но, выслушав поручение отправиться в город-где-все-началось и выяснить, что за очередная чертовщина там происходит, Джилл лишь флегматично кивнула: приказ ясен и принят к исполнению. Шеф недоверчиво покосился на нее. Крис же смотрел откровенно испуганно. Валентайн подавила желание закатить глаза. Здоровенные сорокалетние мужики, а ведут себя как малые дети. Когда они вышли из кабинета, Рэдфилд осторожно потянул ее за рукав рубашки, заглядывая в лицо. Сердце болезненно кольнуло. Сколько уже лет прошло, а в его глазах все еще было столько теплоты. — Ты точно в порядке? Джилл сдалась и улыбнулась ему. Вполне себе искренне. — Все нормально. Я не буду ловить вьетнамские флешбеки и палить по своим. Крис вздохнул, нехотя отнимая руку от ее плеча. — А надо бы. Валентайн рассмеялась от неожиданности. — Чего?! Он нахмурился, помотал головой. — Я не это имел в виду, прости. Я хотел сказать, что как раз нормально бояться туда вернуться. Переживать. А ты как... — он неопределенно взмахнул рукой, пытаясь подобрать нужные слова. Бесчувственная сука, ты хотел сказать? Джилл вовремя прикусила язык. Она прекрасно понимала, что ее равнодушие выглядело нездоровым. Да и не стоило так грубо отталкивать его. Он этого не заслужил. — ...а я веду себя так, как будто ничего особенного не происходит, — милосердно подсказала Валентайн, кивая. — Крис, но прошло... — она задумалась, — лет двадцать? Я уже давно не тот юный и наивный коп. Суперкоп Давно позабытое словечко стрельнуло в голове так неожиданно, что она вздрогнула, скрипнув зубами. Рэдфилд, кажется, не заметил. — Я просто боюсь, что рано или поздно эти эмоции разорвут тебя, — вздохнул Крис. — Но если что — я рядом. Джилл опустила голову, тряхнув волосами, снова улыбнулась. И по-детски уткнулась лбом ему в грудь. Он резко выдохнул, будто после удара с разворота, но тут же обнял ее, опуская подбородок на макушку. Грудь снова сдавило. На этот раз от его медвежьих объятий. * Первые обезображенные трупы в том районе начали находить почти сразу после ракетного удара, едва дым развеялся, да пыль улеглась. Но тревогу тогда бить никто не стал — мало ли что успело уползти из города до того, как власти приняли решение стереть его с лица земли. А потом начались бесконечные суды над Амбреллой, скандалы в прессе с показательными чистками в администрации и новые атаки биотеррористов. Все как-то забыли про город-призрак, оставили его далеко в прошлом. Оградили забором с колючей проволокой под напряжением, воткнули пару погранпостов со скучающими охранниками, которые только и делали, что изредка прогоняли жадных до адреналина туристов. Этим и ограничились. Джилл закатила глаза, переворачивая страницы досье. Тонкая бумага похрустывала под пальцами. Люди никогда не изменятся. Мутантов продолжали находить. И их жертв тоже. Но настолько редко и далеко друг от друга, что никому не пришло в голову связать их в один инцидент. В округе даже сложился своеобразный фольклор. Подвыпившие работяги в маленьких, прокуренных барах за очередным запотевшим стаканом дешевого виски замогильным шепотом рассказывали всем, кто был готов слушать, страшные сказки о том, как на месте разрушенного Раккун-сити образовалась зона отчуждения. Будто бы немногочисленные выжившие превратились в человекоподобных монстров. Они уже годами живут там кланами, размножаются, жрут друг друга, да иногда выбираются на охоту в соседние городки. Валентайн сделала хороший глоток кофе. Приятная горечь с ноткой корицы заполнила рот, осела на языке. Только страшилок про похищение девственниц не хватало. Черные, угловатые буквы на желтоватой бумаге уже начали расплываться. Мало кто относился серьёзно к этим сплетням. Пока сыночка местного чиновника не нашли мертвым в окрестных лесах. С парочкой новых органов, ранее неизвестных человеческой анатомии. Только тогда власти зашевелились. — А расхлебывать это снова придётся нам, — поведала она вслух пустой кухне, откинула от себя папку и потерла слезящиеся глаза. * Раккун-сити (вернее, то, что от него осталось) встретил их противным моросящим дождем, так и норовящим залезть за пазуху. Затянутое серыми тучами небо сливалось с такой же блеклой землей. Джилл оглядывала валяющийся тут и там мусор, обломки кирпичей, торчащую, как поломанные ветки, арматуру. Кое-где посреди прогнившего тряпья белели не истлевшие за столько лет кости, с безмолвным укором напоминающие о количестве жертв той бойни. Она поймала себя на мысли, что не испытывает ни щемящей ностальгии, ни едкого чувства вины, ни застарелой боли, ничего такого. Наверно, из-за того, что все выглядело таким посеревшим, смазанным, совсем не так, как она помнила. Валентайн словно была всего-лишь сторонним наблюдателем, а не непосредственным участником событий. Возможно, призраки прошлого еще догонят ее. Холодный ветер свистел между обломками стен, которые когда-то, очень давно были чьими-то домами, где жили люди. Жили, работали, мечтали, воспитывали детей. Были магазинами, банками, кафе. И полицейским участком. К тому времени, как они добрались туда, наступил вечер, солнце еще ниже сползло по небосводу, освещение сделалось совсем уж скудным, и руины теперь выглядели потусторонними, затаившимися перед прыжком чудовищами. В сумерках огонек зажигалки вспыхнул жизнерадостным желтым пятном. Чужеродным среди всей этой серости. Крис глубоко затянулся, задумчиво глядя на подозрительно хорошо сохранившееся место, где они когда-то работали. Шутили, смеялись, плакали. Засиживались с отчетами до поздней ночи. Рэдфилд шумно выдохнул. Дым сигареты растворялся в ночи. Джилл могла бы поспорить, что у нее перед глазами сейчас проносились те же воспоминания, что и у него. Под ребрами больно кольнуло. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, наверняка приторно ободряющее, как позади послышался шорох. Два пистолета мгновенно взметнулись в ту сторону. — О, вы тоже приехали на экскурсию? — спросил Леон Кеннеди, показываясь из-за угла. Джилл отметила, как он натянуто улыбался. На секунду она увидела не опытного спецагента, а двадцатилетнего парня, который столкнулся той ночью с чем-то выше его понимания. Выше его скромных человеческих возможностей. И все равно выжил. Валентайн моргнула — видение развеялось. Перед ней снова стоял уставший, осунувшийся человек. «А ведь мы такие же», — подумалось Джилл. — Ага. Ностальгический тур, — ухмыльнулся Крис, бросая окурок в пыль.